— Женщина по своей природе создана для сохранения гнезда, а мужчина — для великих свершений. Поэтому квитанции за свет, новые шторы и колбаса теперь на тебе, а на мне — престиж нашей семьи.
Геннадий выдал эту мысль голосом лектора всесоюзного общества «Знание» и с грохотом бросил на кухонную клеенку массивные ключи с блестящим брелоком.
Я спокойно допила клубничный кисель. Мой муж по плотности характера и способности впитывать чужие аргументы всегда напоминал мне недорогой обувной фетр. Я уже пятнадцать лет заведую отделом в крупном магазине тканей, поэтому в сложных материалах и фактурах разбираюсь отлично. Геннадий трудится наладчиком на производстве, зарабатывает стабильно, но звезд с неба не хватает. До сегодняшнего вечера мы складывали зарплаты в общую шкатулку в серванте, откуда брали деньги на еду, бытовую химию и бензин для нашей старенькой семейной малолитражки.
— И в чем же теперь выражается наш престиж, Гена? — поинтересовалась я, внимательно разглядывая незнакомый брелок. — Ты приобрел цилиндр и трость, чтобы прогуливаться по району?
— Я взял машину. Настоящую. Из салона!
Геннадий гордо выпрямил спину.
— Огромный черный внедорожник. Двести лошадиных сил. Самая полная комплектация. Наша старая машина ушла в салон как первый взнос. Остальное — в кредит на пять лет.
Я быстро прикинула в уме цифры. Финансовая картина вырисовывалась крайне занимательная.
— Поздравляю с покупкой. Но я не совсем уловила связь между твоими новыми лошадиными силами и моей обязанностью покупать тебе еду за свой счет.
Муж снисходительно хмыкнул, присел на табуретку напротив и начал методично загибать пальцы.
— Смотри, Ира, мысли стратегически. Ежемесячный платеж по кредиту съедает ровно половину моей зарплаты. Еще четверть уйдет на бензин — аппетит у такого зверя приличный. Оставшаяся часть — это обязательная страховка, регулярные мойки, незамерзайка и обслуживание. Мой бюджет расписан под ноль ради нашего общего блага. Следовательно, бытовое обеспечение семьи полностью переходит в твою зону ответственности. Твоей зарплаты как раз хватит на коммуналку, продукты, бытовую химию и текущие нужды. Мы же семья, мы должны поддерживать друг друга.
— Какая стройная математическая модель, — восхитилась я. — Значит, ты ездишь на блестящей машине, а я за это кормлю тебя, оплачиваю воду, которую ты льешь в душе, и покупаю туалетную бумагу, которую ты используешь по прямому назначению?
— Ира, ну что ты сразу всё опошляешь! Это семейный автомобиль! Для нас! Я же ради нас стараюсь, чтобы не стыдно было в люди выехать.
— Замечательно. Семейный — это отлично. Давай ключи.
Я протянула руку. Рука Геннадия рефлекторно накрыла металл на клеенке.
— Зачем тебе ключи?
— Ну как же. Ты сам сказал — автомобиль семейный. Завтра вторник, мне на работу к девяти. Я поеду на нашей новой машине, чтобы поддержать имидж заведующей. А ты доберешься на трамвае, он как раз мимо твоей проходной идет.
Геннадий возмущенно крякнул и нервно затеребил край своей домашней футболки.
— Какая работа?! Ты в своем уме? Там габариты как у рейсового автобуса! Ты же ее поцарапаешь в первый день. Да и страховка… я только себя вписал. Чтобы дешевле вышло.
— Ах, только себя. Логично. Ну хорошо, а когда мы вместе поедем на этом чуде техники? В субботу за продуктами на рынок?
— В субботу не выйдет. Мы с Михалычем и Саней договорились на рыбалку рвануть. Я же обещал мужикам, что как только куплю нормальный аппарат, сам их повезу на дальние озера. Мы там с ночевкой. В воскресенье вечером вернусь.
Я встала и подошла к окну, чтобы лучше рассмотреть этого гениального финансиста.
— Гена, давай проясним ситуацию. Ты без спроса сдал нашу общую старую машину. Ты взял на себя огромный долг, чтобы возить свою персону на работу, а по выходным катать своих друзей на рыбалку. А мне предлагаешь в качестве почетного приза оплачивать твою жизнь в режиме полного пансиона. Я правильно излагаю твой размах?
— Ты вечно всё переворачиваешь! Жена должна быть тылом! Я мужчина, мне нужен статус! А ты из-за куска колбасы устраиваешь сцену. Мелочная ты, Ира. Не ожидал.
— А я не устраиваю сцену, Гена. Я просто констатирую факт. Твоя машина — это твоя личная игрушка. Моя зарплата — это моя зарплата. С завтрашнего дня я оплачиваю ровно половину коммуналки. Продукты я покупаю только те, которые ем сама. Твои рубашки стираются твоим порошком, если ты сочтешь нужным его купить. Если твоего бюджета не хватает на содержание твоего статуса и твоего желудка одновременно — выбирай еще раз. Либо сдавай машину обратно в салон и бери то, что тебе по карману, либо ищи подработку.
— Никуда я ее не сдам! И подрабатывать я не нанимался, я и так устаю на заводе! Посмотрим, как ты запоешь, когда в доме хлеб закончится! Сама прибежишь просить, чтобы я в гастроном съездил!
— Съездишь, — согласилась я. — За свои деньги. Спокойной ночи, статус ты мой.
