Виктория сняла с металлического крючка бежевую куртку и резким движением сунула её прямо в руки Елене.
Дмитрий жался у обувной полки, стараясь не смотреть ни на жену, ни на сестру.
Елена крепко вцепилась в блестящий фиолетовый корпус телефона, прижимая его к груди, словно великую драгоценность.
Она переводила растерянный взгляд с брата на невестку.
Виктория молча ждала.
На лестничной клетке гудел лифт, где-то этажом выше хлопнула дверь, а в их прихожей висело густое, тяжёлое молчание.
Елена сделала шаг назад, к порогу, так и не выпустив телефон из рук.
— Куртку надень, прохладно сегодня.
А за два дня до этого Виктория тащила два тяжеленных пакета с продуктами на пятый этаж старой панельки.
Елена встретила её в домашнем ситцевом халате, с небрежным пучком на затылке.
На кухонном столе стопкой лежали неоплаченные квитанции, придавленные пустой сахарницей.
— Выкручиваюсь, Вик, — запричитала золовка, торопливо перекладывая гречку и макароны в шкафчик.
Она деловито рассовывала по полкам пачки с рисом и банки с тушёнкой.
— Копеечка к копеечке.
Елена потрясла в воздухе платёжкой за газ.
— За свет опять долг пришёл, даже смотреть страшно. Как жить, вообще не представляю. Цены в магазинах видела?
— Видела, — коротко отозвалась Виктория.
— Вот и я о чём!
Елена захлопнула дверцу шкафчика.
— А мой-то, бывший, алименты опять задерживает. Звоню ему, говорю, у меня ребёнок мяса месяц не видел. А он трубку бросает.
Виктория молча сполоснула ладони под краном и стряхнула воду.
Михаил, их с Дмитрием сын, с самого утра снова просил добавить на кроссовки. Зиму отходил в старых ботинках, на весну хотел нормальную спортивную обувь. Пришлось отказать.
Деньги ушли на очередное погашение кредита Елены.
Шесть лет тянут.
С тех самых пор, как от золовки сбежал муж, оставив её с долгами и маленькой дочкой на руках.
— Дмитрий с аванса подкинет немного, — нехотя отозвалась Виктория, вытирая руки о кухонную прихватку.
— Ой, спаситель он мой!
Елена всплеснула руками, едва не уронив пачку маргарина.
— Родня же, кто ещё поможет бедной брошенке. Без вас бы с голоду померла. Вот честно, на одних макаронах сижу.
Она смахнула несуществующую слезу.
— Я же себе вообще ничего не покупаю. Колготки зашить можно, туфли старые кремом натёрла — и побежала. Всё в дом, всё для доченьки.
Виктория обулась в прихожей.
У порога стоял раздутый чёрный мешок, от которого исходил кислый запах.
— Я мусор захвачу.
— Ой, спасибочки! А то мне одеваться, спускаться, — защебетала Елена, закрывая дверь. — И Димочке передай, пусть до десятого числа хоть что-то переведёт, а то коллекторы грозятся звонить на работу!
Пакет оказался на удивление тяжёлым, с острыми углами.
Виктория несла его на вытянутой руке, стараясь не задеть светлый плащ.
У самых баков во дворе тонкий пластик лопнул по шву.
По мокрому асфальту раскатились картофельные очистки, пустые упаковки от дорогой сырокопченой колбасы, пластиковый контейнер из-под роллов и скомканная глянцевая бумажка.
Виктория нагнулась собрать разлетевшийся мусор, чтобы не оставлять свинарник у баков.
Она брезгливо подцепила двумя пальцами контейнер от доставки. Ценник на нём кричал о том, что эти роллы явно не вписывались в макаронную диету «бедной брошенки».
Пальцы наткнулись на плотный кассовый чек.
Она машинально развернула его.
Фирменный салон связи.
Смартфон последней модели.
Сумма пробита такая, что Виктории пришлось моргнуть дважды — ровно две её месячные зарплаты.
Дата стояла вчерашняя.
Способ оплаты — наличными.
Она долго смотрела на строчки, отпечатанные бледной краской.
Виктория вспомнила порванные кроссовки сына. Вспомнила, как Дмитрий отказывался от поездки на рыбалку с мужиками, потому что «надо сестре помочь, у неё там трубы горят».
Шесть лет экономии на собственном сыне.
Шесть лет отказов от отпуска.
Виктория аккуратно сложила плотную бумажку и сунула в карман плаща.
Вечером на их кухне было тесно.
Елена заскочила, едва Дмитрий успел снять рабочую куртку и вымыть руки. Золовка прибежала взбудораженная, с порога начала жаловаться на погоду, на цены, на ЖЭК.
— Мне бы до десятого перехватить приличную сумму, — затараторила Елена, размешивая сахар в кружке.
Она сидела на обычном кухонном стуле, закинув ногу на ногу.
— Из банка названивают, грозятся приехать. Прямо жизни не дают, я уже спать перестала. У меня давление скачет, Димочка.
Дмитрий виновато покосился на жену.
Он молча потянулся к бумажнику, лежащему на подоконнике.
— Неудобно как-то, сестра ведь, — пробормотал он себе под нос, доставая купюры. — Пропадёт девка. У неё же никого, кроме нас.
Виктория подошла к столу.
Она достала из кармана разглаженный чек и положила его прямо в центр, поверх цветастой клеёнки.
— Это что?
Дмитрий осёкся, убирая руки от бумажника.
— Вчерашняя покупка нашей бедной девочки, — припечатала Виктория.
Она пододвинула чек поближе к мужу.
— В мусоре нашла, когда пакет порвался. Отличный аппарат, Лен. С хорошей камерой, наверное?
Елена часто заморгала.
Румянец залил её щёки. Она попыталась сгрести чек со стола, но Виктория накрыла его ладонью.
— Это… это вообще не мой!
Золовка вскочила с табурета.
— Это на работе девочка попросила купить!
Она захлопала себя по карманам домашней кофты, словно ища поддержку.
— У неё там скидка не проходила! А чек мне отдали, чтобы баллы начислили на карту лояльности. Вы же знаете, я копеечку к копеечке собираю!
— Покажи телефон, Лен, — сухо обронил Дмитрий, глядя на сестру исподлобья.
— Не выдумывай!
Елена отступила к дверному проёму.
— У меня каждая копеечка на счету, а вы меня на улицу гоните! Я к вам за помощью пришла, а вы в мусоре копаетесь, считаете чужое! Как вам не стыдно, а?
Виктория смерила её тяжелым взглядом.
В кармане домашних брюк Елены, в которых она прибежала через двор, торчал краешек блестящего фиолетового корпуса. Он был слишком крупным для старой кнопочной звонилки, с которой она обычно приходила к ним жаловаться на жизнь.
Дмитрий проследил за взглядом жены.
Он убрал деньги обратно в бумажник. Щёлкнула кнопка портмоне.
— А теперь бери свою игрушку и чеши отсюда.
Через две недели Дмитрий молча перевёл сыну деньги на карту.
Прямо на те самые спортивные кроссовки, о которых Михаил мечтал всю зиму.
Елена звонила трижды за это время. Трубку никто не взял. Вчера она прислала длинное сообщение о том, что кровь не водица, но Дмитрий смахнул уведомление не читая.
Виктория вытирала пыль в прихожей.
Взгляд на секунду зацепился за пустой металлический крючок у вешалки, где обычно висела бежевая куртка золовки.
Она смахнула пыль с полки и пошла на кухню разогревать ужин.
