За три дня в моём профиле появилось двадцать три разгромных отзыва. Муж решил, что его мать просто шутит. Я не стала с ней спорить: в выдуманных визитах были даты, услуги и суммы, которые можно было проверить.
За три дня мой рабочий профиль изменился так, будто я не двенадцать лет красила волосы, а двенадцать лет портила людям жизнь.
В понедельник утром появилась первая единица.
«Ушла с пережжёнными волосами. Мастер опоздала на сорок минут и ещё спорила».
Я прочитала отзыв дважды. Имя мне ничего не говорило.
Открыла журнал. На указанную в отзыве субботу у меня стояли четыре записи: Ирина на корни, Наташа на тонирование, Ольга на стрижку и Вера на консультацию. Всех четырёх я знала не первый год.
Незнакомой Людмилы не было.
Я решила, что человек перепутал мастера. Такое случалось. На площадке в нашем районе было несколько Елен, две из них тоже работали с окрашиванием.
Нажала «оспорить отзыв», коротко написала, что не нахожу такого клиента среди записей, и вернулась к работе.
К обеду появилась вторая единица.
К вечеру третья.
На следующий день их было уже девять.
Люди жаловались на всё сразу. Одной якобы испортили блонд. Другой навязали дорогой уход. Третья написала, что я отказалась исправлять пятна после окрашивания. Четвёртая уверяла, что заплатила наличными и не получила чек.
Последний отзыв я читала уже с телефоном в одной руке и журналом в другой.
В тот день, который она называла, я вообще не работала. У меня была плановая замена сантехники в кабинете, и все записи я заранее перенесла.
Тут я перестала верить в путаницу.
Я сделала скриншоты.
Потом ещё несколько.
К вечеру вторника у меня в отдельной папке лежали изображения каждого нового отзыва, дата публикации, имя аккаунта и то, что человек утверждал о визите.
А утром в среду позвонила Ирина.
Она ходила ко мне почти пять лет. Обычно начинала разговор без вступлений.
— Лен, у тебя там что происходит?
Я посмотрела на экран компьютера. За ночь добавились ещё четыре отзыва.
— На площадке?
— Там. Я вчера хотела твою ссылку сестре отправить и увидела. Это что, кто-то с тобой воюет?
— Похоже на то.
— Я тебя знаю. Но сестра не знает. Она прочитала и сказала, что лучше поищет другого мастера.
Вот тогда всё стало совсем не виртуальным.
Не рейтинг. Не звёздочки.
Одна новая клиентка уже ушла.
Через час администратор коворкинга написала, что две записи на пятницу отменились почти подряд. Причины женщины не указали.
Я не могла доказать, что дело именно в отзывах. Но раньше у меня не бывало такой серии.
После последней клиентки я закрыла кабинет, села за стол и снова открыла профиль.
Двадцать три плохих отзыва за три дня.
До этого за несколько лет у меня было два недовольных клиента. Оба реальных. С одной женщиной мы спорили из-за оттенка, второй не понравилась форма стрижки. Я не просила удалять их отзывы. Ответила по существу и оставила как есть.
А теперь меня обвиняли люди, которых я никогда не видела.
Вечером мы с Андреем поехали к его матери. Отказываться от ужина я не стала. Галина Петровна звонила ему ещё утром и напомнила, что приготовила запеканку.
Она встретила нас в нарядной домашней кофте, будто ждала не сына с невесткой, а гостей на юбилей.
— Наконец-то, — сказала она Андрею. — А то жену скоро только по записи видеть будешь.
Я сняла куртку и посмотрела на мужа.
Он сделал вид, что не услышал.
Такие замечания у нас давно проходили как фон.
Галина Петровна считала, что моя работа хороша ровно до тех пор, пока не мешает ужину стоять на столе в семь вечера. Если запись заканчивалась позже, она сочувствовала Андрею. Если я работала в субботу, спрашивала, зачем вообще тогда семья.
Сначала я спорила.
Потом перестала.
