— Принимайте еще троих! — скомандовала Алина, распахивая калитку.
Стоял пятничный вечер середины августа.
Моя дача в ближнем пригороде находилась всего в двадцати минутах езды от дома сына. Я ждала своих родных внуков, Ваню и Катю, на все выходные, до воскресенья после ужина.
Специально напекла пирожков с первыми летними яблоками. Но то, что последовало за невесткой, стало для меня настоящим сюрпризом.
Во двор, усаженный пушистыми хостами и тяжелыми шапками гортензий, ввалилась пестрая толпа. Три незнакомые женщины тянули за руки троих совершенно посторонних мне детей.
Замыкал шествие целый караван из самокатов и пухлых рюкзаков.
А за открытой калиткой я ясно разглядела багажник машины Алины: там лежал чемодан и белая объемная сумка с логотипом дорогого спа-отеля. Еще накануне сын обмолвился, что они собираются провести там выходные.
Алина попыталась бочком проскользнуть обратно к машине, бросив мне на ходу плотный лист бумаги.
— Вот расписание, родители приедут за всеми в воскресенье вечером!
Одна из приехавших женщин, поправляя ремешок сумки, нахмурилась и решительно шагнула наперерез моей невестке. Все трое знали Алину по родительской группе при школе, куда ходила Катя, поэтому и доверяли ей.
— Алина, подожди. Ты же говорила, что сама останешься здесь до воскресенья, а Галина Петровна только проведет занятие с растениями. Куда ты уезжаешь?
Я спокойно встала между невесткой и калиткой.
— Организатор останется до конца разговора, — произнесла я, глядя на Алину.
Вторая мать достала из сумки прозрачный файл и протянула мне копию распечатанной анкеты.
— У Миши подтвержденная аллергия на белок коровьего молока. Алина сказала, что сама будет следить за питанием, поэтому я всё подробно расписала и оставила наши контакты.
— Никакой анкеты мне не передавали, — ответила я, возвращая листы женщине. — И ответственность за чужого ребенка со сложной диетой я на себя не принимала.
Третья женщина нервно оглянулась на собачью будку.
— Соня боится собак, но Алина сказала, что вашего Бобика на выходные заберет Максим…
— Максим мне ничего об этом не говорил, — твердо сказала я. — Бобик живет здесь, и никуда увозить его сын не планировал.
Все вдруг неловко замолчали. Алина переминалась с ноги на ногу, словно школьница, забывшая дневник.
В яблоневых ветвях шелестел теплый ветер, а за забором мерно стрекотала соседская газонокосилка.
— Ничего не понимаю, — первая мать скрестила руки на груди. — Я Алине за Мишу восемь тысяч еще вчера перевела.
Две другие женщины переглянулись и мрачно подтвердили: каждая тоже перевела Алине по восемь тысяч рублей.
Три перевода — двадцать четыре тысячи. Неплохой доход за выходные, в течение которых планировалось загорать в спа-отеле.
Алина, всегда любившая распоряжаться чужими ресурсами, умудрилась сдать в аренду мою жизнь.
— Какая разница — двое детей или пятеро? — внезапно перешла в наступление невестка, пытаясь сохранить лицо перед своими клиентками. — Вы все равно с внуками сидите! Заодно дети пообщаются на природе!
Скандалить при малышах — последнее дело. Я пригласила всех в просторную деревянную беседку.
Вынесла на стол большой рулон бумаги, цветные карандаши и наклейки, которые всегда держала для Вани и Кати. Дети быстро занялись рисунками рядом со своими матерями и не слушали взрослый спор.
Сама я развернула переданный мне лист.
— Завтрак, активная прогулка, занятие с растениями, тихий час, домашняя выпечка, вечерняя сказка, — вслух прочитала я. — Прекрасный график. Жаль только, что его составительница забыла вписать в него себя.
Я подняла глаза на недоумевающих матерей.
— Я всю жизнь проработала цветоводом в городском ботаническом саду. Да, иногда я проводила короткие экскурсии для школьников. Но я цветовод, милые дамы. Детский клуб я не открывала и ночную ответственность за ваших детей на себя не принимала.
Я достала телефон и набрала номер сына, сразу включив громкую связь.
— Максим, — ровным голосом сказала я, когда он ответил. — Твоя жена привезла ко мне троих чужих детей, за которых взяла деньги, и собирается уехать с тобой в отель. Расскажи, пожалуйста, что именно ты знаешь об этом клубе.
