— Я как старшая в роду имею полное право распоряжаться этим пространством. И энергетикой этого места.
Нелли провела ладонью над старым дубовым буфетом, словно сканируя его ауру.
— Этот шкаф поедет ко мне на дачу, — безапелляционно заявила она. — Я его отреставрирую в стиле прованс. Выкрашу в лавандовый цвет. Он идеально впишется в мою зону отдыха.
Евгения методично обматывала газетной бумагой хрустальные салатницы и укладывала их в картонную коробку. Шла вторая неделя с тех пор, как не стало тети Фаины. Родственники уже успели забыть про траур и перешли к самому интересному этапу — делёжке того, что осталось в четырех стенах просторной «сталинки».
Леонид топтался у окна. Он то и дело потирал шею и старательно отводил взгляд от жены.
— Нелли, — Евгения невозмутимо заклеила коробку широким скотчем. — Буфет никуда не поедет. Это антиквариат. И портить его лавандовой краской — варварство.
— Женечка, ну зачем ты обостряешь? — тут же подал голос муж. — Ну нравится сестре эта старая деревяшка, пусть забирает. Нам-то она зачем? У нас интерьер современный. Мы же семья, надо искать компромиссы.
Евгения выпрямилась. Спина после трех часов упаковки вещей ощутимо ныла.
— Компромиссы, Лёня, это когда обе стороны в чем-то уступают. А у нас пока получается театр одного актера.
Нелли театрально прижала руки к груди. На ее запястьях звякнули массивные браслеты.
— Женечка, ты транслируешь ужасный негатив. Я пришла сюда с открытым сердцем. Это родовое гнездо нашей семьи. Тетя Фаина была моей кровной теткой! А ты сейчас ведешь себя крайне токсично. Ты нарушаешь мои личные границы.
— Твои границы? — Евгения усмехнулась. — Нелли, ты пришла в чужой дом с рулеткой, блокнотом и списком того, что хочешь вывезти.
— Этот дом пока ничей! — повысила голос золовка. — Полгода не прошло! Мы с Лёней прямые наследники.
Леонид торопливо закивал, пытаясь изобразить на лице скорбь пополам с деловой хваткой.
— Женя, сестра права. По закону надо ждать шесть месяцев. Но мы с Нелли посоветовались и решили, что квартиру лучше выставить на продажу заранее. Найти покупателей, взять задаток. Деньги нам сейчас очень нужны.
Евгения прислонилась к подоконнику.
— Интересная математика. И на что же вам нужны деньги?
Нелли деловито поправила воротник своего кашемирового пальто, которое она даже не подумала снять в прихожей.
— Мой Марк поступает в платную магистратуру, — отчеканила золовка. — Мальчику нужно качественное образование. Плюс мне давно пора обновить машину. Мой кроссовер уже не в ресурсе, постоянно требует ремонта. А Лёне мы закроем его кредиты.
— Какие кредиты? — Евгения сузила глаза и посмотрела на мужа.
Леонид вдруг закашлялся и принялся очень внимательно изучать узор на паркете.
— Лёня? — с нажимом повторила Евгения.
— Ну… те самые, — пробормотал муж. — Потребительские.
— Ты брал потребительские кредиты? На что? Мы с тобой договаривались откладывать с моей зарплаты на ремонт в нашей спальне.
Нелли фыркнула.
— Ой, только не делай вид, что ты не в курсе! Лёня брал деньги на развитие моего бизнеса. Когда я открывала студию духовного роста. Мы же семья! Он как брат обязан был меня поддержать. То, что студия не окупилась из-за плохой энергии помещения, это вина арендодателя.
Евгения медленно перевела дыхание. Последние три года она брала дополнительные заказы на составление смет, сидела за ноутбуком по ночам, чтобы оплачивать сиделок для тети Фаины и покупать дорогие препараты. Все это время ее муж, оказывается, брал кредиты, чтобы финансировать «духовный рост» своей взбалмошной сестрицы.
— То есть, — чеканя каждое слово, произнесла Евгения. — Пока я оплачивала уход за вашей родной теткой, ты, Лёня, спонсировал хотелки своей сестры?
— Женечка, ну зачем так грубо? — заныл Леонид. — Нелли была в трудной ситуации. Ей нужна была помощь. Я не мог ей отказать.
— А мне мог? — Евгения скрестила руки на коленях, сев на край дивана. — Когда я просила тебя приехать и помочь перевернуть Фаину Борисовну, потому что у меня спина срывалась? Что ты мне тогда ответил?
Леонид промолчал.
За него ответила Нелли.
— У моего брата тяжелая работа! Он менеджер среднего звена, у него стресс! А ты работаешь из дома. Тебе было несложно. Ты сама выбрала позицию жертвы. Это твой личный кармический урок.
— Кармический урок, значит.
