— Вот и я думаю, пацаны, пробег-то у моей уже солидный, пора в трейд-ин сдавать!
Вадим откинулся на спинку кухонного стула и довольно загоготал.
Он по-хозяйски обвёл взглядом накрытый стол. Стол ломился: запечённое куском мясо, три вида салатов, нарезка, которую Ирина стругала с самого утра. Напротив сидел Павел, бывший коллега Вадима, и из вежливости выдавливал из себя смешок. Рядом с Павлом нервно поправляла шёлковый платок на шее его молодая жена Алина. Ей шутка явно не понравилась, но она постаралась натянуть на лицо подобие улыбки.
Ирина сидела с краю стола.
Она не произнесла ни слова. Просто медленно опустила вилку на край тарелки.
Анекдот, который Вадим рассказывал последние пять минут, был сальным, древним и абсолютно несмешным. Про мужика, который поменял сорокалетнюю жену на двух двадцатилетних. Но проблема заключалась не в самом анекдоте. Проблема была в том, как Вадим подмигнул Павлу и кивнул в сторону Ирины, выдавая финал про «трейд-ин».
В свои сорок шесть Ирина действительно выглядела уставшей. Льняная рубаха чуть помялась за вечер у плиты. Под глазами залегли тени от хронического недосыпа. Годовые отчёты на основной работе никто не отменял, а по вечерам она брала подработки, сводя дебет с кредитом для мелких ИП. Ипотека за эту самую «двушку» сама себя не оплачивала.
— Ладно вам, — Алина попыталась сгладить неловкость, осторожно тронув мужа за рукав.
— Павел, нам, наверное, пора, — добавила она торопливо.
— Завтра рано вставать, к маме ехать.
— Да куда вы торопитесь! — возмутился Вадим, потянувшись за куском шоколадного пирога.
— Посидим ещё! — настаивал он.
— Ира вон сейчас чайник поставит. Да, Иришка?
Ирина молча встала.
Она сгребла со стола пустые салатники, подхватила тарелку с недоеденными крабовыми палочками и направилась к раковине. Вода ударила в дно раковины с громким шумом, заглушая неловкую паузу.
— Нет-нет, правда, поедем, — Павел торопливо поднялся, отодвигая стул.
— Спасибо хозяюшке, — кивнул он в спину Ирине.
— Всё было очень вкусно. Мясо просто обалдеть.
Проводы в прихожей заняли от силы минуты три. Гости торопливо одевались, стараясь не смотреть Ирине в глаза. Вадим топтался рядом, отпускал какие-то нелепые комментарии про погоду и жал Павлу руку с таким усердием, будто они расставались на год.
Когда дверь закрылась, отрезая их квартиру от лестничной площадки, Ирина вернулась на кухню. Взяла губку. Принялась методично счищать остатки соевого соуса с тарелок.
— Ты мне весь вечер испоганила своим показательным выступлением.
Вадим шагнул на кухню. Лицо его пошло красными пятнами, а в голосе звенела плохо скрываемая претензия.
Ирина даже не обернулась. Ополоснула пальцы под струёй воды.
— Я с кем разговариваю? — он сделал ещё шаг.
— Ты чего устроила при Павле с Алиной? — Вадим упёр руки в бока.
— Сидела с таким лицом, будто я тебя лично оскорбил!
— Я мыла посуду, — отозвалась Ирина.
Она стряхнула воду с рук и вытерла ладони о кухонную прихватку.
На столе, прямо возле маслёнки и хлебницы, тускло поблескивало золотое обручальное кольцо. Оно лежало там с восьми вечера. С того самого момента, как Вадим выдал свою шутку про пробег.
— Кольцо она стянула, мученица! — Вадим ткнул пальцем в сторону стола.
— Я просто рассказал анекдот, — он возмущённо вскинулся.
— Обычную шутку. А ты из мухи слона раздуваешь. Шуток не понимаешь совсем?
— Понимаю.
Ирина прислонилась бедром к кухонному гарнитуру.
В груди не было ни клокочущей ярости, ни желания бить тарелки. Была только тягучая, тяжёлая усталость. Такая, от которой хочется просто лечь, закрыть глаза и спать сутки напролёт.
