Четверо из шести мастеров перешли в новую точку Людмилы Павловны, и часть постоянных клиентов потянулась следом. Мне предлагали срочно перебить обещанную зарплату, но цифры были упрямее обиды: такую гонку мой салон бы не выдержал.
– Сотрудников твоих я переманила, – сказала Людмила Павловна и аккуратно положила вилку рядом с тарелкой. – Я договорилась сразу с четырьмя: Ольгой, Мариной, Леной и Викой. Через две недели они выходят ко мне. Я им плачу почти вдвое больше, поэтому всё получилось быстрее, чем я думала.
Мы ужинали у нас с Андреем. Обычный четверг, обычная запечённая курица, салат в стеклянной миске. Только моя свекровь пришла не в гости. Она пришла сообщить результат.
Я посмотрела на мужа. Андрей отвёл взгляд к тарелке и начал разглаживать пальцем край бумажной салфетки.
– Ты знал, что твоя мама разговаривает с моими мастерами? – спросила я.
– Она говорила, что открывает салон, – ответил Андрей. – Про конкретных людей я не спрашивал. Я вообще хотел, чтобы вы сами разобрались и не втягивали меня в эту историю.
Людмила Павловна усмехнулась.
– А что тут разбираться? Люди идут туда, где им лучше. Ты, Ирина, шесть лет держишь их на этих своих правилах: график согласовать, отпуск оформить, заявление подписать, всё по бумажкам. А я просто назвала нормальную сумму. Оказалось, этого достаточно.
Мне было сорок семь. Шесть лет назад я открыла салон на первом этаже девятиэтажки, в помещении, где до нас продавали детскую обувь. Первые полтора года сама красила волосы клиенткам, мыла пол по вечерам и по воскресеньям сверяла записи с оплатами. Потом появились шесть мастеров, администратор Татьяна, постоянные клиенты и наконец ощущение, что помещение перестало быть дорогой коробкой с зеркалами.
Людмила Павловна всё это время считала, что я слишком осторожничаю.
– В бизнесе надо быть смелее, – говорила она на каждом семейном празднике. – Деньги любят тех, кто не боится размахнуться.
Теперь она размахнулась в десяти минутах ходьбы от моего салона.
– Если они приняли ваше предложение, удерживать я никого не буду, – сказала я. – Только не надо изображать это как заботу о людях. Вы открываете конкурирующую точку и забираете готовую команду. Это называется именно так.
Свекровь откинулась на спинку стула.
– Я никого не забираю. Я показала им, сколько они на самом деле стоят. Если человек получает в одном месте шестьдесят, а в другом ему дают сто двадцать, что тут ещё обсуждать?
– Обсуждать можно много чего, – ответила я. – Что входит в эти сто двадцать. Какая ставка. Какой процент. Как оплачивается отпуск. Как меняется график. Когда зарплата. Что будет в слабый месяц.
– Вот поэтому у тебя люди и ушли, – перебила она. – Ты вместо денег опять перечисляешь условия.
Андрей поднял голову.
– Мам, может, хватит? Ты сказала, что хотела.
– Я как раз всё сказала, – отозвалась она и потянулась за сумкой. – Ира сама увидит. Через пару месяцев мои мастера ещё спасибо мне скажут.
Она особенно выделила слово «мои».
Утром на столе у Татьяны лежали четыре заявления.
Ольга пришла первой. За ней Марина, Елена и Вика. Никто не прятал глаза и не придумывал семейные обстоятельства.
– Ирина Сергеевна, мы правда решили уйти, – сказала Ольга. – Людмила Павловна предложила условия, от которых трудно отказаться. Я понимаю, что вам неприятно, но у меня кредит и дочь поступает осенью. Я не могу сделать вид, что разницы в деньгах нет.
– Делать вид и не надо, – ответила я. – Давайте согласуем даты и нормально передадим записи.
Марина заметно выдохнула.
Наверное, они ожидали скандала. Возможно, даже подготовились к нему.
Я согласовала с каждой последний рабочий день. Кто-то оставался до конца следующей недели, кто-то до середины ещё одной. Мы перенесли часть записей, обзвонили клиентов и закрыли хвосты по оплатам.
А вечером Татьяна закрыла дверь кабинета и положила передо мной лист с цифрами.
– Ты будешь делать встречное предложение? – спросила она. – Хотя бы Ольге. За ней половина окрашиваний уйдёт.
– Если я дам ей вдвое больше, завтра то же самое должна буду предложить остальным, – сказала я. – Иначе получится, что уйти выгоднее, чем остаться.
Татьяна сняла очки с цепочки и подвинула лист ближе.
