– Ну и что тебе надо? Ты же сама говорила, что больше слышать меня не хочешь. И рожу мою век бы не видела. Помнишь или память отшибло? А теперь сама звонишь. Что, пожалела о разводе? Не надолго же тебя хватило, – голос бывшего мужа сочился ядом.
Вера промолчала, изо всей силы сжимая телефон. Ей не хотелось звонить Грише. Не хотелось слышать этот голос, который когда-то шептал ей нежности и говорил о любви.
…Год назад Григорий изменил ей. И не с кем-нибудь – с Викой, ее лучшей подругой. С той самой Викой, с которой они сидели за одной партой, которой Вера доверяла все. С которой ели практически из одной тарелки и делили девичьи невзгоды… Два предателя. Двух самых близких людей она вычеркнула из своей жизни одним днем. А потом еще долго собирала свое сердце из осколков – она ведь любила этого кобеля. Ой как любила…
А вот он ее, кажется, нет.
И Вера была бы только рада навсегда забыть Гришу. Вот только в ее жизни оставался человек, который все еще любил этого ловеласа. Это был Артем. Их десятилетний сын.
Самому Грише встречи с ребенком были поперек горла. За год он приехал к сыну только раз – через три недели после развода. Сидел на краешке дивана, как чужой, и спрашивал, скучает ли Артем. Сын кивнул, а потом поднял на отца серьезные глаза и спросил, почему они с мамой развелись.
Гриша тогда замялся, начал что-то мямлить про «так бывает» и «взрослые дела». Но Вера ответила, как есть:
– Папа полюбил другую женщину, сынок. Так бывает в жизни.
Артем тогда чуть не заплакал. Губы задрожали, и он тихо спросил:
– Пап… а меня ты тоже разлюбишь? Когда у тебя другой ребенок появится? Новый?
Григорий стушевался, покраснел и поспешил ретироваться. И с тех пор – ни звонка, ни визита. А Артем скучал. Так, как умеют скучать только дети – молча, глядя в окно, вздрагивая от каждого звонка в дверь…
– Ну, чего ты зависла? У меня нет времени слушать тишину! – поторопил ее Гриша.
Вера вынырнула из воспоминаний, прокашлялась и ответила:
– Артем хочет видеть тебя на своем дне рождения. Он через две недели, если ты не забыл.
Григорий замолчал. Теперь уже она могла бы поторопить его, но не стала. Пусть думает.
– Он по тебе скучает. И просит тебя приехать, – добавила Вера мягким голосом. – Ты будешь или нет? Я не хочу напрасно обнадеживать ребенка.
– Буду, – резко выдохнул Гриша. – Буду.
И сбросил звонок.
Вера посмотрела на потухший экран и покачала головой. Странный он все-таки. Ладно, разлюбил ее – бывает. Развелись – пережили и это. Но Артем-то тут при чем? Это же его сын! Как можно вот так выбросить ребенка на обочину своей жизни?
Она вздохнула и пошла в детскую сообщать новость.
Артем, услышав, что папа приедет, подпрыгнул на кровати и завопил так, что с подоконника свалился кот. Вера смотрела на сияющего сына, и сердце у нее сжималось. Только бы Гриша не подвел. Только бы приехал…
Началась подготовка. Отмечать решили на даче у родителей Веры. Елена Витальевна, ее мама, сразу взяла командование на себя:
– Шашлыки – на зятя… тьфу, на бывшего не рассчитывай, я сама замариную. Беседку украсим, в саду места всем хватит. Ты, главное, не нервничай, Верочка.
– Мам, я спокойна.
– Вижу я, какая ты спокойная. Третью ночь свет у тебя в комнате горит.
За два дня до праздника позвонила Любовь Павловна, бывшая свекровь. Она после развода сына встала, как ни странно, на сторону Веры.
– Верочка, я приеду, можно? Внука поздравить. И… спасибо тебе, что Гришку позвала. Я ему всю плешь проела, а ты одним звонком сделала то, чего я год добиться не могла. Стыдно мне за него, ох как стыдно.
– Приезжайте, Любовь Павловна. Артем будет рад.
В день рождения с десяти утра Вера с сыном встречали гостей. Артем каждые пять минут выбегал за калитку и смотрел на дорогу. К полудню, когда Вера уже начала мысленно готовить слова утешения, у забора остановилась знакомая машина. Гриша приехал. Один, без своей новой пассии – и на том спасибо.
– Папа! Папа приехал!
