Вадим позвонил Марине ровно в семь, когда Илья стоял на коленях у раскрытой дорожной сумки и пытался пристроить между косметичкой и феном ее бежевые туфли. Телефон лежал на тумбе экраном вверх, и имя начальника вспыхнуло так ярко, будто его нарочно вывели крупнее.
– Не жди к ужину, у нас с отделом выезд, – сказала Марина, отклоняя звонок. – Я же предупреждала, вернусь завтра после обеда.
– Ты говорила, что за вами приедет автобус, – напомнил Илья. – Зачем Вадим звонит тебе лично?
– Потому что я задерживаю всех на десять минут. Илья, положи туфли боком, ты каблук сломаешь.
Она говорила спокойно, но слишком старательно, как продавец, который третий раз объясняет покупателю условия возврата. Длинные медные волосы Марина собрала в хвост, надела светлую блузку и серые брюки, хотя для загородной базы обычно выбирала джинсы и кроссовки.
Илья вынул туфли, завернул каждый каблук в носок и потянулся за зарядкой, которую Марина бросила на банкетку. Провод зацепился за внутренний карман, молния разошлась, и на пол выпал небольшой пакет влажных салфеток.
– Это тоже для совещания? – спросил он.
– Господи, салфетки. Что тебя удивляет?
Илья поднял пакет и увидел под расстегнутой подкладкой черное кружево. Он потянул за край, решив, что это топ, но в руке оказалось белье, которое Марина покупала к их годовщине и с тех пор надевала всего один раз.
Марина шагнула к нему, выхватила вещь и быстро сунула обратно. Спокойствие на лице сохранилось, только движения стали резкими.
– Ты зачем роешься в моей сумке?
– Я ее собираю по твоей просьбе. Объясни, зачем тебе это на выезде отдела.
– Оно лежало в косметичке после стирки. Я утром все сгребла, потому что опаздывала.
– После какой стирки? Я вчера развешивал белье. Этого там не было.
Марина застегнула сумку и поставила ее на пол. Потом посмотрела на часы, словно разговор можно было прекратить одним движением стрелки.
– Не начинай. Мне через пять минут выходить.
– Ты никуда не выйдешь, пока не объяснишь нормально.
– Вот еще. Я взрослая женщина, а ты мне не отец.
Домофон зазвонил прежде, чем Илья успел ответить. Марина нажала кнопку, не спросив, кто приехал, и это простое движение сказало больше, чем белье, салфетки и ее ровный голос.
– Он уже внизу, – сказала она. – Отойди от двери и не устраивай сцену.
– Кто он? Вадим?
– Наш руководитель. Он забирает меня по дороге, потому что автобус уже ушел.
– Две минуты назад ты сказала, что задерживаешь всех. Теперь автобус ушел. Выбери одну версию.
Марина взялась за ручку сумки, но Илья наступил на ремень. Он не кричал и не хватал жену, однако встал так, что мимо него к двери было не пройти.
– Убери ногу, – процедила она.
– Покажи бронь. Где база, как называется, сколько номеров?
– Ты совсем уже? Я должна перед тобой служебные бумаги раскладывать?
– Ты должна объяснить, почему едешь с начальником и везешь кружевное белье. Остальное меня пока не интересует.
В дверь позвонили. Не домофон, а обычный звонок, и Марина побледнела от злости, будто Илья виноват в том, что ее начальник поднялся на этаж.
На площадке стоял Вадим в светлой рубашке и темных джинсах. Широкоплечий, аккуратно подстриженная борода, в одной руке ключи от машины, в другой телефон, на лице виноватая усмешка человека, который надеялся обойтись без объяснений.
– Добрый вечер, – сказал он. – Марин, мы опаздываем. Там заселение до девяти.
– Проходи, Вадим, – ответил Илья. – Раз уж поднялся, поможешь нам разобраться.
– Илья, прекрати, – резко сказала Марина. – Вадим, подожди в машине.