— Да ладно тебе, Ира, — тон Вадима стал чуть мягче, но в нём всё равно сквозила снисходительность.
— Алина вон смеялась, — добавил он.
— А ты губы скривила и устроила драму. Вечно всё в штыки воспринимаешь.
— Алина смеялась из вежливости, — без выражения произнесла Ирина.
— И потому что Павел её полностью обеспечивает, — она смерила мужа долгим взглядом.
— Она ходит на йогу и печёт тортики по выходным в своё удовольствие. Ей твои шутки про пробег непонятны.
— Опять начинаешь?
Вадим побагровел.
Он терпеть не мог, когда речь заходила о деньгах и обеспечении. Это была его больная мозоль, на которую Ирина старалась не наступать последние пять лет. С тех самых пор, как его фирма по установке пластиковых окон прогорела с треском.
Вадим тогда сел на диван в гостиной и ушёл в поиск себя. Искал долго, со вкусом. Ирина тянула всё: основную работу, шабашки, коммуналку, продукты. Ипотеку. Последние полгода Вадим вроде бы куда-то устроился. Называл себя менеджером по логистике. Но денег в дом приносил ровно столько, чтобы хватало оплатить бензин для его же машины и купить пива по пятницам.
— Я не начинаю, Вадим, — она перевела взгляд на кольцо.
— Я заканчиваю. Хватит.
— Чего тебе хватит? — он недовольно скривился.
— Я работаю! — Вадим повысил голос.
— Деньги в дом несу. Не пью запоями, по бабам не шляюсь. Живёшь как у Христа за пазухой! А ты при друзьях меня позоришь.
Он презрительно кивнул на стол.
— Сняла она кольцо, посмотрите на неё. Детский сад.
Ирина смотрела на мужа и видела перед собой абсолютно чужого человека. В мятой клетчатой рубашке, с крошками от пирога на животе. Он свято верил в то, что говорил. Он искренне считал себя добытчиком, главой семьи. А её — просто капризной бабой, не понимающей искромётного мужского юмора.
— Ты принёс в этом месяце сущие копейки, — сухо сказала Ирина, не повышая голоса.
— Застолье, которое мы сегодня отгрохали для твоих друзей, обошлось мне в половину моей зарплаты, — она скрестила руки на груди.
— Чтобы ты мог перед ними шикануть. Мясо, которое ты так нахваливал, куплено на мои отпускные.
— Ой, всё, бухгалтерию свою включила! — отмахнулся Вадим, раздражённо передёрнув плечами.
— Вечно ты всё в деньги переводишь! — он шагнул к столу.
— Да ладно тебе, не строй из себя жертву. Надела кольцо, убрала со стола и пошли спать.
Он потянулся к обручальному кольцу, чтобы взять его и всучить ей. Ему нужно было завершить этот конфликт привычным способом. Замять, отмахнуться, свести всё к бытовухе и женским истерикам. Завтра же на дачу ехать, мать просила забор подправить. Какие могут быть обиды?
Ирина резко подалась вперёд и накрыла украшение ладонью.
Вадим отдёрнул руку, словно обжёгся.
— Не трогай.
— Ира, ты башенку-то не сноси, — он попытался усмехнуться, но вышло криво.
— Ты чего удумала? — настороженно поинтересовался он.
— Разводиться из-за анекдота?
Она молчала.
— Тебе сорок шесть лет! — добавил он с нажимом, видя её непреклонность.
— Кому ты нужна со своим характером? — Вадим перешёл в наступление.
— Да ты сама приползёшь через неделю. Помыкаешься одна, посчитаешь свои копейки и приползёшь.
— Может, и никому, — примирительно согласилась она.
— Но я наелась, — Ирина устало потерла виски.
— Чего ты наелась?
— Всего, Вадим.
Она обвела взглядом кухню. Ремонт, который она делала сама наняв бригаду. Плита, за которой она стояла каждый вечер.
— Твоих шуток, — отрезала она.
— Твоей картошки на даче. Твоих друзей. И твоей ипотеки, которую ты гордо называешь «нашей», хотя последний взнос от тебя был года три назад.
Ирина убрала ладонь. Кольцо осталось лежать на скатерти, прямо возле пятна от пролитого соуса.