Мы посчитали аренду, налоги, коммунальные платежи, фонд оплаты, расходники и обязательные закупки. Даже если урезать всё, что можно отложить, нашего резерва при такой потере загрузки хватало примерно на месяц.
– Максимум месяц, – сказала Татьяна. – Потом придётся что-то резать.
– Значит, за месяц мы должны понять, что у нас осталось живого.
Татьяна посмотрела на меня поверх очков.
– А отпуск оставшейся девочке? У неё билеты через десять дней. Если она уйдёт сейчас, нас вообще будет не хватать.
– Отпуск не трогаем, – ответила я. – Он согласован заранее. Пусть едет.
– Тогда тебе придётся снова вставать к креслу.
– Значит, встану.
Через две недели четыре рабочих места опустели.
В первый понедельник после их ухода телефон звонил почти без перерыва. Одни клиенты спрашивали, куда ушла Ольга. Другие просили записать к Марине и удивлялись, когда Татьяна отвечала, что мастер больше у нас не работает.
По волосам часть записей я взяла себе. Руки помнили всё быстрее, чем я ожидала. Сложнее было с ногтевым сервисом и теми процедурами, которые я сама никогда не делала. Там приходилось переносить людей, предлагать другое время или честно говорить, что сейчас принять не можем.
К обеду у Татьяны лежал лист с перечёркнутыми окнами.
– Уже семь отмен, – сказала она. – И трое попросили телефон нового салона.
– Если знаешь телефон, давай, – ответила я.
Она подняла на меня взгляд.
– Ты серьёзно?
– Они пришли к конкретному мастеру. Я не собираюсь прятать человека от его клиента.
В тот же день Андрей прислал мне фотографию. На ней Людмила Павловна стояла в своём новом зале между двумя рядами светлых кресел. На стене висела вывеска, в дверях были шарики, рядом улыбались все четверо моих бывших мастеров.
Под фотографией Андрей написал: «Мама просила передать, что открылись нормально».
Я убрала телефон в ящик.
Вечером у нас осталось три свободных кресла и почти пустая запись на четверг.
На следующий день я пришла раньше всех. Потом ещё раньше. Через неделю перестала считать, сколько лет не работала по десять часов у кресла.
Но салон не закрылся.
Мы уменьшили закупки, отменили новую рекламную съёмку, перенесли замену двух кресел и составили расписание так, чтобы не держать помещение открытым ради одного клиента поздним вечером. Зарплату тем, кто остался, я перечислила в обычную дату.
Когда одна из двух оставшихся мастеров собралась в отпуск, Татьяна ещё раз спросила:
– Точно отпускаем?
– Мы уже это обсуждали, – сказала я. – У человека билеты и согласованный отпуск. Если я начну менять правила только потому, что мне стало трудно, чем я тогда отличаюсь от человека, который считает договорённости украшением?
Татьяна хмыкнула.
– Хорошо. Тогда в четверг ты одна на два зала, а я буду встречать клиентов и одновременно изображать человека, у которого всё под контролем.
– Только не переигрывай. Нам ещё коммуналку платить.
Мы обе засмеялись, хотя смешного в цифрах было немного.
К концу третьей недели выручка перестала падать. Она была заметно ниже прежней, но уже не летела вниз каждый день.
Я впервые позволила себе не открывать таблицу дома после десяти вечера.
И именно тогда появилась Ольга.
Она пришла в салон почти в девять, когда Татьяна уже выключала свет в витрине. На Ольге было лёгкое пальто, хотя на улице ещё держалось тепло. Сумку она прижимала к боку двумя руками.
– Ирина Сергеевна, можно поговорить? – спросила она. – Я понимаю, что поздно. Если совсем не вовремя, я приду завтра.
– Заходи. Я как раз заканчиваю.
Татьяна посмотрела на меня, потом на Ольгу и без вопросов ушла в подсобку проверять кассу.
Ольга села на край кресла для клиентов.
– Я не знаю, как начать так, чтобы это не выглядело глупо, – сказала она. – Мы ошиблись.
Я не ответила сразу. Не потому, что хотела заставить её нервничать. Просто за месяц я успела много раз представить себе этот разговор и в каждой версии говорила что-то колкое. В реальности колкость оказалась бесполезной.
– Что произошло? – спросила я.
Ольга провела пальцем по ремешку сумки.
– Нам до сих пор не оформили договоры. Сначала Людмила Павловна сказала, что бухгалтер занят открытием и сделает всё через пару дней. Потом сказала, что месяц надо посмотреть, кто как работает. Зарплату обещали сто двадцать. Вчера был расчёт. Мне пришло сорок семь.
– За полный месяц?
– Почти. Она считает, что остальное должна доплатить после того, как клиенты окончательно подтянутся. Только когда они подтянутся, никто не знает.