– Нет, пусть остается. Сколько номеров вы забронировали?
Вадим перестал улыбаться. Он посмотрел на Марину, она отвернулась, и короткая пауза стала ответом.
– На базе путаница с бронью, – заговорил Вадим. – Часть сотрудников не едет, поэтому номера перераспределили. Обычная рабочая история.
– Сколько номеров осталось для вас двоих?
– Илья, это уже некрасиво.
– Один?
Марина подняла сумку и толкнула мужа плечом. Илья отступил, но взял с тумбы ее телефон, пока она обувалась.
– Отдай, – потребовала она.
– Разблокируй и покажи бронь. После этого поедешь куда захочешь.
– Ты не имеешь права лезть в мой телефон.
– А ты имеешь право врать мне в лицо?
Вадим тихо предложил всем успокоиться. Илья повернулся к нему, и начальник сразу сделал шаг назад на площадку.
– Ты лучше скажи своей жене, куда едешь, – произнес Илья. – Или она тоже считает, что у вас выезд отдела?
– Не втягивай Оксану, – отрезал Вадим.
– Значит, Оксана ничего не знает.
– Там один номер, – выпалила Марина. – Да, один. В гостинице был наплыв гостей, других вариантов не осталось. Мы взрослые люди, там две кровати. Тебя устроило?
– Нет. Покажи, кто еще едет.
– Я не собираюсь отчитываться. Отдай телефон.
Илья положил аппарат на тумбу. Марина схватила его, сунула в карман и вышла на площадку, едва не задев Вадима сумкой.
– Если сейчас уедешь, назад в нашу прежнюю жизнь уже не вернешься, – сказал Илья.
– Не шантажируй меня, – ответила она. – Я устала от твоих проверок.
– До сегодняшнего дня я тебя ни разу не проверял.
Марина нажала кнопку лифта и больше не повернулась. Вадим задержался на секунду, пробормотал, что они поговорят завтра, потом вошел вслед за ней в кабину.
Илья закрыл дверь, поднял с пола носок, которым собирался обернуть каблук, и машинально отнес его в ванную. В прихожей остался запах духов Марины, сладкий и чужой, хотя этот флакон он подарил ей сам на Новый год.
За окном хлопнула автомобильная дверь. Илья увидел, как Вадим поставил сумку в багажник, открыл Марине переднюю дверь, а она села рядом и поправила волосы в зеркале.
Он не побежал вниз и не стал бить по капоту. Вместо этого набрал Аллу, Маринину коллегу, с которой они несколько раз встречали праздники.
– Алла, извини за поздний звонок. Скажи, на какую базу вы сегодня поехали?
– На какую базу? – удивилась женщина. – Мы никуда не едем. В понедельник будет обычное собрание в офисе.
– Марина сказала, что у отдела выезд с ночевкой.
На другом конце стало тихо. Алла заговорила осторожнее и попросила не ссылаться на нее, если начнется разбирательство.
– Она взяла отгул, – сказала коллега. – Вадим тоже. Я думала, вы вместе куда-то собрались.
– Спасибо. Больше ничего не надо.
Илья открыл общий домашний компьютер. Марина пользовалась им редко, но на прошлой неделе просила распечатать посадочный талон для тетки и оставила свою почту открытой в соседней вкладке.
Он мог закрыть страницу и дождаться ее возвращения. Вместо этого ввел в поиске слово «бронирование» и через несколько секунд увидел письмо из гостиницы возле Истры.
Номер был один, с большой кроватью. В графе гостей стояли Вадим Корнев и Марина Соколова, а дата оформления брони была трехнедельной давности.
Под письмом нашлась цепочка коротких сообщений. Вадим писал, что оплатит сам, просил Марину не брать яркий чемодан и обещал выехать пораньше, чтобы успеть поужинать до заселения.
Илья сделал снимки экрана на свой телефон. Потом нашел Оксану в списке общих контактов и долго смотрел на ее имя.
