Лидия Анатольевна разрезала пирог на аккуратные квадраты и, не поднимая головы от тарелки, спросила Алину, чем та сейчас занята по работе.
– Все тем же, – Алина взяла свой кусок и отломила вилкой уголок. – Веду два проекта, один для немецкой компании.
– Ну для души это хорошо, – Лидия Анатольевна кивнула так, будто услышала про вышивку крестиком. – Главное, чтобы дома все успевала, а то Вадим у меня и так вечно голодный ходит.
– Она успевает, мам, не переживай, – вставил Вадим, не отрываясь от телефона. – У нас с этим все нормально, я не жалуюсь.
Он сказал это тоном, каким говорят про исправный водопровод, и Алина ничего не ответила, только подвинула к себе масленку.
Потом Лидия Анатольевна спросила про премию. Вадим отправил в рот кусок пирога и добрых полминуты жевал с преувеличенной серьезностью, потом проглотил и отмахнулся вилкой.
– Мам, при чем тут премия. Я вот что решил – беру машину. В кредит, сам, без всякой посторонней помощи.
Он произнес это с нажимом на последнем слове и посмотрел не на мать, а мимо нее, туда, где сидела Алина, будто заранее одергивал ее за то, что она еще не сказала ни слова.
На столе у ее локтя ожил телефон. Экран вспыхнул белым, сверху выехало уведомление от банка с цифрой, которую с другого конца стола можно было прочитать, если знать, куда смотреть. Лидия Анатольевна как раз знала, куда смотреть, и посмотрела.
Алина накрыла телефон салфеткой тем же движением, каким обычно поправляла скатерть – без паузы, без взгляда вниз, не сбивая кивок в сторону мужа. Салфетка легла ровно, привычно, на свое место среди тарелок.
– Кредит – это правильно, – сказала Лидия Анатольевна, разливая по второй чашке. – Взрослый мужчина сам должен решать такие вещи, без подсказок.
– Вот и я о том же, – Вадим потянулся за добавкой пирога, уже спокойнее, довольный, что тема закрыта.
Алина отпила остывший чай и посмотрела на свекровь.
– А тебя когда там повысят, ты говорил, к весне будет ясно? – не унималась свекровь, промакивая губы салфеткой. – Уже осень скоро!
– Мам, там сейчас реорганизация, я тебе объяснял, – Вадим отставил чашку и она звякнула о блюдце. – Не до повышений сейчас никому, вся отрасль так живет.
– Ты и в том году так говорил!
– Ну значит, в этом году точно будет, – он усмехнулся, но усмешка вышла короче, чем обычно, и он сразу же полез за телефоном, точно там его срочно кто–то ждал.
Алина смотрела на его руки на столе – как он крутит вилку, не поднимая ее с тарелки, вперед–назад, одним и тем же движением, – и ничего не сказала про свои проекты снова, хотя момент был подходящий.
В машине она заговорила, только когда свернули с проспекта на их улицу.
– Вадим, у меня есть отложенные деньги, можно вообще без кредита обойтись, я посчитала на прошлой неделе, там хватает с запасом.
Он не разозлился, а наоборот, засмеялся легко и хлопнул ее по колену, не отрывая взгляда от дороги.
– Ксюш, я уважаю твой заработок, честно. Но это не тот масштаб, чтобы внедорожник тянуть, ты же понимаешь. Это не подработка на кофточку, это машина, там счет другой совсем.
– Я не говорю про кофточку, я говорю конкретную сумму!
Он снова засмеялся, будто она неудачно пошутила, и притормозил перед светофором чуть резче обычного. – Ты лучше скажи, тебе черный или темно–синий больше нравится, я присматривал темно–синий.
– Я серьезно спрашиваю!
– И я серьезно отвечаю, – он включил радио погромче, как ставят точку в разговоре, который ему надоел. – Спасибо тебе, что предлагаешь, честно. Но давай я сам, ладно?
Алина отвернулась к окну и сама прибавила звук с подлокотника, на два деления выше, чем стояло у него. Он покосился, но комментировать не стал.
У автосалона на въезде в их район он притормозил и кивнул на витрину, где под фонарями стоял ряд машин.
– Вот, кстати, смотри, вон тот салон, я туда уже заезжал в четверг.