Мне было сорок четыре года, кабинет я оплачивала сама, клиентов искала сама и разрешения на расписание не просила.
Андрей тоже никогда прямо не требовал, чтобы я бросила работу.
Он просто говорил:
— Мама такая. Не принимай близко.
За столом Галина Петровна положила Андрею кусок побольше, мне поменьше и спросила:
— Ну что, много сегодня красавиц было?
— Три.
— Раньше больше было.
Я подняла глаза.
Она улыбалась.
— Раньше, — сказала я.
— Вот и хорошо. Хоть человеком поживёшь.
Андрей нахмурился.
— Мам, опять начинаешь?
— Я? Да я, наоборот, помогаю.
Она сказала это с таким удовольствием, что я перестала держать вилку в воздухе и положила её на тарелку.
— Чем помогаете?
Галина Петровна повернулась ко мне.
— Отзывы про тебя я написала, пусть знают.
Андрей усмехнулся.
— Мам, ну хватит.
— Что хватит? — Она даже обиделась. — Я плохого разве хочу? Сын приходит домой один. Жена до ночи чужих баб красит. Я несколько отзывов оставила, девочки тоже помогли. Теперь клиентов поменьше будет. Глядишь, домой вернёшься.
Я смотрела на неё и впервые за три дня знала точно, откуда всё взялось.
— Какие девочки?
— Ой, Елена, не устраивай следствие.
— Я и не устраиваю.
Андрей потянулся за хлебом.
— Лен, она тебя дразнит. Ты же видишь.
— Двадцать три раза?
Он остановил руку.
— Что двадцать три?
Я достала телефон и открыла профиль.
— Двадцать три новых отзыва за три дня.
Андрей пролистал экран.
Улыбка у него исчезла.
Галина Петровна пожала плечами.
— Значит, не одна я считаю, что ты слишком много о себе думаешь.
— Ты только что сказала, что писала их сама.
— Один написала. Может, два. Я не считала.
— И «девочки помогли».
— Господи, какая разница? Никого же не посадили. Написали мнение.
Я открыла один отзыв.
— Здесь человек пишет, что был у меня шестнадцатого числа и заплатил семь тысяч за окрашивание.
— Ну и?
— Шестнадцатого я не работала.
Галина Петровна откинулась на спинку стула.
— Значит, ошиблась датой.
— Человек, которого не было, ошибся датой?
Андрей положил телефон передо мной.
— Лен, давай дома разберёмся. Мама, если это правда, это уже не смешно.
— Вот ещё, — сказала она. — Вы оба всё раздуваете. Я семью спасаю, а меня виноватой делают.
Я не стала ей объяснять, почему моя работа не является угрозой её семье.
За последние годы я объясняла это достаточно.
Я взяла телефон.
— Хорошо.
Галина Петровна прищурилась.
— Что хорошо?
— Теперь я знаю, что проверять.
На обратной дороге Андрей молчал минут десять.
Потом сказал:
— Мне всё равно кажется, она больше болтает, чем делает.
Я смотрела на номера машин впереди.
— Двадцать три аккаунта тоже болтают?
— Я не это имею в виду. Может, она написала пару отзывов, похвасталась, а остальные вообще не её.
— Может быть.
Он покосился на меня.
— Ты чего такая?
— Думаю, как это доказать площадке.
— Может, сначала маме сказать, чтобы удалила?
— А если не удалит?
— Удалит.
— А если часть писала не она?
Андрей постучал пальцами по рулю.
— Тогда в поддержку напиши.
— Напишу.
Он явно ждал продолжения. Ссоры, обвинений, требования немедленно ехать обратно.
Но мне уже было не до семейного суда.
Дома я открыла ноутбук и вытащила из рабочей сумки журнал.
Обычная толстая тетрадь в серой обложке. Я вела её по привычке, хотя основная запись давно шла через телефон. В тетради оставляла имя, время, услугу и короткую пометку, если клиент переносил визит или приходил на коррекцию.
Мне так было удобнее видеть неделю целиком.
Я начала с первого отзыва.