Они виделись дважды, оба раза за большим столом на праздниках отдела. Оксана смеялась громче остальных, приносила домашний пирог и называла мужа «наш главный зануда», когда тот поправлял ее рассказы.
Илья отправил ей снимок брони и одну фразу с адресом гостиницы. Он не стал писать обвинения, потому что в письме уже были имена, даты и тип номера.
Ответ пришел через минуту.
– Позвони мне, – написала Оксана.
По телефону она сначала потребовала объяснить, откуда у него письмо. Потом спросила, точно ли Марина уехала, и выслушала описание сумки, белья и разговора в прихожей.
– Он сказал, что ночует у друга на даче, – произнесла Оксана. – Машина моя. Я сейчас вызову такси.
– Я тоже еду.
– Зачем?
– Чтобы завтра мне снова не рассказали про две кровати и наплыв гостей.
Дорога заняла больше часа. Илья сидел на заднем сиденье такси, смотрел на серые ограждения и вспоминал последние месяцы, которые теперь складывались в неприятную, вполне понятную картину.
Марина задерживалась по четвергам, хотя раньше поздние отчеты случались ближе к концу месяца. Она стала уносить телефон в ванную, переворачивала его экраном вниз и однажды вернулась от «подруги» в той самой светлой блузке, которую надела сегодня.
Илья замечал перемены, но каждый раз находил удобное объяснение. Он гордился тем, что не устраивает ревнивых допросов, и считал доверие чем-то вроде исправной двери, которую нет нужды дергать за ручку каждый вечер.
Оксана уже ждала у гостиницы. На ней была длинная светлая куртка, волосы собраны кое-как, а в руке она держала второй комплект ключей от машины.
– Их автомобиль на стоянке, – сказала она вместо приветствия. – Вон, возле фонаря.
– Пойдем внутрь.
– Подожди. Я хочу сначала забрать машину. Пусть потом сами добираются.
Она открыла багажник. Там лежала сумка Марины, а рядом стоял бумажный пакет с бутылкой игристого и коробкой конфет.
Оксана достала вещи Марины, поставила на асфальт и закрыла багажник. Илья поднял сумку, чувствуя себя грузчиком на самом мерзком семейном празднике.
В холле играла тихая музыка, за стойкой администратор раскладывала карточки. Марина и Вадим сидели в ресторане у окна, перед ними стояли бокалы, но еда еще не была подана.
Марина увидела мужа первой. Она замерла с салфеткой в руке, потом перевела взгляд на Оксану и резко встала.
– Вы что здесь делаете?
– Привезли тебе сумку, – ответил Илья и поставил ее рядом со стулом. – В машине Оксаны она больше не поедет.
– Ты следил за нами?
– Нет. Ты оставила почту открытой. Отдел никуда не выезжал, номер с одной кроватью вы заказали три недели назад.
Вадим поднялся и попросил говорить тише. За соседним столиком пожилая пара уже перестала делать вид, что занята меню.
– Давайте выйдем, – предложил он. – Здесь посторонние люди.
– Тебе они мешают? – спросила Оксана. – А наши супруги, значит, не мешали?
– Оксана, я все объясню дома.
– Домой ты сегодня приедешь без моей машины. Ключи от квартиры оставишь консьержу, я утром поменяю замок.
– Квартира общая, ты не можешь меня выгнать.
– Тогда приходи с участковым и бумагами. Ночевать будешь там, куда так старательно бронировал номер.
Вадим повернулся к Илье, словно ожидал мужской поддержки. Илья молча отодвинул свободный стул и сел напротив Марины.
– Сколько это длится?
– Мы сейчас не будем это обсуждать, – сказала она.
– Будем. Ты уже приехала сюда и села за стол. Дальше спешить некуда.
– Полгода, – тихо ответил Вадим.
Марина бросила на него такой взгляд, будто предал ее именно он. Илья кивнул, достал телефон и записал цифру в заметки, хотя забыть ее было невозможно.
– Где вы встречались?