— Да пошла ты, — бросил он с досадой.
— Истеричка, — добавил он себе под нос, разворачиваясь.
Вадим ушёл в гостиную. Вскоре оттуда донеслось бормотание телевизора. Он включил новости погромче, демонстрируя, что разговор окончен. Он не собирался тратить нервы на женские глупости. Перебесится. Всегда перебешивалась. Подуется пару дней, походит с кислым лицом, а потом снова начнёт варить борщи. Куда она денется из своей же квартиры?
Ирина бросила влажную губку в пустую раковину.
Спорить больше не хотелось. Она поняла одну простую вещь. Он действительно не видел проблемы. Для него этот вечер, этот анекдот, эта жизнь за её счёт — всё было нормой. Зачем что-то менять, если можно лежать на диване, получать копейки, трескать купленное женой мясо и рассуждать о её пробеге?
Она прошла в спальню. Достала с верхней полки шифоньера дорожную сумку. Обычную тканевую сумку, с которой они когда-то ездили на море.
Сборы не заняли много времени. Свитера, пара футболок, бельё, косметичка. Документы у неё всегда лежали в отдельной папке в ящике комода. Ирина действовала методично, без лишних эмоций.
Она не стала собирать всё. Только необходимое на первое время. Квартира была оформлена на неё, ипотеку платила она. Но прямо сейчас ей просто нужен был воздух. Ей нужно было оказаться как можно дальше от этого дивана, от этого телевизора и от рассуждений про «сорокалетних жён».
Утром она проснулась рано от того, что за окном сигналила мусоровозка.
Ирина оделась, закинула сумку на плечо и вышла в прихожую.
На кухне царил разгром. Засохший салат, гора грязных тарелок в раковине и пустые бутылки, которые Вадим так и не удосужился вынести. Сам он спал на диване в гостиной, разметав руки и похрапывая. Экран телевизора мерцал синим светом, беззвучно транслируя утреннюю программу.
Она обулась. Накинула плащ.
Взгляд скользнул по полке у зеркала. Там лежали ключи. Ирина на секунду задумалась. Затем отцепила свой ключ от брелка и положила его рядом с расчёской.
Дверь скрипнула. Порог мягко спружинил под ногой. Ирина вышла за порог, прикрыв за собой дверь.
Золотое кольцо так и осталось лежать на кухонном столе.
Спустя два месяца Вадим сидел на старой продавленной тахте в маминой хрущёвке.
Он методично ковырял вилкой слипшиеся макароны с самой дешёвой тушёнкой. Мать суетилась у плиты, причитая о несправедливости жизни и о том, какие нынче пошли меркантильные женщины.
— И не говори, мам, — буркнул Вадим, отодвигая тарелку.
— Никакого уважения к мужчине, — он недовольно скривился.
— Я же для неё всё делал! Работал, всё в дом. А она? Башенка съехала на старости лет.
Вадим искренне считал себя пострадавшей стороной.
Ирина не стала устраивать скандалов с битьем посуды. Она просто съехала на неделю к сестре, а потом вернулась с юристом. Квартира была ипотечная, оформлена до брака, платежи шли с её карты. Вадиму пришлось очень быстро собирать свои клетчатые рубашки и удочки, потому что выяснилось, что прав на эту жилплощадь у него нет от слова совсем.
Он всё ещё ждал, что она приползёт. Позвонит, поплачет, попросит вернуться. Ведь кому она нужна в сорок шесть лет?
А Ирина в этот самый момент возвращалась домой после работы.
Она зашла в супермаркет у дома. Купила свежего лосося, немного зелени и дорогой сыр. Расплатилась на кассе, не высчитывая в уме, хватит ли ей до зарплаты, если Вадим снова «забудет» скинуться на коммуналку.
Дома было тихо. Никто не требовал ужин, никто не смотрел новости на полной громкости, никто не рассуждал о её возрасте. Ирина неспешно приготовила рыбу, налила бокал вина и устроилась в кресле.
Она покрутила в пальцах пустой безымянный палец. Кольца не было. И, как оказалось, дышать без него стало намного легче. Пробег у неё, может, и был солидный. Зато ехала она теперь туда, куда хотела сама.