Евгения смотрела на этих двоих людей, с которыми была связана долгими годами брака и родства. Леонид всегда был таким. Мягким, податливым для своих и удивительно глухим к ее нуждам. Он всегда выбирал сторону Нелли, потому что Нелли умела скандалить, а Евгения предпочитала договариваться.
— Да, Женечка, — Нелли прошлась по комнате, оценивающе оглядывая лепнину на потолке. — И давай смотреть на вещи реально. Тетя Фаина была сложным человеком. У нее была тяжелая энергетика. Я не могла находиться здесь часто, это разрушало мое биополе. А ты справилась. Мы тебе очень благодарны.
— И в чем же выражается ваша благодарность?
— Мы позволим тебе забрать посуду! — великодушно заявила золовка. — Вон те коробки, что ты пакуешь. Забирай. И постельное белье тоже можешь забрать. А мебель, картины и саму недвижимость мы будем делить по закону. Пополам между мной и Лёней.
Леонид робко шагнул к жене.
— Женя, ну правда. Нам же отдадут половину от продажи. Мы купим хорошую машину, съездим в отпуск. Ты же давно хотела на море? Забудем все это как страшный сон.
Евгения встала.
— А теперь послушайте меня внимательно.
В коридоре послышались шаги, но Евгения не обратила на это внимания.
— За последние три года, Нелли, ты появилась в этой квартире ровно два раза. Один раз — чтобы занять у Фаины Борисовны денег, которые ты так и не вернула. Второй раз — на ее похоронах.
— Я работала над собой! — возмутилась золовка.
— Ты отдыхала в Турции за счет кредитов моего мужа, — парировала Евгения. — Фаина Борисовна прекрасно всё понимала. Она была в здравом уме и твердой памяти до самого конца. Она видела, кто покупает ей лекарства, кто вызывает врачей, а кто рассуждает про карму и токсичность.
— К чему ты клонишь? — Нелли недобро прищурилась.
Евгения подошла к своей сумке, лежавшей на стуле. Она не стала суетиться или искать нужную вещь. Она точно знала, где лежит документ.
Она достала плотный файл с гербовой бумагой и положила его на упакованную коробку.
— Это договор пожизненного содержания с иждивением. Оформленный два года назад.
Леонид моргнул, явно не понимая смысла сказанного.
А вот Нелли поняла всё мгновенно. Краска стремительно сошла с ее лица, обнажив неровный слой тонального крема.
— Что это значит? — хрипло спросила золовка.
— Это значит, что собственником этой квартиры я стала еще два года назад, — ровно ответила Евгения. — Фаина Борисовна сама настояла. Она сказала, что не позволит стервятникам растащить то, что она зарабатывала всю жизнь.
— Это незаконно! — взвизгнула Нелли, хватая файл. Она жадно вчитывалась в строчки, и ее руки откровенно тряслись. — Ты обманула больную женщину! Ты воспользовалась ее слабостью!
— Ошибаешься, — Евгения забрала файл обратно. — Она проходила все необходимые медицинские освидетельствования перед подписанием. Нотариус всё зафиксировал. Квартира моя. И всё имущество внутри — тоже моё. Включая дубовый буфет.
Леонид ошарашенно смотрел на жену.
— Женя… как же так? Мы же семья. Почему ты мне ничего не сказала? Ты за моей спиной оформила на себя квартиру моей тетки?
— Я? — Евгения с искренним интересом посмотрела на мужа. — Я ухаживала за ней каждый день. А ты за моей спиной брал кредиты, чтобы оплачивать прихоти своей сестры. Считай, что мы квиты.
— Я подам в суд! — орала Нелли, брызгая слюной. Куда-то исчезли все слова про карму и ресурс. Осталась только неприкрытая ярость. — Я докажу, что ты аферистка! Я найму лучших юристов!
— Твоё право, — Евгения пожала плечами. — Только оплачивать этих юристов Лёня больше не будет.
Она повернулась к мужу.
— Лёня, твои вещи я собрала еще вчера. Они стоят в коридоре. Три сумки. Тебе хватит на первое время.
Леонид попятился.
— Женя, ты с ума сошла? Куда я пойду?
— К сестре. У нее же такая светлая энергетика. Вот там и будете искать компромиссы.
Нелли злобно зыркнула на брата, затем на невестку.
— Ноги моей здесь больше не будет! — выплюнула она.
— Отлично, — кивнула Евгения. — Буфет можешь не провожать, он остается дома.
Золовка развернулась на каблуках и стремительно направилась к выходу. Застучали шаги на лестнице.
Леонид растерянно переминался с ноги на ногу.
— Женя… ну может, поговорим? Ну вспылили, бывает. Давай я никуда не поеду? Я же люблю тебя.
— Вызови такси, Лёня. Тяжело будет с сумками в метро.
Евгения отвернулась к окну. За стеклом просигналила машина. Ей предстояло разобрать еще десяток коробок, но впервые за долгие годы дышать в этой квартире стало удивительно легко.