«Марина К. Посещение во вторник в 18:00. Сложное окрашивание».
Во вторник в шесть у меня была Наташа. Она пришла в 17:50, ушла около восьми. Фото результата стояло у меня в рабочей папке с разрешения клиентки.
Следующий.
«Светлана. Стрижка и окрашивание в пятницу утром».
В пятницу утром у меня были Ирина и Ольга. Между ними двадцать минут на уборку рабочего места.
Следующий.
«Людмила. Оплата наличными семь тысяч шестнадцатого числа».
Шестнадцатого кабинет был закрыт.
Я сделала таблицу: имя аккаунта, дата якобы визита, заявленная услуга, что было в журнале на самом деле.
Андрей сначала ходил по комнате, потом сел напротив.
— Ты все будешь проверять?
— Все.
— Это надолго.
— Поэтому и проверяю сейчас.
— Мама могла попросить знакомых поставить плохую оценку. Они могли просто что-то придумать. Откуда площадка узнает, кто у тебя был?
— Я не собираюсь просить их верить мне на слово.
Он взял журнал.
— А это что докажет?
— Сам по себе ничего. Но у меня есть история записей, переписка с реальными клиентами, переносы, оплаты, фотографии работ. А у этих отзывов есть конкретные даты и услуги. Пусть проверяют.
Андрей полистал несколько страниц.
— Ты это всё хранишь?
— Да.
— Я думал, ты просто имена записываешь.
Я посмотрела на него.
Вот это и было слабым местом плана Галины Петровны.
Она знала, что у меня есть профиль.
Знала, что люди читают отзывы.
Знала, что новые клиентки смотрят рейтинг.
Но она никогда не интересовалась тем, как устроена моя работа дальше входной двери.
Для неё я просто «крашу чужих баб».
К половине первого ночи я сверила все двадцать три отзыва.
В семнадцати были указаны даты, когда заявленного человека в записи не существовало.
В четырёх описывались услуги, которых я в эти дни вообще не делала.
Один аккаунт утверждал, что приходил ко мне дважды за неделю. В журнале на оба дня стояли другие люди, а между записями не было свободного окна.
Ещё один отзыв был настолько общий, что доказать по нему ничего было нельзя. Я отметила это отдельно и не стала притягивать его к остальным.
Потом собрала скриншоты в одну папку и написала обращение.
Без слов про свекровь.
Без «меня травят».
Без просьбы удалить всё, что мне не нравится.
Я перечислила даты, указала несоответствия и приложила подтверждения по тем случаям, где они были.
В конце написала, что считаю серию отзывов скоординированной и прошу проверить подлинность взаимодействий с моим профилем.
Перед отправкой перечитала два раза.
Андрей стоял у двери спальни.
— Отправляешь?
— Да.
— А если они откажут?
Я посмотрела на двадцать три строки в таблице.
— Тогда буду решать дальше.
И нажала кнопку.
Утром ничего не изменилось.
Отзывы висели на месте.
Рейтинг тоже.
В десять мне написала новая клиентка и спросила, правда ли у меня были «массовые жалобы в августе».
Я ответила, что площадка проверяет серию отзывов, и предложила посмотреть мои работы и реальные отзывы постоянных клиентов.
Она прочитала сообщение, но запись не сделала.
К полудню мне хотелось открывать профиль каждые пять минут.
Я запретила себе.
У меня сидела клиентка с фольгой на волосах. Потом пришла ещё одна. Между ними я только проверила почту.
Пусто.
Около четырёх Андрей прислал сообщение:
«Мама звонила. Говорит, ты на неё жалобу написала».
Я ответила:
«Я написала жалобу на отзывы».
Через минуту он позвонил.
— Она в ярости.
— Я работаю.
— Она говорит, у знакомой аккаунт уже ограничили.
Я остановилась у шкафа с краской.
— Значит, проверка идёт.
— Лен, может, ты теперь отзовёшь жалобу? Если отзывы удалят сами…
— Андрей, я сейчас с клиентом.
— Понял.
