Анна сидела за кухонным столом с ноутбуком. Макет для очередного заказчика не клеился, и она уже в третий раз переставляла блоки на экране, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Нина Петровна — её бывшая свекровь, которой недавно исполнилось восемьдесят. В руке у женщины была трость с резиновым наконечником, но осанка оставалась прямой, а взгляд — колючим и требовательным.
— Анна, я к тебе по делу, — сказала свекровь, переступая порог без приглашения, как когда-то, много лет назад. — Ты не занята?
— Занята, но проходите, Нина Петровна, — ответила Анна, закрывая крышку ноутбука. — Садитесь, я чайник поставлю.
— Не надо чаю. Я надолго не задержусь. — Женщина опустилась на стул и посмотрела прямо в глаза. — Игорю нужна сиделка. Ты бывшая жена и должна помогать.
Анна замерла на полпути к плите. Она повернулась, опершись рукой о столешницу.
— Нина Петровна, мы с Игорем развелись шесть лет назад. У него есть официальная жена, с которой он жил последние годы. Почему вы пришли ко мне?
— Нет у него никакой жены, — отрезала свекровь. — Она как узнала про инсульт, так сразу собрала вещи и уехала. Уже подала на развод, я видела бумаги. А я одна с ним не справлюсь — мне самой через силу в магазин сходить, у меня катаракта, и сердце шалит. А ты его бывшая жена, у тебя есть обязанность перед семьёй.
Анна медленно вернулась к столу и села напротив. Она смотрела на Нину Петровну и видела ту же безапелляционность, с которой свекровь когда-то решала, где им жить, как воспитывать сына и на что тратить деньги. Тогда Анна уступала, потому что была молодой и хотела сохранить мир. Сейчас ей было сорок пять, и она давно перестала бояться чужого давления.
— Во-первых, — сказала Анна спокойно, — обязанностей перед семьёй у меня больше нет. Мы развелись, я не член вашей семьи. Во-вторых, я работаю на дому, но моя работа — это не сиделка. Я дизайнер, у меня заказы и сроки.
— А что мне делать? — голос свекрови дрогнул, но не от слабости, а от возмущения. — Я на него смотреть не могу — он лежит, мычит, рукой не двигает. Я ему суп грею, он проливает. Я не могу его поднять, если он свалится с кровати. Ты думаешь, мне легко?
Анна вздохнула. Она знала Игоря — когда-то сильного, уверенного в себе мужчину, который ушёл от неё к другой, даже не пытаясь объяснить причины. Она пережила развод, собрала себя по кускам, выучилась на дизайнера и теперь жила одна в маленькой, но своей квартире.
— Я не могу бросить свою работу и переехать к вам, — твёрдо сказала Анна. — Но я могу прийти и посмотреть, что можно сделать. Не как сиделка, а как человек. Если вы согласны на это — я приду завтра и составлю план. Но неделя, не больше.
Нина Петровна поджала губы, но кивнула. Она понимала, что другого выхода нет.
На следующий день Анна приехала в старую двухкомнатную квартиру, где прошло десять лет её жизни. В прихожей пахло лекарствами и несвежим воздухом. Игорь лежал на диване в гостиной — тот самый диван, который они покупали вместе и который она так и не забрала при разделе имущества. Мужчина выглядел старше своих пятидесяти лет: левая половина лица обвисла, левая рука безжизненно лежала вдоль тела, а правая судорожно теребила край пледа.
Увидев Анну, он попытался отвернуться к стене, но движение далось ему с трудом. Из горла вырвался невнятный звук, похожий на всхлип.
— Здравствуй, Игорь, — сказала Анна ровно, без лишней жалости. Она поставила на тумбочку пакет с фруктами, которые купила по дороге.
Нина Петровна стояла в дверях, опираясь на трость, и смотрела выжидающе.
— Ну что, посмотрела? — спросила она. — Переезжай жить с нами.
— Я же сказала — нет, — ответила Анна, открывая ноутбук. — Сначала я позвоню в городскую соцслужбу и узнаю, как оформить помощь на дому. Также есть частные пансионаты, но это дорого. Сколько у вас есть денег?
— У нас ничего нет, — раздражённо сказала свекровь. — Игорь свои сбережения потратил на ту женщину, а моя пенсия — только на еду и лекарства.
Анна кивнула. Она обзвонила несколько номеров — в соцзащите ответили, что для оформления инвалидности первой группы нужно пройти комиссию, и ждать её ещё несколько месяцев. Без этого статуса бесплатная сиделка не положена, а платные услуги стоят от двух тысяч рублей за смену.
Она взглянула на Игоря. Тот лежал неподвижно, но его здоровый глаз следил за ней с напряжённым вниманием. Анна помнила, каким он был пятнадцать лет назад, когда её мать заболела воспалением лёгких и ей требовалась помощь. Тогда Игорь, ещё будущий муж, без разговоров брал отгулы на работе, возил тёщу в поликлинику и сидел с ней, пока Анна сдавала сессию. Он не жаловался и ничего не просил взамен.
Она набрала номер сестры Лены, которая работала в страховой компании.
— Лен, привет, у меня вопрос. Если человек после инсульта, левая сторона не работает, речь нарушена, но он ещё не оформлен официально как тяжёлый больной, можно ли ускорить врачебную комиссию в поликлинике?