Артем повис на отце, как обезьянка, и уже не отлипал. Засыпал его вопросами, тащил показывать велосипед, хвастался грамотой по плаванию. Гриша сначала держался скованно, озирался, ловил на себе колючие взгляды Елены Витальевны. Но через час оттаял: гонял с сыном мяч по саду, прыгал на батуте, смеялся…
Любовь Павловна, наблюдая за ними из беседки, тихо сказала Вере:
– Гляди-ка. Вспомнил, оказывается, что значит быть отцом. – она помолчала и добавила с горечью. – Прости меня, Верочка. За сына прости. Не таким я его растила.
– Вам не за что извиняться, Любовь Павловна. Вы-то Артема никогда не бросали.
Весь день Вера наблюдала издалека, как сын светится возле отца. Что-то горькое и теплое одновременно ворочалось у нее в груди. Горькое – потому что вот таким Гриша мог быть всегда. Теплое – потому что Артем смеялся. Впервые за год так звонко и беззаботно.
– Смотри-ка, – тихо сказала рядом Елена Витальевна, – отец называется. Год ребенка не видел, а тот к нему всей душой тянется. И чем он заслужил такого сына? Точно внук в нашу породу пошел! Не от Гришки эта нежность переоделась Артему.
– Мам. Не сегодня…
Вечером, когда торт был съеден, желание загадано, подарки перещупаны по десять раз, уставший от счастья Артем уснул прямо в одежде. Вскоре и последние гости разъехались. Вера вышла в темный сад собирать мусор. За спиной хрустнула ветка. Она обернулась – Гриша. Бывший муж стоял, сунув руки в карманы, и криво усмехался.
– Ну что, довольна?
– Ты о чем? – насторожилась Вера.
– Полюбуйся, чего ты лишила ребенка! – он кивнул в сторону дома. – Ты же видишь, что он меня любит! Тянется ко мне! Но нет, тебе приспичило развестись, чтобы почесать свою гордость. Доказать всем вокруг, какая ты сильная и независимая! И к чему это привело? Ребенок несчастен!
Вера молча изучала лицо бывшего мужа. Искала хотя бы нотку раскаяния. Тень стыда. Ничего. Он стоял перед ней и на голубом глазу винил ее. Ее!
Внутри поднялась горячая и злая волна раздражения.
– Ты очень удачно упускаешь тот факт, что это ты мне изменил. Что это ты опорочил наш брак. Нашу любовь. – она вскинула ладонь, заметив, что Гриша открыл рот. – Я не договорила! Да, я не захотела больше находиться в браке с таким человеком, как ты. Но развод не снял с тебя обязанности отца! Это ты вычеркнул Артема из своей жизни! Год, Гриша! Год ребенок ждал тебя у окна!
– Потому что это ты его настраиваешь против меня! – все-таки ворвался в ее монолог Григорий. – «Папа полюбил другую»! Зачем ты ему это сказала? Зачем?!
– Затем, что он спрашивал, когда мы снова будем жить вместе! – Вера шагнула к нему вплотную. – Он надеялся, понимаешь? Ждал, что мы сойдемся. И я решила сразу это прекратить. Артем должен был понять: у папы уже есть другая, мама с папой не будут вместе. Это правда, Гриша. А детям нужно говорить правду. Но знаешь, что еще правда? Ты должен быть рядом с сыном. Не со мной – с ним! И ты должен быть с ним честен!
Григорий замолчал. Долго тер ладонями лицо, потом отвернулся и зашагал по темному саду – туда-сюда, как зверь в клетке. Вера ждала. Наконец он остановился, посмотрел ей в глаза и глухо спросил:
– Ты… ничего плохого про меня ему не говорила?
– Ни слова, – Вера покачала головой. – Хотя могла бы. Поверь, было что. Но зачем? Ты его отец. Так будь им.
Гриша постоял еще секунду, коротко кивнул, пошел к машине. У калитки обернулся:
– Спасибо. За сегодня.
Вера ничего не ответила. Просто смотрела вслед удаляющимся фарам и не знала, чего в ней больше – усталости или робкой, глупой надежды…
А в следующие выходные Гриша позвонил сам:
– Каникулы же. Можно я Артема к себе заберу? На пару дней. Сходим на картинг, он давно просил.
Вера согласилась. Два дня ходила по пустой квартире и накручивала себя, а потом сын вернулся – довольный, растрепанный, с обгоревшим на солнце носом и новыми кроссовками.
– Мам, мы с папой теперь каждые выходные будем видеться! Он обещал!
– Правда? – Вера пригладила сыну вихры. – Ну, раз обещал…
Артем убежал разбирать рюкзак, а она стояла посреди прихожей и думала: может, Гриша наконец засунул свою гордыню куда подальше и вспомнил, что он отец. Мужем и женой им уже не быть – эту страницу Вера перевернула навсегда. Но, может, у них еще получится другое. Стать двумя взрослыми людьми, которые вместе растят одного очень счастливого мальчишку. Кто его знает…