— И отзывать ничего не буду.
Я закончила разговор.
В шесть вечера пришло уведомление от площадки.
Сначала я увидела только начало: «Мы проверили ваше обращение…»
Открыла полностью.
Часть отзывов уже была снята с публикации. Остальные отправлены на дополнительную проверку.
Я обновила профиль.
Из двадцати трёх осталось семь.
Через час четыре.
Я ничего не писала Андрею.
Не звонила Галине Петровне.
Просто закончила последнюю запись и собрала инструменты.
В 22:37 я открыла профиль ещё раз.
Ложных отзывов не было.
Ни одного.
В уведомлениях стояло сообщение, что серия материалов удалена за нарушение правил площадки, а аккаунты, участвовавшие в фальсификации отзывов, заблокированы.
От подачи жалобы не прошло суток.
Я перечитала сообщение.
Потом открыла рейтинг.
Он снова показывал прежнюю историю моих реальных клиентов.
Утром Андрей вошёл на кухню уже одетый.
— Удалили?
— Да.
Я повернула к нему экран.
Он прочитал уведомление до конца.
— Все?
— Все двадцать три.
— Мама ночью звонила.
— Я слышала.
Телефон действительно вибрировал около одиннадцати. Я не ответила.
— Она говорит, ты её опозорила перед знакомыми.
— Я никому из её знакомых не писала.
— У одной заблокировали аккаунт. У другой тоже какие-то ограничения.
— Это решение площадки.
Андрей провёл ладонью по подбородку.
— Я не думал, что она реально столько людей подключила.
— А я думала, что ты поверишь ей после её собственных слов.
Он сел напротив.
— Я решил, что если назвать это шуткой, вы обе успокоитесь.
— Успокоилась бы только одна сторона. Та, у которой ничего не отнимали.
Он ничего не ответил.
Телефон снова завибрировал.
Галина Петровна.
На этот раз я включила громкую связь.
— Елена, ты довольна? — спросила она вместо приветствия.
— Отзывы удалены.
— Из-за тебя Валентине профиль заблокировали!
— Валентина была у меня клиенткой?
— При чём тут это?
— Она писала отзыв о моей работе?
На том конце послышалось раздражённое дыхание.
— Мы хотели, чтобы ты наконец поняла: семье тоже нужно время.
— Для этого вы придумали клиентов, которых у меня не было.
— Никто у тебя деньги не крал.
— У меня уже отменялись записи.
Галина Петровна заговорила быстрее:
— Вот всегда у тебя одно и то же. Работа, клиенты, деньги. Сын у тебя на каком месте?
Я посмотрела на Андрея.
Он сидел, опустив глаза на стол.
— Андрей взрослый человек, — сказала я. — Если его что-то не устраивает в нашей семье, он скажет мне сам. Через фальшивые отзывы мы больше разговаривать не будем.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. Я говорю, что будет дальше. Вы не вмешиваетесь в мою работу. Если вмешиваетесь, я опять защищаю её тем способом, который доступен.
Галина Петровна помолчала.
— Раньше ты другой была.
— Раньше вы ограничивались разговорами.
Я отключила громкую связь.
Андрей поднял глаза.
— Она теперь неделю со мной говорить не будет.
— Это уже ваши отношения.
Он поморщился, но спорить не стал.
Я закрыла ноутбук и поехала в кабинет.
Первой записи у меня в тот день не было. Та самая новая клиентка, которая накануне спрашивала про массовые жалобы, так и не вернулась.
Это тоже было последствием. Удаление отзывов не превращало прошедшие три дня в пустое место.
Я включила рабочий свет, разложила инструменты и открыла расписание.
В 9:18 пришло новое уведомление.
«Анна. Первичное окрашивание. Суббота, 12:00».
Запись была сделана через ту же площадку.
Я внесла имя в журнал и закрыла его.
На серой обложке осталась тонкая светлая полоска от постоянного использования.
Раньше эта тетрадь была для меня просто рабочей привычкой.
Теперь я точно знала её цену.