Из динамика послышался растерянный голос Максима. Выяснилось, что Алина рассказала ему совершенно другую версию.
Якобы мать сама пригласила внукам компанию для веселья, все давно согласовано, а чужие дети побудут на даче лишь пару часов.
Через двадцать минут у калитки остановилась машина. Максим вошел во двор, еще на ходу убирая телефон в карман. Он должен был ждать Алину дома с собранными вещами.
Одна из матерей молча открыла родительскую группу в мессенджере и показала ему экран своего телефона.
Там черным по белому значилось: «Семейный клуб выходного дня на загородной даче. Организатор Алина лично находится с детьми все выходные. В программе — занятия с опытным цветоводом».
— Твоя жена взяла с нас деньги за клуб, которого не существует, — твердо сказала женщина.
Максим сурово посмотрел на жену.
— Алина, ты брала деньги за мамины выходные? Ты написала, что сама останешься с детьми.
— А что мне было писать? — огрызнулась невестка, поняв, что оправдываться бесполезно. — Если бы я сразу сказала, что уеду, никто бы восемь тысяч не перевел! Я хотела на ту сумку итальянскую накопить, чтобы из семейного бюджета не тянуть!
— Возвращай деньги, — глухо сказал Максим. — Немедленно.
Под пристальными взглядами матерей Алина открыла банковское приложение.
Вскоре у всех трех женщин звякнули уведомления. Каждая получила свои восемь тысяч обратно. Матери спокойно собрали рюкзаки, взяли детей за руки и покинули двор.
Когда чужие машины уехали, во дворе остались только мы впятером: я, Максим, Алина и двое притихших за рисованием внуков.
— А как же отель? — жалобно протянула Алина. — Выходные пропали!
— В отель я не еду, — категорично заявил сын. — Поездку я отменяю. При отмене сегодня гостиница удержит стоимость первых суток. Эту сумму ты вернешь в семейный бюджет из своей заначки, потому что поездку сорвала твоя схема. Я остаюсь помогать маме. Ты можешь возвращаться домой.
Максим даже не посмотрел на жену. Молча взял ключи от сарая, достал инструменты и понес их к теплице. По его лицу было ясно: серьезный разговор дома у них еще впереди.
Алина посмотрела на машину, потом на спину мужа и тихо попросила у меня рабочую одежду, которую я держала для дачных дел. Домой она не уехала.
Субботнее утро выдалось рабочим. Максим поставил возле нашей ухоженной поликарбонатной теплицы устойчивую стремянку. Работая шуруповертом, он аккуратно заменял потрескавшиеся термошайбы и герметизировал стык между листами.
Алина усердно отмывала стол, скамьи, перила и деревянные стойки беседки от въевшейся пыли.
Я же сидела в теньке вместе с Ваней и Катей, и мы спокойно лепили фигурки из соленого теста.
К обеду невестка тяжело вздохнула, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и жалобно посмотрела на меня.
Я неторопливо вытерла руки влажной салфеткой, достала из кармана передника то самое распечатанное рекламное расписание и с серьезным видом сверилась с текстом.
— По плану сейчас полезный физический труд, — сообщила я. — Все оплачено нашими крепкими семейными отношениями. Беседка еще не вымыта.
Вечером Максим сел со мной на веранде и долго извинялся. Он признал, что привык верить жене на слово и не уточнял детали у меня.
Мы установили твердое правило: отныне любые выходные, праздники и каникулы с детьми мы обсуждаем напрямую. Без посредников и готовых распоряжений.
Внуков я брать не перестала. Дети не в ответе за поступки своих родителей, и лишать их бабушки было бы глупо. Ваня и Катя по-прежнему обожают приезжать ко мне, мы печем булочки и возимся в саду.
А вот поведение Алины изменилось.
За следующий месяц она ни разу не привезла детей без предварительного звонка и впервые стала деликатно спрашивать, свободна ли я. Никаких обещаний моего времени посторонним людям больше не звучало.
Спустя месяц мы случайно столкнулись в городе с одной из тех самых матерей.
Женщина узнала Алину, смерила ее насмешливым взглядом и громко, на всю улицу, поинтересовалась:
— О, какие люди! Ну что, когда откроется второй сезон бабушкиного клуба?
Я, стоявшая чуть позади с покупками, спокойно ответила за невестку:
— Второго сезона не будет. Директор деньги вернула, а единственный сотрудник так и не согласился выйти на работу.