— Если есть направление от невролога и клинические признаки, они могут провести заседание вне очереди, — ответила Лена. — Я тебе скину образец заявления и список документов. Но учти, это всё равно займёт недели две.
— Спасибо, это уже что-то.
Анна положила трубку и повернулась к свекрови.
— Есть вариант оформить инвалидность раньше, если собрать все справки. Я завтра поеду в поликлинику за направлением. А пока я предлагаю нанять сиделку на три часа в день, чтобы она приходила, кормила, помогала с гигиеной и переворачивала. На это я выделю деньги.
Свекровь замолчала.
— Делай как знаешь, — буркнула она наконец и вышла из комнаты.
Анна осталась наедине с Игорем. Он пытался что-то сказать — губы двигались, но из горла выходило только сиплое мычание.
— Не старайся, я всё равно не пойму, — сказала Анна, присаживаясь на край стула. — Ты знаешь, я не обязана это делать. Но раз уж я здесь, я сделаю так, чтобы тебе было легче. Не ради тебя — ради того, кем ты был когда-то. Я помню, как ты помогал моей маме, и не хочу быть хуже.
Она вышла на кухню и начала составлять список: вызвать участкового терапевта, запросить выписки из стационара, найти частную сиделку с отзывами. К вечеру она нашла женщину по имени Галина, которая согласилась приходить ежедневно с девяти до двенадцати за умеренную плату.
Через несколько дней она привезла свекрови все бумаги: заявления, копии паспортов, полисы. Нина Петровна сидела за столом и перечитывала их с прищуром, но не высказывала претензий — только сухо спросила:
— А ты сама почему не приходишь ухаживать? Я же видела, что он на тебя смотрит, ему стыдно, но он рад.
— Он может смотреть на кого угодно, — ответила Анна. — Я прихожу, когда надо решить вопросы. Сидеть с ним часами и убирать за ним — не моя работа. У меня есть заказчики, у меня своя жизнь. Вы, Нина Петровна, когда-то говорили, что я должна быть самостоятельной. Вот я самостоятельная.
Свекровь хотела возразить, но только махнула рукой.
— Делай как знаешь, — повторила она.
Прошло ещё две недели. Комиссия состоялась, и Игорю присвоили первую группу инвалидности. Теперь можно было получить направление в реабилитационный центр, где с пациентами занимались физиотерапевты и логопеды. Анна оформила все документы, и через месяц в центре освободилось место.
В день отъезда Анна приехала попрощаться. Галина, сиделка, уже упаковала небольшую сумку с вещами Игоря. Сам он сидел в инвалидном кресле — впервые не лежал, а сидел, опираясь на здоровую руку. Глаза у него были красными, он явно пытался сдерживаться.
Анна подошла ближе, присела на корточки, чтобы оказаться на уровне его лица.
— Игорь, слушай меня внимательно, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты меня предал шесть лет назад. Ты ушёл к другой, даже не попрощавшись как следует. Я тебя не простила и не собираюсь. Но я помню, что ты был человеком — когда-то ты заботился обо мне и о моей маме. Поэтому я здесь не как твоя жена, даже бывшая. Я как человек, который не хочет, чтобы другой человек пропадал без помощи. Теперь ты поедешь в центр, там будут специалисты, они научат тебя говорить и двигаться. Понял?
Игорь издал горлом короткий звук, похожий на утвердительное мычание, и попытался коснуться её руки здоровой ладонью. Анна не отдернула руку, но и не сжала его пальцы.
— Всё, — сказала она, вставая. — Там тебя встретят, я уже договорилась. Галина поедет с тобой и передаст документы. Мама твоя остаётся здесь, к ней тоже будет приходить соцработник.
Она повернулась к свекрови, которая стояла у двери, опираясь на трость, с выражением глубокого недовольства.
— Ну что, довольна? — спросила Нина Петровна. — Сдала его в казённый дом, а сама будешь жить припеваючи?
— Я не сдала, я устроила его туда, где ему помогут, — ответила Анна. — А вы, Нина Петровна, если захотите, можете ездить к нему каждую неделю — там хороший автобусный маршрут. Но я свою часть сделала
Свекровь хотела сказать что-то колкое, но осеклась. Впервые за долгие годы она посмотрела на Анну не как на невестку, которую надо подчинять, а как на равную. Или почти равную.
Машина из реабилитационного центра уже ждала у подъезда. Галина подкатила кресло к выходу, Игорь оглянулся на Анну, но она уже стояла спиной, набирая номер на телефоне.
— Да, Алёна, я освободилась, могу взять дополнительный заказ, — говорила она в трубку, выходя следом на лестничную площадку. — Через час буду в редакции, привезу правки.
Лифт закрылся, и Анна осталась одна в подъезде. Она глубоко вздохнула, поправила сумку на плече и направилась к выходу.
На улице было солнечно, сухо и совершенно обыденно. Никаких подвигов, никаких трагедий. Просто бывшая жена, которая помогла бывшему мужу не потому, что должна, а потому что выбрала — выбрать помогать, не теряя себя.
Анна села в машину и завела двигатель. Её ждала работа, заказчики и вечерний звонок сыну — он как раз сдавал сессию и обещал позвонить. Она была нужна, но только тем, кого выбрала сама. И это было главное.