– Илья, хватит, – сказала Марина. – Тебе нужны подробности, чтобы потом мучить себя?
– Мне нужны факты, чтобы ты через неделю не сказала, что это был один случай и я все раздул.
Она отодвинула бокал. Вадим сел и начал перечислять командировки, съемные квартиры и вечера, когда они задерживались после работы.
Каждый названный день Илья узнавал. В один из них он готовил Марине ужин и ждал до полуночи, в другой встречал курьера с подарком для ее матери, а в третий ездил за ней к офису, но она написала, что доберется сама.
– Ты обещал, что поговоришь с Оксаной, – сказала Марина Вадиму. – Ты говорил, что после этой поездки все решишь.
Оксана коротко усмехнулась и достала телефон. На экране была переписка, где Вадим утром обсуждал с женой семейную поездку в Калининград и просил выбрать гостиницу на октябрь.
– Он вчера выбирал со мной билеты, – сказала она. – Решать он собирался только вопрос с хорошим номером для вас двоих.
– Я хотел подобрать момент, – пробормотал Вадим.
– Полгода подбирал? Удобный ты человек, Вадик. И дома накормлен, и здесь тебя ждут с кружевами.
Марина покраснела и схватила сумку. Илья удержал ее за ручку ровно на секунду, чтобы она посмотрела на него.
– Домой сегодня не приезжай. Квартира наша общая, я не стану менять замок. Возьми гостиницу еще на ночь, раз уж оплачено.
– Ты даже не хочешь меня выслушать?
– Я слушал тебя в прихожей. Ты соврала про автобус, отдел, две кровати и случайно сложенное белье. Что из этого мне надо услышать еще раз?
– У нас давно все было плохо.
– Настолько плохо, что ты каждый месяц переводила деньги на общий счет, выбирала со мной кухню и спрашивала, какой цвет штор купить? Ты могла сказать, что хочешь уйти. Ты выбрала жить в двух местах сразу.
Марина отпустила ручку. Она оглянулась на Вадима, но тот смотрел на Оксану и торопливо объяснял ей что-то про усталость, путаницу и ошибки.
– Ты мне говорил, что у вас дома давно ничего нет, – сказала Марина.
– Не впутывай меня в ваш разговор, – отрезал Вадим.
Илья встал. Ему стало окончательно ясно, почему Вадим так легко называл даты их встреч: начальник уже спасал собственный брак и первым делом сдавал Марину.
Оксана забрала со стола ключи, которые муж положил рядом с тарелкой. Она пошла к выходу, Илья догнал ее возле стойки.
– Подвезти тебя? – спросила она. – Я все равно поеду через Москву.
– Подвези до метро. Дальше сам.
Они вышли, оставив Вадима и Марину в ресторане. Через стекло было видно, как Марина что-то говорит, наклонившись к начальнику, а он трет ладонью бороду и не смотрит на нее.
В машине Оксана включила радио, но через минуту выключила. Несколько километров они ехали молча, и это молчание было легче любого разговора.
– Ты правда подашь на развод? – спросила она.
– Да.
– А если она попросит прощения?
– Она уже попросила Вадима объясниться. Мне пока достались претензии, что я приехал не вовремя.
Оксана кивнула и крепче взялась за руль. Возле метро Илья поблагодарил ее, вышел и увидел сообщение от Марины.
Она написала, что остается в гостинице, просила не трогать ее вещи и обещала приехать утром. Следом пришло второе сообщение: «Нам надо спокойно поговорить без зрителей».
Илья не ответил. Дома он достал из шкафа старый чемодан, собрал одежду на неделю, папку с личными бумагами и рабочий компьютер.
Квартира была куплена в браке, взносы они платили вместе, поэтому выгонять Марину или прятать общее имущество он не собирался. Он сфотографировал комнаты, технику и содержимое ящиков, потом написал знакомому риелтору и попросил найти небольшую квартиру поблизости.