– Заезжал уже, – повторила она без вопроса в голосе.
– Ну а чего тянуть, если решил, – он снова прибавил газ. – Ты бы видела, там менеджер сразу все посчитал, говорит, с моей зарплатой и стажем крелит одобрят без проблем.
Она хотела сказать, сколько у нее лежит на депозите с прошлого квартала, но вместо этого просто отвернулась к окну и досмотрела витрину в зеркале заднего вида, пока та не пропала за поворотом. Остаток дороги они молчали под музыку, слишком громкую для салона, и она ни разу не посмотрела в его сторону.
***
В понедельник в десять утра у нее был созвон с Мюнхеном. Клиент, немолодой мужчина в очках, соглашался с каждой правкой в презентации и дважды назвал ее Алина Дмитриевна, хотя она поправляла его в переписке уже месяц.
– Вы очень оперативно работаете, – сказал он на прощание. – Передайте команде, что бюджет на следующий этап уже согласован, отдел закупок подтвердит на этой неделе.
– Хорошо, я подготовлю смету к четвергу, – ответила она деловым тоном и отметила срок в календаре красным флажком.
Она положила трубку и еще секунду сидела, глядя на цифры в договоре, которые сама же только что назвала вслух так буднично, будто речь шла о заказе продуктов, и тут из коридора донесся голос Вадима.
– Алин, ты не видела мои носки? В верхнем ящике пусто, а мне через двадцать минут выходить.
Она встала, вышла в спальню и присела на корточки перед комодом тем же ровным голосом, каким час назад утверждала смету в шесть цифр.
– Смотри слева, я могла переложить в другую стопку.
– Нашел, – крикнул он уже из ванной. – Спасибо, ты меня спасла!
Она вернулась за стол, открыла новое письмо от клиента и напечатала первую строчку ответа, прежде чем заметила, что руки у нее еще пахнут его порошком для стирки, стерла фразу и начала заново.
Через час позвонила бухгалтер компании, с которой она работала уже третий год, уточнить реквизиты для очередного перевода. Назвала сумму вслух, спокойно, между делом, как называют номер квартиры. Алина записала все в блокнот, поблагодарила и повесила трубку – и в дверь тут же заглянул Вадим, уже одетый, с пиджаком через плечо.
– Я побежал, вечером как обычно, не жди раньше восьми, – сказал он и, не дожидаясь ответа, хлопнул дверью на выходе.
Она посмотрела на цифру в блокноте, вырвала листок и убрала в верхний ящик стола, туда, где уже лежала стопка таких же листков за последний год.
***
Вечером на кухне Вадим стоял, облокотившись на столешницу, и читал что–то в телефоне с лицом человека, который сам себя уговаривает не расстраиваться.
– Отказали, – сказал он наконец. – По той ставке, что обещали в рекламе – нет. Предлагают другую программу, а там переплата почти вдвое.
– Вадим, я тебе говорила про отложенное, ты можешь хотя бы посмотреть на цифры, прежде чем…
– Я услышал тебя в первый раз, можешь не повторять, – он отложил телефон резче, чем требовалось, и потер лицо ладонью. – Слушай, а может, ты разгрузишь немного свои созвоны в обед. Раз я теперь один все тяну, мне бы обед горячий хоть иногда, а не бутерброд на бегу кусать между встречами.
Это прозвучало не как просьба, а как решение, которое он уже принял без нее и теперь просто озвучивал результат, точно так же, как утром озвучивал матери решение про кредит.
– У меня в обед три звонка почти каждый день, – сказала Алина. – Это не пять минут покрутить сковородку.
– Я не говорю бросай работу, я говорю – подвинь немного, – он пожал плечами, будто просил передать соль. – Другие как–то справляются, у Егора вон жена вообще не работает, и ничего, справляются.
– Я не жена Егора, у меня проекты! – сказала Алина.
– Я и не сравниваю, я просто… – он замолчал, потер переносицу, потом снова взял телефон и перечитал отказ, будто цифры могли измениться от второго прочтения. – Слушай, может, ты правда одолжишь на разницу в ставке, я потом отдам, когда премию дадут.
– Ты только что говорил своей маме, что справишься сам!
