Чужая наглость всегда имеет четкую геометрию и растет в геометрической прогрессии, если вовремя не ограничить ее бетонным забором. Мои две восьмиметровые теплицы стояли на ленточном фундаменте, были оснащены автоматическими форточками, капельным поливом и стоили мне четыреста пятьдесят тысяч рублей. Это не просто парники, это инженерные сооружения.
Я сидела на корточках возле грядки и вкручивала саморезы в металлические уголки высокой клумбы. Шуруповерт приятно вибрировал в руке, загоняя крепеж намертво. Земля, торф и перлит были смешаны в идеальной пропорции.
Мой муж Павел в это время возлежал в сетчатом гамаке, методично выковыривая зубочисткой застрявшую осу из электрической мухобойки. Процесс требовал от него огромных умственных усилий.
— Твои теплицы завтра снесём. Сестре нужно место под беседку, — объявил Павел, не отрывая взгляда от осиного трупика.
Заявление прозвучало буднично. Так сообщают о покупке хлеба.
Павел нехотя свесил ноги с гамака. На нем были растянутые на коленях спортивные штаны с катышками и футболка с полинявшим принтом волка, который теперь больше напоминал сутулую гиену. Муж почесал живот, придавая себе вид важного начальника.
— Понимаешь, семье требуется пространство для духовного объединения. Точка сборки родственников. А у тебя тут сплошной агропромышленный комплекс. Ирина заказала шикарную конструкцию, завтра утром привезут. Бригада по демонтажу стекляшек приедет к девяти.
В огороде есть такой наглый сорняк — повилика. У нее нет ни своих корней, ни листьев. Она просто накидывает свои бледные нити на соседнее растение, намертво впивается в его стебли и жадно вытягивает все соки, искренне считая чужой урожай своей личной заслугой.
— Демонтажа не будет, — я нажала на кнопку шуруповерта, утапливая шляпку самореза в металл.
— Решение принято, Вера. Хватит цепляться за мещанство, — Павел поправил сползающие штаны.
— Участок приобретен мной до брака. В выписке из Росреестра только моя фамилия.
— Мы одна ячейка общества! Ирина уже оплатила беседку.
— Пусть ставит ее на своих шести сотках.
— Ты эгоистка, застрявшая в земле! Пора смотреть на мир шире твоих помидоров.
На этом разговор зашел в тупик. Павел, считая миссию выполненной, ушел в дом.
Через час на участок прибыла золовка. Ирина шла по участку хозяйским шагом, на ходу нажимая кнопки на лазерном дальномере. Она подошла к моим теплицам и начала прицельно стрелять красным лучом в фундамент.
Я продолжала стягивать углы клумбы.
— Метр вправо придется отступить, — громко сказала Ирина пустоте, принципиально игнорируя мое присутствие. — Мангальная зона не влезает. Ничего, трактор фундамент сковырнет.
Ирина вытащила из дизайнерской сумки планшет со сметой, положила его на садовый стол и пошла проверять, где находятся уличные розетки.
Она не учла одной мелкой детали. Три дня назад я смотрела цены на дачи в нашем районе и наткнулась на знакомые фотографии. Участок Ирины был сдан в аренду на весь летний сезон. Арендатором выступил клуб заводчиков алабаев для проведения выездных тренировочных лагерей.
Сестра мужа получила единовременный платеж в триста тысяч рублей. Свою дачу она выгодно монетизировала, а отдыхать, жарить мясо и наслаждаться природой решила на моей территории, полностью за мой счет и на моих руинах.
Я подошла к садовому столу. На распечатке красовался логотип строительной фирмы, номер заказа и телефон бригадира. Конструкция пафосно называлась «Беседка Царский Скит с мангалом-кораблем».
Я достала телефон.
— Добрый день. Заказ номер 402, доставка и сборка на завтра, — сказала я в трубку.
— Да, слушаю, — ответил басовитый мужской голос.
— Я собственница участка. Отменяйте бригаду по демонтажу теплиц. Никакого сноса не будет.
— Как отменяем? Нам заказчик Ирина Сергеевна велела сносить.
— Ирина Сергеевна не имеет юридических прав на эту землю. Если ваши люди тронут мое имущество, я вызываю полицию по сто шестьдесят седьмой статье — умышленное уничтожение чужой собственности. Ущерб почти полмиллиона.
В трубке послышалось тяжелое сопение. Строители не любят Уголовный кодекс.
— Понял. Демонтаж отбой. А куда везти «Царский Скит»? Он уже на базе на манипулятор грузится.