Ночевать Илья уехал к двоюродному брату. Утром Марина звонила девять раз, но он ответил только после того, как договорился о встрече с юристом.
– Ты где? – спросила она.
– Уехал. Вечером заберу остальные вещи.
– То есть ты решил исчезнуть, даже не поговорив?
– Я не исчез. Сегодня узнаю, как оформить развод и разделить квартиру. В семь буду дома, можешь подготовить свою версию.
– Илья, я виновата. Но шесть лет брака нельзя перечеркнуть за одну ночь.
– Мы женаты одиннадцать лет. Ты даже сейчас уменьшаешь срок почти вдвое.
Она замолчала. Потом сказала, что оговорилась, потому что почти не спала, и снова попросила приехать раньше.
В семь Марина ждала его на кухне. На столе стояли две тарелки с макаронами и котлетами, будто они собирались обсудить коммунальный счет после обычного рабочего дня.
– Я не голоден, – сказал Илья.
– Ты с утра ничего не ел. Сядь хотя бы.
– Не переводи разговор на еду.
Марина убрала тарелки в холодильник и долго вытирала чистую столешницу. Без светлой блузки, макияжа и собранных волос она выглядела привычно, но эта привычность теперь раздражала сильнее гостиничного ресторана.
– С Вадимом все закончено, – сказала она. – Еще вчера. Он оказался трусом.
– Он полгода изменял жене с замужней сотрудницей. Каким ты ожидала его увидеть при неприятностях?
– Не надо издеваться. Я сама понимаю, как глупо вышло.
– Глупо вышло, когда ты положила в сумку туфли вместо кроссовок. Все остальное ты планировала три недели.
Марина села напротив и стала рассказывать, как чувствовала себя ненужной. Илья часто работал вечерами, по выходным занимался ремонтом, перестал замечать новую стрижку и однажды забыл дату их знакомства.
Он не спорил. Все это было правдой, но рядом с правдой она аккуратно раскладывала оправдания, будто из них можно собрать мост обратно.
– Почему ты не сказала мне это полгода назад? – спросил он.
– Говорила. Ты отвечал, что сейчас сложный проект и потом станет легче.
– Да, отвечал. После этого можно было уйти, пожить отдельно, подать на развод. Зачем каждый вечер спрашивать, что приготовить, а потом ехать к нему?
– Я боялась все разрушить.
– Поэтому решила разрушать понемногу, чтобы я дольше не заметил?
Марина закрыла лицо ладонями, но Илья не подошел. Через минуту она выпрямилась и спросила, есть ли хоть какой-то шанс.
– Нет, – ответил он. – Я сниму квартиру. Эту выставим на продажу, когда договоримся о цене. Деньги поделим поровну после погашения остатка.
– А если я не соглашусь продавать?
– Тогда решим через суд. Я предпочитаю без этого, но оставаться здесь не буду.
– Ты все решил за сутки.
– Ты принимала свое решение полгода. Мне хватило суток, чтобы его принять к сведению.
Он забрал одежду, инструменты и старую синюю кружку, из которой пил каждое утро. Марина стояла в коридоре и смотрела, как освобождается его половина шкафа.
На съемной квартире Илью ждали складной диван, стол с расшатанной ножкой и чайник, который отключался через раз. Он купил отвертку, подтянул стол, заказал новый чайник и разложил рубашки по двум узким полкам.
Через два дня ему позвонила Тамара, мать Марины. Обычно она обращалась к зятю с мелкими просьбами, присылала фотографии рассады и благодарила за помощь с покупками, но на этот раз начала без приветствия.
– Илья, вы оба наломали дров. Марина сидит одна, ничего толком не говорит. Приезжай вечером, надо мириться, пока вы не наговорили лишнего.
– Она рассказала, куда ездила в пятницу?
– На какую-то встречу. Ты приревновал к начальнику, приехал туда с его женой и устроил позор на всю гостиницу.
– Они сняли один номер с большой кроватью. Их связь длилась полгода, и никакого выезда отдела не было.