За три дня в моём профиле появилось двадцать три разгромных отзыва. Муж решил, что его мать просто шутит. Я не стала с ней спорить: в выдуманных визитах были даты, услуги и суммы, которые можно было проверить.
За три дня мой рабочий профиль изменился так, будто я не двенадцать лет красила волосы, а двенадцать лет портила людям жизнь.
В понедельник утром появилась первая единица.
«Ушла с пережжёнными волосами. Мастер опоздала на сорок минут и ещё спорила».
Я прочитала отзыв дважды. Имя мне ничего не говорило.
Открыла журнал. На указанную в отзыве субботу у меня стояли четыре записи: Ирина на корни, Наташа на тонирование, Ольга на стрижку и Вера на консультацию. Всех четырёх я знала не первый год.
Незнакомой Людмилы не было.
Я решила, что человек перепутал мастера. Такое случалось. На площадке в нашем районе было несколько Елен, две из них тоже работали с окрашиванием.
Нажала «оспорить отзыв», коротко написала, что не нахожу такого клиента среди записей, и вернулась к работе.
К обеду появилась вторая единица.
К вечеру третья.
На следующий день их было уже девять.
Люди жаловались на всё сразу. Одной якобы испортили блонд. Другой навязали дорогой уход. Третья написала, что я отказалась исправлять пятна после окрашивания. Четвёртая уверяла, что заплатила наличными и не получила чек.
Последний отзыв я читала уже с телефоном в одной руке и журналом в другой.
В тот день, который она называла, я вообще не работала. У меня была плановая замена сантехники в кабинете, и все записи я заранее перенесла.
Тут я перестала верить в путаницу.
Я сделала скриншоты.
Потом ещё несколько.
К вечеру вторника у меня в отдельной папке лежали изображения каждого нового отзыва, дата публикации, имя аккаунта и то, что человек утверждал о визите.
А утром в среду позвонила Ирина.
Она ходила ко мне почти пять лет. Обычно начинала разговор без вступлений.
— Лен, у тебя там что происходит?
Я посмотрела на экран компьютера. За ночь добавились ещё четыре отзыва.
— На площадке?
— Там. Я вчера хотела твою ссылку сестре отправить и увидела. Это что, кто-то с тобой воюет?
— Похоже на то.
— Я тебя знаю. Но сестра не знает. Она прочитала и сказала, что лучше поищет другого мастера.
Вот тогда всё стало совсем не виртуальным.
Не рейтинг. Не звёздочки.
Одна новая клиентка уже ушла.
Через час администратор коворкинга написала, что две записи на пятницу отменились почти подряд. Причины женщины не указали.
Я не могла доказать, что дело именно в отзывах. Но раньше у меня не бывало такой серии.
После последней клиентки я закрыла кабинет, села за стол и снова открыла профиль.
Двадцать три плохих отзыва за три дня.
До этого за несколько лет у меня было два недовольных клиента. Оба реальных. С одной женщиной мы спорили из-за оттенка, второй не понравилась форма стрижки. Я не просила удалять их отзывы. Ответила по существу и оставила как есть.
А теперь меня обвиняли люди, которых я никогда не видела.
Вечером мы с Андреем поехали к его матери. Отказываться от ужина я не стала. Галина Петровна звонила ему ещё утром и напомнила, что приготовила запеканку.
Она встретила нас в нарядной домашней кофте, будто ждала не сына с невесткой, а гостей на юбилей.
— Наконец-то, — сказала она Андрею. — А то жену скоро только по записи видеть будешь.
Я сняла куртку и посмотрела на мужа.
Он сделал вид, что не услышал.
Такие замечания у нас давно проходили как фон.
Галина Петровна считала, что моя работа хороша ровно до тех пор, пока не мешает ужину стоять на столе в семь вечера. Если запись заканчивалась позже, она сочувствовала Андрею. Если я работала в субботу, спрашивала, зачем вообще тогда семья.
Сначала я спорила.
Потом перестала.