Я продиктовала адрес участка Ирины. Тот самый, где сейчас бегали двадцать алабаев.
— Доставка по новому адресу будет стоить дороже, плюс неустойка за ложный вызов демонтажников, — предупредил бригадир.
— Оплата на месте. Заказчик Ирина Сергеевна вас лично встретит, — подтвердила я и сбросила вызов.
Утро следующего дня началось с гула тяжелой техники. К моим воротам подъехал трехосный манипулятор. В кузове громоздились массивные брусья, профилированный лист и гигантская чугунная конструкция, напоминающая гибрид мангала и чугунной баржи.
Павел и Ирина выскочили на крыльцо. На Павле был банный халат нараспашку, Ирина суетилась в шелковой пижаме.
— Заезжайте прямо на газон! — скомандовал Павел, размахивая руками. — Бейте стекла в парниках, потом разберемся!
Водитель манипулятора, крупный мужчина в спецовке, вылез из кабины, захлопнул дверь и оперся на капот.
— Никто ничего бить не будет.
— Я заказчик! Я плачу деньги! — Ирина бросилась к воротам. — Разгружайте немедленно!
Я спустилась с крыльца, на ходу доставая из прозрачного файлика бумаги.
— Доброе утро, — я кивнула водителю. — Я звонила вчера.
— Вижу, — водитель достал из кармана путевой лист. — Значит так. Демонтаж отменен собственником участка. Товар перенаправлен по адресу: деревня Сосновка, участок 42.
Ирина резко остановилась.
— Какая Сосновка? Моя беседка будет стоять здесь! Вера, ты в своем уме?
Я развернула листы и ткнула пальцем в синюю печать на выписке из ЕГРН.
— Участок принадлежит мне. Строительство без моего согласия незаконно. Беседка едет на твою землю, Ира.
— Я не могу поставить её у себя! — закричала золовка, забыв про конспирацию.
— Почему же? — я смотрела прямо на неё. — Там отличное место. Собаководам из клуба любителей алабаев будет очень удобно жарить сосиски в «Царском Ските» после тренировок. Триста тысяч за аренду должны покрывать мелкие удобства для постояльцев.
Павел, до этого момента строивший из себя хозяина усадьбы, судорожно запахнул махровый халат, пряча сутулую гиену на футболке от посторонних глаз.
— Какие алабаи? Ира, ты сдала дачу? А нам сказала, что там прорвало септик и жить невозможно!
— Это мои личные финансы! — огрызнулась Ирина, переводя бешеный взгляд с брата на меня. — Ты не имела права отменять бригаду! Я потратила двести тысяч на эту беседку!
— Ира, пора смотреть на мир шире моих помидоров, — ровным тоном произнесла я. — Точка сборки родственников теперь находится в Сосновке.
Водитель манипулятора кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Дамы и господа, лекция по семейной психологии окончена. С вас пятнадцать тысяч рублей за ложный вызов бригады демонтажников. Плюс двадцать пять тысяч за переадресацию груза в Сосновку. Итого сорок тысяч. Оплачиваем, или я сгружаю этот чугунный корабль прямо здесь, на проезжей части, и выписываю штраф за простой.
Павел сделал шаг назад.
— Я к этому не имею отношения. Заказывала Ирина.
Ирина уставилась на брата.
— Паша, у меня на карте только кредитные средства. Арендные деньги лежат на вкладе без права снятия. Заплати ты! Беседка же для всех нас!
— У меня нет сорока тысяч на доставку твоих дров! — возмутился Павел. — Ты сдала дачу, прикарманила деньги, а я должен платить за доставку?
— Время идет, счетчик тикает, — спокойно заметил водитель, почесывая затылок и доставая терминал для оплаты. — Каждые десять минут простоя — тысяча рублей.
Ирина торопливо достала телефон и начала переводить деньги с кредитной карты, теряя проценты за снятие наличных. Терминал выдал длинный чек.
Манипулятор зарычал двигателем и медленно развернулся, увозя «Царский Скит» в сторону Сосновки, прямо в объятия двадцати голодных алабаев.
Павел стоял посреди двора, плотно укутавшись в халат.
— Ты могла бы предупредить, — сказал он, глядя на ровные ряды моих теплиц. — Мы бы нашли компромисс.
— Компромисс с повиликой невозможен, Павел, — я свернула документы в трубочку. — Повилику уничтожают направленным гербицидом. Иначе она сожрет весь урожай.
Я развернулась и пошла к клумбам. Там лежал мой шуруповерт. Предстояло еще много работы, и на моей территории больше не было места для чужих сорняков.