– Маме говорят одно, а по факту бывает другое, ты сама–то не знала об этом, что ли, – он усмехнулся, но невесело, и сразу отвел глаза, будто сказал больше, чем хотел.
Алина резко закрыла ноутбук, ушла в ванную и включила душ на полную мощность, чтобы не слышать, продолжает он говорить у нее за спиной или уже замолчал.
Она вышла из душа, села в кабинете с полотенцем на плечах и взяла телефон. Из спальни доносился звук телевизора – Вадим включил его сразу, как только она закрыла дверь ванной, будто разговор для него уже закончился.
На экране в списке контактов рядом стояли два имени – Вадим и Ольга бухгалтер, и палец завис над первым надолго.
Она полистала список вниз, туда и обратно, и остановилась на втором.
– Оля, добрый вечер, извини, что поздно. Оформи, пожалуйста, автокредит на мое имя, у меня ставка должна быть ниже, чем банк предлагает физлицам с улицы.
– Поняла, – ответила Ольга после короткой паузы. – На какую сумму брать?
Алина назвала цифру, не сверяясь ни с чем и не задумываясь, и добавила, пока не передумала:
– И пока, если можно, без лишних вопросов, ладно? Я потом все объясню.
Она положила телефон на стол экраном вниз, рядом с калькулятором, которым сегодня утром утверждала бюджет для чужого ребрендинга, и еще долго сидела, не включая свет.
***
На веранде кафе, где отмечали день рождения Егора, было шумно, официанты сновали между столиками с шампурами, играла музыка, и Вадим, едва они вошли, сразу нашел взглядом стол своего отдела и повел ее туда, придерживая за локоть.
– Постарайся не грузить никого своими проектами сегодня, ладно? – сказал он вполголоса, пока они шли между столиками. – Это все же корпоративный праздник, а не твоя личная презентация.
– Я и не собиралась никого грузить, – Алина поправила сумку на плече и постаралась не показать, что эта фраза ее сильно задела.
Вадим держал ее за локоть ровно столько, сколько нужно было, чтобы обвести компанию рукой.
– Ребята, знакомьтесь, моя жена, – сказал он и, не дав ей даже кивнуть, добавил, уже обращаясь обратно к столу: – Она у меня больше по хозяйству, дома все на ней держится.
Алина хотела поправить, что дома на ней разве что стирка по субботам, но не успела – какая–то женщина рядом уже спрашивала, где она берет такую качественную бытовую химию, раз дом весь на ней держится, и Алина только улыбнулась и промолчала, не желая портить чужой праздник объяснениями.
Егор, невысокий мужчина с бородкой, отставил тарелку и подался вперед, вглядываясь в нее.
– Секунду, а вы случайно не Алина Дмитриевна, лицо знакомое? Вы же у нас ребрендинг вели в прошлом квартале, я в бухгалтерии тогда счет видел, там сумма с шестью нулями стояла, я еще запомнил, думаю, ничего себе подработка у людей бывает…
За столом стало заметно тише, кто–то отставил бокал, чтобы лучше слышать. Вадим держал в руке шампур на весу и не донес его до тарелки, замер на середине движения, будто забыл, зачем вообще его поднял.
– Да ну, – сказал Егор, уже улыбаясь во весь рот, – вы теперь у нас звезда вечера, а муж молчал, что жена такая крутая!
Вадим не сразу нашелся, что ответить…
– Да, она у меня скромная, – сказал он с той же легкостью, с какой обычно шутил про радио в машине, только глаза у него при этом остались неподвижными, будто он читал текст с невидимого листа.
Алина взяла бокал и сделала глоток.
– А правда, чем вы конкретно занимаетесь? – не унимался Егор, подвинув стул ближе. – Просто у нас в отделе до сих пор эту презентацию вспоминают, немцы потом еще двойной заказ прислали.
– Дизайн для корпоративных клиентов, брендинг в основном, – сказала Алина коротко, стараясь не смотреть в сторону мужа.
– Ну ничего себе брендинг! – Егор присвистнул и повернулся к Вадиму. – А ты чего молчал все это время, я бы у тебя визитку жены сто раз попросил, у нас знакомых полно, кому такое нужно.
– Не люблю смешивать работу жены и свою компанию, – ответил Вадим, и голос у него прозвучал ровно.