Мне было сорок четыре года, кабинет я оплачивала сама, клиентов искала сама и разрешения на расписание не просила.
Андрей тоже никогда прямо не требовал, чтобы я бросила работу.
Он просто говорил:
— Мама такая. Не принимай близко.
За столом Галина Петровна положила Андрею кусок побольше, мне поменьше и спросила:
— Ну что, много сегодня красавиц было?
— Три.
— Раньше больше было.
Я подняла глаза.
Она улыбалась.
— Раньше, — сказала я.
— Вот и хорошо. Хоть человеком поживёшь.
Андрей нахмурился.
— Мам, опять начинаешь?
— Я? Да я, наоборот, помогаю.
Она сказала это с таким удовольствием, что я перестала держать вилку в воздухе и положила её на тарелку.
— Чем помогаете?
Галина Петровна повернулась ко мне.
— Отзывы про тебя я написала, пусть знают.
Андрей усмехнулся.
— Мам, ну хватит.
— Что хватит? — Она даже обиделась. — Я плохого разве хочу? Сын приходит домой один. Жена до ночи чужих баб красит. Я несколько отзывов оставила, девочки тоже помогли. Теперь клиентов поменьше будет. Глядишь, домой вернёшься.
Я смотрела на неё и впервые за три дня знала точно, откуда всё взялось.
— Какие девочки?
— Ой, Елена, не устраивай следствие.
— Я и не устраиваю.
Андрей потянулся за хлебом.
— Лен, она тебя дразнит. Ты же видишь.
— Двадцать три раза?
Он остановил руку.
— Что двадцать три?
Я достала телефон и открыла профиль.
— Двадцать три новых отзыва за три дня.
Андрей пролистал экран.
Улыбка у него исчезла.
Галина Петровна пожала плечами.
— Значит, не одна я считаю, что ты слишком много о себе думаешь.
— Ты только что сказала, что писала их сама.
— Один написала. Может, два. Я не считала.
— И «девочки помогли».
— Господи, какая разница? Никого же не посадили. Написали мнение.
Я открыла один отзыв.
— Здесь человек пишет, что был у меня шестнадцатого числа и заплатил семь тысяч за окрашивание.
— Ну и?
— Шестнадцатого я не работала.
Галина Петровна откинулась на спинку стула.
— Значит, ошиблась датой.
— Человек, которого не было, ошибся датой?
Андрей положил телефон передо мной.
— Лен, давай дома разберёмся. Мама, если это правда, это уже не смешно.
— Вот ещё, — сказала она. — Вы оба всё раздуваете. Я семью спасаю, а меня виноватой делают.
Я не стала ей объяснять, почему моя работа не является угрозой её семье.
За последние годы я объясняла это достаточно.
Я взяла телефон.
— Хорошо.
Галина Петровна прищурилась.
— Что хорошо?
— Теперь я знаю, что проверять.
На обратной дороге Андрей молчал минут десять.
Потом сказал:
— Мне всё равно кажется, она больше болтает, чем делает.
Я смотрела на номера машин впереди.
— Двадцать три аккаунта тоже болтают?
— Я не это имею в виду. Может, она написала пару отзывов, похвасталась, а остальные вообще не её.
— Может быть.
Он покосился на меня.
— Ты чего такая?
— Думаю, как это доказать площадке.
— Может, сначала маме сказать, чтобы удалила?
— А если не удалит?
— Удалит.
— А если часть писала не она?
Андрей постучал пальцами по рулю.
— Тогда в поддержку напиши.
— Напишу.
Он явно ждал продолжения. Ссоры, обвинений, требования немедленно ехать обратно.
Но мне уже было не до семейного суда.
Дома я открыла ноутбук и вытащила из рабочей сумки журнал.
Обычная толстая тетрадь в серой обложке. Я вела её по привычке, хотя основная запись давно шла через телефон. В тетради оставляла имя, время, услугу и короткую пометку, если клиент переносил визит или приходил на коррекцию.
Мне так было удобнее видеть неделю целиком.
Я начала с первого отзыва.