Тамара замолчала, потом сказала, что дочь наверняка все объяснит. Илья предложил переслать бронь и переписку, но женщина отказалась смотреть чужие письма.
– Мне подробности не нужны, – сказала она. – В семье всякое бывает. У вас одиннадцать лет вместе, нельзя рубить сразу.
– Я ничего не рубил. Марина полгода жила со мной и встречалась с другим мужчиной. Пусть сама объяснит вам, зачем в пятницу собрала белье и поехала к нему ночевать.
– Ты тоже не подарок. Работа у тебя всегда важнее дома.
– Согласен. Я много работал и мало бывал рядом. Но если бы я снял номер с вашей соседкой и соврал Марине про командировку, вы бы тоже предложили ей сварить мне суп и потерпеть?
Тамара не ответила. Она попрощалась сухо и положила трубку, а через час Марина прислала длинное сообщение о том, что Илья специально настраивает мать против нее.
В субботу они встретились в общей квартире, чтобы составить список вещей. Тамара пришла вместе с дочерью, сняла пальто, повесила его на привычный крючок и сразу направилась на кухню, где раньше командовала за семейными обедами.
– Сядьте оба, – распорядилась она. – Будем говорить по-человечески.
– Я приехал составить список имущества, – сказал Илья. – Других вопросов у меня нет.
– Есть. Марина призналась, что оступилась. Она готова уволиться и больше не общаться с этим Вадимом. Что тебе еще нужно?
– Мам, не говори за меня, – вмешалась Марина.
– А кто за тебя скажет, если вы оба уперлись? Он живет на складном диване, ты ходишь по пустой квартире. Умные люди так не делают.
Илья открыл на телефоне снимок брони и положил аппарат перед Тамарой. Затем показал даты прошлых встреч, которые Вадим назвал в ресторане, и сообщения Марины за те же вечера.
В одном она просила мужа не ждать и писала, что Алла празднует повышение. В другом жаловалась на затянувшийся отчет, а в третьем благодарила за ужин и обещала разогреть его, когда вернется.
– Марина, это правда? – спросила Тамара.
– Мы собирались расстаться с супругами, – ответила дочь. – Вадим говорил, что дома у него все кончено.
– Я не про Вадима спрашиваю. Ты полгода врала Илье и мне тоже? Помнишь, как ты оставила у меня коробку и сказала, что едешь с девочками в торговый центр?
Марина опустила глаза. Оказалось, в тот день Вадим заезжал за ней к матери, а коробка с зимней обувью была нужна только для правдоподобия.
Тамара медленно встала и сняла с крючка пальто. Перед уходом она остановилась у дочери, поправила ей воротник и сказала уже без прежней уверенности.
– Я тебя люблю, но прикрывать это не буду. Хочешь просить прощения, проси сама. Только не рассказывай, что тебя кто-то заставил.
После ее ухода Марина обвинила Илью в том, что он принес доказательства как на допрос. Он напомнил, что приехал ради списка вещей, а семейный совет устроила она с матерью.
– Ты мог хотя бы не унижать меня перед ней, – сказала Марина.
– Я ответил на прямой вопрос. Если тебе стыдно за факты, надо было раньше думать о них, а не о том, кто их услышит.
Они разошлись по комнатам и записали имущество в общую таблицу. Марина забрала посуду, швейную машинку и телевизор, Илье остались инструменты, книжный стеллаж и часть бытовой техники.
На балконе они нашли коробку с елочными игрушками. Марина прижала ее к себе и спросила, кому достанутся украшения, которые они покупали вместе каждый декабрь.
– Забирай все, – сказал Илья. – Я потом куплю другие.
– Тебе совсем ничего не жалко?
– Жалко. Поэтому я и не хочу делить каждую игрушку пополам.
Он ушел раньше, чем они закончили список. Вечером Тамара написала короткое сообщение: «Я узнала все. Извини, что полезла на тебя с примирением».