Ольга говорила всё быстрее.
– График меняется вечером на следующий день. Если записей мало, она отправляет домой. Если внезапно есть клиент, может позвонить в выходной и сказать, что надо приехать. Марина дважды сорвалась к девяти утра после закрытия в десять вечера. Елена попросила оставить ей субботу свободной, потому что у матери юбилей, а Людмила Павловна сказала: «Семейные праздники бывают каждый год, а клиента можно потерять один раз».
Я слушала и отмечала про себя только одно: месяц назад я ничего этого не знала.
Я не ждала, пока у свекрови начнутся задержки. Не рассчитывала на это. Не строила план вокруг её провала.
Я просто пыталась дотянуть собственный салон до следующей зарплаты.
– И ты хочешь вернуться? – спросила я.
Ольга наконец посмотрела прямо на меня.
– Хочу спросить, возможно ли это вообще. Я понимаю, как ушла. И понимаю, что вы можете отказать. Но если есть шанс, я бы вернулась. Не за прежние деньги любой ценой. Я хочу понимать, сколько получу и когда. И хочу, чтобы то, что обещано, было записано.
– Я не буду делать вид, что мне было всё равно, – сказала я. – Мне было тяжело. И я не забуду, что четыре человека ушли одновременно. Но если ты хочешь говорить о работе, давай говорить о работе.
Ольга кивнула.
– Тогда скажите, что мне нужно сделать.
– Завтра после закрытия приходи ещё раз. Я подготовлю условия. Не обещание по телефону, а нормальный расчёт и проект договора. Посмотришь и решишь.
Она поднялась, потом задержалась у двери.
– Марина и Елена тоже думают уйти. Они не просили меня торговаться за них, но, если вы не против, я скажу, что можно прийти.
– Скажи только одно: если хотят разговаривать, пусть приходят сами.
– А Вика уже нашла другое место, – добавила Ольга. – Ей ближе к дому, и она решила назад не возвращаться.
– Это её выбор.
Когда дверь за Ольгой закрылась, Татьяна появилась из подсобки с кассовой лентой в руке.
– Я ничего не слышала, – сказала она. – Но почему-то очень хочется достать из шкафа папки для кадровых документов.
– Доставай три. Возможно, пригодятся.
На следующий вечер пришли все трое.
Ольга села первой. Марина устроилась рядом, не снимая куртки. Елена положила телефон экраном вниз и держала ладони на коленях.
Перед каждой лежала одинаковая папка.
– Сразу скажу, – начала я. – Двойную зарплату я не предложу. Если вы пришли за этим, мы зря потратим время.
Марина вздохнула.
– Мы уже сходили за двойной.
Елена бросила на неё короткий взгляд.
– Не начинай с шуток. Ирина Сергеевна имеет право вообще с нами не разговаривать.
– Конечно, имеет, – сказала Ольга. – Поэтому давайте послушаем.
Я открыла первый лист.
– Здесь ставка. Здесь процент. Здесь две даты выплаты. Вся сумма проводится официально и отражается в расчёте. Вот порядок согласования графика. Отпуск оплачиваемый, по графику отпусков. Если нужно поменять смену, это не делается сообщением ночью с требованием выйти утром. Форс-мажор бывает у всех, но он не может быть способом управления каждый день.
Марина наклонилась над бумагой.
– А если месяц слабый? Ставка остаётся?
– То, что указано в договоре, остаётся. Процент зависит от выручки, поэтому он может быть разным. Я не буду обещать сумму, которую не могу гарантировать.
– А если через два месяца снова станет тяжело? – спросила Елена. – Вы не начнёте потом напоминать, что мы вас бросили?
Вопрос задел точнее, чем я ожидала.
– Если я принимаю человека обратно, я принимаю его на работу, а не на вечное испытание вины, – ответила я. – Но доверие придётся собирать заново. И моё к вам, и ваше ко мне. Это тоже честное условие, просто его в трудовой договор не впишешь.
Ольга медленно перелистнула страницу.
– Здесь отпуск действительно оплачиваемый?
– Да. Так же, как был до вашего ухода.
– У Людмилы Павловны нам сказали, что отпуск можно взять, когда «встанем на ноги». Только непонятно, кто именно должен встать.
Марина сняла куртку.
– Я хочу вернуться. Мне надоело каждое утро проверять телефон и гадать, работаю я сегодня или нет.
Елена продолжала читать.
– Я тоже готова. Но мне важно заранее знать субботы хотя бы на две недели.
– Это можно закрепить в рабочем графике, – сказала я. – Если понадобятся изменения, их согласуем.
Ольга закрыла папку.