Разговор за столом покатился дальше, к чьей–то новой машине и к тому, кто выигрывает у кого в футбол по пятницам, но Вадим весь оставшийся вечер больше не подходил к жене и не клал руку на спинку ее стула, как делал обычно. Алина раз она поймала его взгляд через стол и увидела, что он смотрит не на нее, а куда–то мимо, в темноту за верандой.
Домой ехали молча, Вадим вел резче обычного, дважды перестроился без поворотника, а на желтый, где всегда спокойно проезжал, ударил по тормозам так, что Алину качнуло вперед.
– Ты чего резко так? – сказала она, поправляя ремень.
Он не ответил, только сильнее сжал руль обеими руками. У их подъезда он заглушил двигатель и продолжал сидеть, глядя перед собой на темный двор, будто ждал, что она первой выйдет и оставит его одного.
– Такси в следующий раз сама себе вызывай! – сказал он наконец, не поворачивая головы. – Раз ты у нас теперь такая самостоятельная.
– Вадим, это просто глупо!
– Глупо было мне полгода назад машину смотреть, а оказывается, у нас тут своя Алина Дмитриевна с бюджетами на шесть нулей, – он наконец повернулся к ней, и лицо у него было такое, какое бывает у человека, который весь вечер держал спину прямо, а теперь наконец может ссутулиться.
– Я не просила твоего Егора это говорить при всех!
– Ты вообще ничего никогда не просила, ты просто молчала, – он ударил ладонью по рулю. – Ты хоть представляешь, как я там сидел? Улыбался, шампур этот держал, пока весь стол на меня смотрел, как на дурака, который два года зарплату одну и ту же получает! Ты меня унизила!
– Никто на тебя так не смотрел, прекрати! И вообще, я-то тут при чем?!
– Ты не видела, ты сама цвела от комплиментов, тебе было не до того, – он говорил уже громче обычного, хотя не кричал, и голос все время срывался куда–то вниз. – Выходи, я домой не иду, мне еще машину поставить надо.
Она вышла и хлопнула дверцей, а он тут же дал газ и уехал в другой конец двора.
***
Муж вернулся через час, когда Алина уже сидела на кухне с остывшим чаем, который так и не выпила. Сел напротив, не снимая куртки, и долго молчал, вертя в руках ключи от машины.
– Два года, – сказал он наконец тихо. – Ты понимаешь, что я теперь перед Егором вообще кто? Человек, который два года без премии тянет семью на своей зарплате, а жена в это время ворочает суммами, о которых я узнаю последним, на чужом дне рождения!
– Я не суммами ворочала у тебя за спиной, я просто работала!
– Два года ты мне называла какие–то смешные цифры. Я же помню, ты говорила – ну заказ небольшой был, ну клиент не заплатил вовремя. Два года!
– А ты хоть раз спросил меня напрямую, сколько я зарабатываю? – Алина повысила голос впервые за вечер. – Ты спрашивал, как дела на работе, кивал и шел смотреть телевизор, тебе никогда не было интересно с моими цифрами.
– Потому что я думал, у нас нормальная семья, где я зарабатываю основное, а ты подрабатываешь для себя, для настроения! А оказывается, я тут два года хожу гоголем, а на деле нахлебник, только никто мне об этом не сказал!
– Никто тебя нахлебником не называл, Вадим, перестань!
– А кем меня Егор теперь считает? – он резко встал.
Алина отставила чашку в раковину и посмотрела на него прямо, впервые за вечер не отводя взгляда.
– А ты помнишь, что когда я один раз сказала тебе правду, ты со мной два дня не разговаривал? Тогда, с первым гонораром. Ты не орал, не ругался, ты просто замолчал, и это было хуже любого крика, Вадим! Я не деньги от тебя прятала, Вадим, а свое спокойствие!
– Я не молчал два дня!
– Молчал. Я тебе тогда суп разогревала три раза, ты выходил из комнаты только в туалет и на кухню, а на меня даже не смотрел. Я после этого решила – лучше буду говорить меньше, чем снова увижу твое лицо таким.
– И вместо разговора ты просто врала мне два или три года подряд, это, по–твоему, лучше?
– Я не считала это враньем, я считала это – способом с тобой жить, – она сказала это тихо, но твердо, и сама удивилась, как спокойно это прозвучало после стольких лет.