Марина писала почти каждый день. Сначала просила встретиться, потом обвиняла его в жестокости, затем сообщила, что Вадим ушел в отпуск и перестал отвечать на личные сообщения.
Илья отвечал только по поводу квартиры. Он нашел покупателя через того самого риелтора, согласовал оценку и отправил Марине проект соглашения.
Через три недели они встретились у нотариуса. Марина пришла в темном пальто, положила телефон на стол экраном вверх и ни разу к нему не прикоснулась.
– Я согласна на продажу, – сказала она. – Только заберу кухонный стол. Его мама подарила.
– Забирай. Мне нужен стеллаж из комнаты и стиральная машина, если покупатели от нее откажутся.
Они обсуждали мебель двадцать минут. Слова были сухими и бытовыми, однако именно в них окончательно исчезла семья: две ложки из одного набора, половина книг, набор полотенец, зимние шины на балконе.
После встречи Марина предложила выпить кофе. Илья согласился, потому что им все равно нужно было решить вопрос с показами квартиры.
– Я уволилась, – сказала она в кофейне. – Не смогла больше видеть его каждый день.
– Понятно.
– Оксана подала на развод. Вадим говорит, что ты специально сломал жизнь четырем людям.
– Я не бронировал вам номер.
– Я знаю. Просто говорю, что он несет.
Марина размешивала сахар, хотя раньше пила кофе без него. Она спросила, один ли Илья живет, но он перевел разговор на расписание показов.
– Ты теперь всегда будешь говорить со мной как с чужой? – спросила она.
– Мы и есть чужие. Просто пока владеем одной квартирой.
– Я тебя люблю.
– Возможно. Только жить со мной тебе это не мешало врать.
Она заплакала тихо, без красивых жестов, вытирая щеки бумажной салфеткой из подставки. Илья оплатил оба кофе, положил чек на блюдце и напомнил, что покупатели придут в субботу к полудню.
Квартиру купила молодая пара. Они долго измеряли кухню, спорили, поместится ли холодильник у окна, и радовались встроенному шкафу, который Илья когда-то собирал два выходных подряд.
Марина ходила за ними по комнатам и отвечала на вопросы. Когда покупатели ушли, она села на пол у пустой стены, где раньше стоял диван.
– Знаешь, я ведь тогда хотела вернуться из гостиницы, – сказала она. – Еще до того, как вы приехали. Сидела в ресторане и думала, что зря поехала.
– Но осталась.
– Да. Осталась.
Илья заклеил последнюю коробку и подписал ее именем Марины. Внутри лежали праздничные бокалы, скатерть и рамка с общей фотографией, которую она сама сняла со стены.
– Фотографию можешь выбросить, – сказала она.
– Это твоя коробка. Решай сама.
В день передачи ключей они встретились в пустой прихожей. На тумбе остался только пакет влажных салфеток, забытый кем-то из покупателей после осмотра.
Марина увидела его, взяла и сразу бросила в мусорный пакет. Потом положила свою связку ключей рядом с ключами Ильи.
– Прости меня, – сказала она. – Я понимаю, что поздно. Все равно прости.
– Я не хочу больше с тобой ругаться. Но обратно ничего не будет.
– Я знаю.
Они спустились во двор разными лифтами, потому что Марина задержалась проверить окна. Илья ждал у подъезда риелтора, держа под мышкой стеллажную полку, которая не поместилась в машину при переезде.
Марина вышла, поправила медные волосы и несколько секунд смотрела на дом. Затем вызвала такси и уехала, не оборачиваясь.
Илья передал ключи покупателям и расписался в акте. Когда дело было закончено, он поставил полку на заднее сиденье, сел за руль и заметил в подстаканнике синюю кружку, которую забыл утром отнести на съемную кухню.
Дома он вымыл ее, заварил чай и прикрутил полку к стене. За окном сосед тащил из машины детский велосипед, во дворе ругались из-за парковки, а новый чайник отключился вовремя.