– Я подпишу.
Я достала подготовленные экземпляры договоров.
В этот момент открылась дверь.
Людмила Павловна вошла без звонка. На ней был светлый плащ и те самые крупные серьги, которые она надевала на открытие своего салона. Она остановилась, увидела троих мастеров за столом и сразу поняла, зачем они здесь.
– Значит, вот как ты решила поступить, – сказала она. – Дождалась, пока у меня будет сложный месяц, и забрала людей обратно.
Марина опустила глаза к папке. Елена выпрямилась. Ольга осталась сидеть.
Я встала из-за стола.
– Я никого не забирала. Они пришли сами.
– Конечно. А эти папочки сами на стол легли? – Людмила Павловна подошла ближе. – Ты весь месяц изображала благородство, а теперь переманиваешь их договорами.
– Договор не переманивает, – ответила я. – В нём просто написано, что именно человек получит и что от него требуется.
Свекровь посмотрела на Ольгу.
– Я тебе сказала, что доплачу. Мы только начали. Любой бизнес сначала раскачивается.
Ольга поднялась.
– Людмила Павловна, вы обещали другую сумму и оформление с первой недели. Я пришла к вам не на стажировку без срока. Я работала.
– И получила деньги.
– Я получила только часть.
– Потому что клиентов пока меньше, чем ожидалось.
– Но вы обещали фиксированную сумму, – сказала Ольга. – Если она зависела от количества клиентов, надо было сказать это до нашего ухода.
Свекровь перевела взгляд на Марину.
– И ты туда же? Я тебя брала без лишних вопросов.
– В этом и была проблема, – ответила Марина. – Вопросов надо было задать больше. И вам, и нам.
Людмила Павловна повернулась ко мне.
– Довольна? Настроила их против меня?
– Они взрослые люди. Месяц назад они выбрали ваше предложение, и я их не удерживала. Сейчас трое выбирают мои условия. Они не принадлежат ни мне, ни вам.
– Красиво говоришь, когда всё снова идёт в твою пользу.
– Месяц назад мне это было очень невыгодно. Но я всё равно подписала их заявления и согласовала даты ухода.
Она хотела что-то ответить, но Елена закрыла папку и придвинула её ко мне.
– Ирина Сергеевна, покажите, пожалуйста, где подписывать после ознакомления. Мне ещё нужно понять дату выхода.
Это было не демонстративно. Елена просто вернула разговор туда, ради чего пришла.
Людмила Павловна посмотрела на неё, потом на Ольгу и Марину.
– Вы ещё пожалеете. Когда она снова начнёт считать каждую копейку, вспомните мои слова.
– Я и сейчас считаю каждую копейку, – сказала я. – Именно поэтому обещаю только то, что могу выполнить.
Свекровь резко застегнула плащ.
– Андрей узнает, как ты со мной разговаривала.
– Расскажите ему дословно. Мне нечего добавлять.
Она вышла.
Никто за столом не произнёс победной речи. Татьяна принесла ручки, проверила даты в документах и напомнила, что неиспользованный отпуск при прошлом увольнении закрыли компенсацией, а после нового трудоустройства отпускной график нужно составлять заново.
– Вот за это я вас и боялась, – сказала Марина. – Вы даже в такой момент думаете про бумажки.
Татьяна поправила очки на цепочке.
– Бумажки обычно раздражают ровно до того дня, когда кому-нибудь требуется доказать, о чём договаривались.
На этот раз засмеялись все трое.
Через неделю их фамилии снова стояли в рабочем графике. Не на прежних местах автоматически, а в новых сменах, которые мы собрали вместе с Татьяной и двумя мастерами, оставшимися со мной в самый тяжёлый месяц.
Вика не вернулась. Она устроилась в другую студию ближе к дому и однажды прислала Ольге фотографию нового рабочего места. Я была даже рада, что хотя бы один человек из этой истории не пошёл обратно по знакомой дороге.
Андрей вечером сказал, что мать ищет, кому передать аренду помещения.
– Там почти некому работать, а платеж идёт, – объяснил он. – Она злится и говорит, что все её подвели.
Я закрыла ноутбук с графиком.
– Надеюсь, теперь ты не будешь говорить, что это просто наш женский конфликт и вы сами разберётесь.
Андрей потёр ладонью подбородок.
– Не буду. Я слишком долго делал вид, что нейтралитет ничего не меняет.
Мне не понадобилось отвечать.
На следующий день Татьяна принесла график отпусков на согласование. Рядом с фамилиями Ольги, Марины и Елены снова стояли даты. Обычные даты, которые можно заранее обсудить, подписать и потом выполнить.
Я поставила подпись и вернула лист Татьяне.