Он открыл рот, чтобы что–то ответить, и не нашел слов – просто сидел, глядя на нее, и молчание тянулось так долго, что стало отдельным, самостоятельным присутствием за столом, третьим человеком, который никуда не спешил уходить.
Он встал первым, оттолкнув стул, и подошел к вешалке в коридоре, где на одном крючке висела связка запасных ключей. Долго перебирал их, звеня, пока не нашел нужный – от квартиры матери, тот самый, что висел там годами без дела, – и снял его с кольца.
– Мне нужно проветриться, – сказал он, не глядя на Алину, и сунул ключ в карман куртки.
– Вадим, уже почти одиннадцать, куда ты собрался?
– К маме, я же сказал, – он натянул куртку рывком. – Не жди меня, я не знаю, когда вернусь.
Она не стала его останавливать, не спросила еще раз, надолго ли. Он вышел в прихожую, постоял секунду у двери, потом закрыл ее за собой так аккуратно и неторопливо…
Алина посидела за столом еще немного, слушая, как во дворе заводится и уезжает его машина, потом убрала со стола обе чашки, его и свою, и вымыла их под холодной водой.
***
Вадим вернулся через два дня, в субботу, ближе к обеду, с сумкой через плечо, и сразу прошел на кухню, к дверце шкафа, которая скрипела уже месяца три. Достал из ящика отвертку и молча взялся откручивать петлю, будто вернулся с работы, а не после двух дней у матери.
Алина остановилась в дверях, вытирая руки о полотенце.
– Может, поговорим? – сказала она.
– Заявку на кредит я отменил, – ответил он, не поднимая головы, продолжая откручивать шуруп. – Оформляй на себя. У тебя ставка лучше, ты сама говорила.
– Вадим, я не про кредит спрашиваю!
– А я про кредит отвечаю, – он снял дверцу с петель и приладил ее заново, попробовал открыть, дверца пошла мягко, без звука. – Остальное само как–нибудь утрясется, я не знаю пока, как об этом говорить.
– Ты у матери жил все это время?
– У нее, – он затянул последний шуруп и отложил отвертку на стол, но не убрал ее в ящик. – Она про машину спросила, я сказал, что передумали брать в кредит. Она обрадовалась, говорит, правильно, нечего влезать в долги.
– И все?
– И все, – он посмотрел на нее впервые за весь разговор, коротко, будто хотел сказать что–то еще, но передумал. – Дверца теперь не скрипит, можешь проверить.
Он убрал отвертку в ящик и вышел из кухни, оставив ее стоять с полотенцем в руках перед бесшумной теперь дверцей, которая скрипела все эти три месяца именно так, что ее было слышно из любой комнаты.
Алина еще раз открыла и закрыла дверцу, послушала тишину, потом достала из сумки Вадима, брошенной у входа, пакет с грязными рубашками и отнесла в ванную, к остальной стирке, ничего не сказав ему вслед.
***
Документы из автосалона они подписывали через несколько дней, за тем же кухонным столом, где обычно завтракали. Менеджер прислал файл с условиями заранее, и Вадим распечатал его на работе, аккуратно разложил листы стопкой, будто готовился к экзамену, а не к покупке машины.
– Тут вот эта строчка непонятная, – он ткнул пальцем в договор и пододвинул его к Алине через весь стол вместе с калькулятором. – Комиссию посчитай, ты в этом лучше разбираешься.
Сказал он это без издевки и без обиды, просто устало и ровно, как человек, который где–то посередине спора сложил оружие и решил больше не поднимать эту тему.
– С каких пор? – спросила Алина, беря калькулятор.
– С сегодняшних, наверное, – он пожал плечами, не поднимая глаз от бумаг, и подвинул ей ручку.
Алина пересчитала итог, назвала сумму вслух, ровным голосом, каким обычно называла бюджеты клиентам на работе. Вадим кивнул и расписался там, где она показала пальцем, не переспрашивая и не сверяя ничего сам.
– Автомат или механику берем, – спросил он потом, убирая договор в файл, будто предыдущего разговора вообще не было и не могло быть между ними.
– Автомат, – сказала она. – Я думала, мы это уже решили в салоне.
– Ну да, – он застегнул папку и встал из–за стола, – решили.