«Марина К. Посещение во вторник в 18:00. Сложное окрашивание».
Во вторник в шесть у меня была Наташа. Она пришла в 17:50, ушла около восьми. Фото результата стояло у меня в рабочей папке с разрешения клиентки.
Следующий.
«Светлана. Стрижка и окрашивание в пятницу утром».
В пятницу утром у меня были Ирина и Ольга. Между ними двадцать минут на уборку рабочего места.
Следующий.
«Людмила. Оплата наличными семь тысяч шестнадцатого числа».
Шестнадцатого кабинет был закрыт.
Я сделала таблицу: имя аккаунта, дата якобы визита, заявленная услуга, что было в журнале на самом деле.
Андрей сначала ходил по комнате, потом сел напротив.
— Ты все будешь проверять?
— Все.
— Это надолго.
— Поэтому и проверяю сейчас.
— Мама могла попросить знакомых поставить плохую оценку. Они могли просто что-то придумать. Откуда площадка узнает, кто у тебя был?
— Я не собираюсь просить их верить мне на слово.
Он взял журнал.
— А это что докажет?
— Сам по себе ничего. Но у меня есть история записей, переписка с реальными клиентами, переносы, оплаты, фотографии работ. А у этих отзывов есть конкретные даты и услуги. Пусть проверяют.
Андрей полистал несколько страниц.
— Ты это всё хранишь?
— Да.
— Я думал, ты просто имена записываешь.
Я посмотрела на него.
Вот это и было слабым местом плана Галины Петровны.
Она знала, что у меня есть профиль.
Знала, что люди читают отзывы.
Знала, что новые клиентки смотрят рейтинг.
Но она никогда не интересовалась тем, как устроена моя работа дальше входной двери.
Для неё я просто «крашу чужих баб».
К половине первого ночи я сверила все двадцать три отзыва.
В семнадцати были указаны даты, когда заявленного человека в записи не существовало.
В четырёх описывались услуги, которых я в эти дни вообще не делала.
Один аккаунт утверждал, что приходил ко мне дважды за неделю. В журнале на оба дня стояли другие люди, а между записями не было свободного окна.
Ещё один отзыв был настолько общий, что доказать по нему ничего было нельзя. Я отметила это отдельно и не стала притягивать его к остальным.
Потом собрала скриншоты в одну папку и написала обращение.
Без слов про свекровь.
Без «меня травят».
Без просьбы удалить всё, что мне не нравится.
Я перечислила даты, указала несоответствия и приложила подтверждения по тем случаям, где они были.
В конце написала, что считаю серию отзывов скоординированной и прошу проверить подлинность взаимодействий с моим профилем.
Перед отправкой перечитала два раза.
Андрей стоял у двери спальни.
— Отправляешь?
— Да.
— А если они откажут?
Я посмотрела на двадцать три строки в таблице.
— Тогда буду решать дальше.
И нажала кнопку.
Утром ничего не изменилось.
Отзывы висели на месте.
Рейтинг тоже.
В десять мне написала новая клиентка и спросила, правда ли у меня были «массовые жалобы в августе».
Я ответила, что площадка проверяет серию отзывов, и предложила посмотреть мои работы и реальные отзывы постоянных клиентов.
Она прочитала сообщение, но запись не сделала.
К полудню мне хотелось открывать профиль каждые пять минут.
Я запретила себе.
У меня сидела клиентка с фольгой на волосах. Потом пришла ещё одна. Между ними я только проверила почту.
Пусто.
Около четырёх Андрей прислал сообщение:
«Мама звонила. Говорит, ты на неё жалобу написала».
Я ответила:
«Я написала жалобу на отзывы».
Через минуту он позвонил.
— Она в ярости.
— Я работаю.
— Она говорит, у знакомой аккаунт уже ограничили.
Я остановилась у шкафа с краской.
— Значит, проверка идёт.
— Лен, может, ты теперь отзовёшь жалобу? Если отзывы удалят сами…
— Андрей, я сейчас с клиентом.
— Понял.
— И отзывать ничего не буду.
Я закончила разговор.
В шесть вечера пришло уведомление от площадки.
Сначала я увидела только начало: «Мы проверили ваше обращение…»
Открыла полностью.
Часть отзывов уже была снята с публикации. Остальные отправлены на дополнительную проверку.
Я обновила профиль.
Из двадцати трёх осталось семь.
Через час четыре.
Я ничего не писала Андрею.
Не звонила Галине Петровне.
Просто закончила последнюю запись и собрала инструменты.
В 22:37 я открыла профиль ещё раз.
Ложных отзывов не было.
Ни одного.
В уведомлениях стояло сообщение, что серия материалов удалена за нарушение правил площадки, а аккаунты, участвовавшие в фальсификации отзывов, заблокированы.
От подачи жалобы не прошло суток.
Я перечитала сообщение.
Потом открыла рейтинг.
Он снова показывал прежнюю историю моих реальных клиентов.
Утром Андрей вошёл на кухню уже одетый.
— Удалили?
— Да.
Я повернула к нему экран.
Он прочитал уведомление до конца.
— Все?
— Все двадцать три.
— Мама ночью звонила.
— Я слышала.
Телефон действительно вибрировал около одиннадцати. Я не ответила.
— Она говорит, ты её опозорила перед знакомыми.
— Я никому из её знакомых не писала.
— У одной заблокировали аккаунт. У другой тоже какие-то ограничения.
— Это решение площадки.
Андрей провёл ладонью по подбородку.
— Я не думал, что она реально столько людей подключила.
— А я думала, что ты поверишь ей после её собственных слов.
Он сел напротив.
— Я решил, что если назвать это шуткой, вы обе успокоитесь.
— Успокоилась бы только одна сторона. Та, у которой ничего не отнимали.
Он ничего не ответил.
Телефон снова завибрировал.
Галина Петровна.
На этот раз я включила громкую связь.
— Елена, ты довольна? — спросила она вместо приветствия.
— Отзывы удалены.
— Из-за тебя Валентине профиль заблокировали!
— Валентина была у меня клиенткой?
— При чём тут это?
— Она писала отзыв о моей работе?
На том конце послышалось раздражённое дыхание.
— Мы хотели, чтобы ты наконец поняла: семье тоже нужно время.
— Для этого вы придумали клиентов, которых у меня не было.
— Никто у тебя деньги не крал.
— У меня уже отменялись записи.
Галина Петровна заговорила быстрее:
— Вот всегда у тебя одно и то же. Работа, клиенты, деньги. Сын у тебя на каком месте?
Я посмотрела на Андрея.
Он сидел, опустив глаза на стол.
— Андрей взрослый человек, — сказала я. — Если его что-то не устраивает в нашей семье, он скажет мне сам. Через фальшивые отзывы мы больше разговаривать не будем.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. Я говорю, что будет дальше. Вы не вмешиваетесь в мою работу. Если вмешиваетесь, я опять защищаю её тем способом, который доступен.
Галина Петровна помолчала.
— Раньше ты другой была.
— Раньше вы ограничивались разговорами.
Я отключила громкую связь.
Андрей поднял глаза.
— Она теперь неделю со мной говорить не будет.
— Это уже ваши отношения.
Он поморщился, но спорить не стал.
Я закрыла ноутбук и поехала в кабинет.
Первой записи у меня в тот день не было. Та самая новая клиентка, которая накануне спрашивала про массовые жалобы, так и не вернулась.
Это тоже было последствием. Удаление отзывов не превращало прошедшие три дня в пустое место.
Я включила рабочий свет, разложила инструменты и открыла расписание.
В 9:18 пришло новое уведомление.
«Анна. Первичное окрашивание. Суббота, 12:00».
Запись была сделана через ту же площадку.
Я внесла имя в журнал и закрыла его.
На серой обложке осталась тонкая светлая полоска от постоянного использования.
Раньше эта тетрадь была для меня просто рабочей привычкой.
Теперь я точно знала её цену.