Утром я ушла на работу в прекрасном настроении. В магазине тканей царила привычная суета, пахло шерстью и новой бязью. Моя коллега Зинаида, колоритная женщина с громким голосом и опытом трех разводов, внимательно выслушала мою утреннюю историю, пока мы перебирали рулоны с портьерной тканью в подсобке.
— Ирка, это классика жанра! — Зинаида ловко отрезала кусок плотного жаккарда. — Мой второй супруг, чтоб ему икалось, точно так же учудил. Притащил домой огромный профессиональный бильярдный стол. Поставил прямо посреди зала. Сказал, что это инвестиция в наш совместный досуг. А сам на следующий день заявил, что у него денег нет даже на проездной билет.
— И что вы сделали, Зинаида Марковна? — поинтересовалась Антонина, наша молоденькая продавщица-консультант, широко открыв глаза.
— Что-что. Накрыла этот стол клеенкой, поставила сверху гладильную доску и сказала: «Инвестиция заморожена до полного погашения долгов по питанию». Он неделю на пустых макаронах посидел, потом пошел по вечерам таксовать на своих «Жигулях». Ты, Ира, главное не сдавайся. Мужик всегда ищет, где протечь можно, чтобы не напрягаться.
Вечером после работы я зашла в крупный продуктовый магазин. Взяла корзинку и целенаправленно направилась к полкам. Выбрала кусок хорошей форели, свежую брокколи, спелые томаты, баночку маслин и упаковку хорошего листового чая.
У кассы я внезапно столкнулась с мужем. Геннадий катил впереди себя пластиковую тележку, в которой сиротливо лежали два увесистых пакета пельменей высшего сорта, три бутылки импортного темного пива, большая банка дорогих фисташек и кусок копченой грудинки. Увидев меня, он мгновенно подобрался и сделал вид, что мы не ругались накануне.
— О, Ируся! Как удачно мы встретились! — Он по-хозяйски придвинул свою тележку к ленте транспортера, оттесняя меня назад. — Я тут кое-что по мелочи взял на вечер. Давай, выкладывай свои овощи заодно, пробьем вместе одним чеком.
Он ловко вывалил свои пельмени и пиво на ленту, а затем сделал шаг назад и скрестил руки на груди в ожидании. Я молча поставила между его продуктами и своей форелью пластиковый разделитель с надписью «Следующий покупатель».
Кассир, уставшая женщина в фирменной жилетке, начала быстро сканировать покупки Геннадия. Аппарат ритмично пикал.
— Две тысячи четыреста пятьдесят рублей, — озвучила она итоговую сумму.
Геннадий небрежно кивнул в мою сторону.
— Заплати, Ира, у меня руки заняты.
— А у меня кошелек занят, — ответила я, глядя ему в глаза. — Оплачивай свои покупки сам, Гена, а то задерживаешь очередь.
Муж напряг скулы. Позади нас тяжело вздохнул грузный мужчина с тележкой, доверху наполненной детским питанием и подгузниками.
— Ира, прекращай этот балаган, — процедил Геннадий сквозь зубы, наклоняясь к моему уху. — Я карточку дома забыл в другой куртке.
— Какая неприятность. Придется тебе оставить всё это богатство здесь.
— Женщина, вы платить будете? — поторопила кассир.
— За свои продукты — обязательно. А этот мужчина сейчас сделает отмену.
— Граждане, ну вы разбирайтесь дома! — подал голос мужчина с детским питанием. — Люди домой после смены хотят!
Геннадий дернулся, резко похлопал себя по карманам куртки, извлек телефон и, яростно нажимая на экран, приложил аппарат к терминалу. Оплата мгновенно прошла. Значит, про забытую карту он нагло врал в надежде взять меня на испуг перед посторонними людьми.
— Пакет нужен? — равнодушно спросила кассир.
— Без пакета донесу! — рявкнул мой муж.
Он сгреб в охапку холодные пачки пельменей, зажал под мышкой бутылки и быстрым шагом направился к выходу. Я спокойно расплатилась за свою рыбу и не спеша пошла домой, наслаждаясь хорошей погодой.
На кухне меня ждала картина под названием «Скорбь добытчика». Геннадий сидел за столом, перед ним дымилась огромная глубокая тарелка. Он демонстративно громко жевал пельмени, всем своим видом показывая, как он одинок и не понят в этом жестоком мире.
Я достала разделочную доску, быстро запекла форель в духовке со специями и сделала легкий салат. Затем открыла холодильник и провела ревизию. Переложила его острые соусы, остатки горчицы и копченую грудинку на самую нижнюю полку. Свои продукты аккуратно разместила на уровне глаз.
Села ужинать. Аромат запеченной рыбы заполнил тесную кухню. Геннадий перестал жевать. Его пельмени, видимо, уже не казались ему пищей богов. Он поковырял вилкой слипшееся тесто и бросил тоскливый взгляд на мою тарелку.
— Специально рыбу купила, да? Знаешь же, что я с завода голодный прихожу, — буркнул он, не выдержав кулинарной пытки.
— Ты не голодный, Гена, у тебя полная тарелка еды. А рыба куплена вне твоего великого замысла. Приятного аппетита.
На следующий день в почтовый ящик бросили квитанции за квартиру. Я взяла калькулятор, высчитала ровно половину суммы до копейки, перевела эти деньги Гене на счет и положила стопку платежек на кухонный стол, аккурат поверх толстой инструкции по эксплуатации его нового внедорожника.
Вечером разразилась буря.
— Это что такое?! — Геннадий потрясал квитанциями у меня перед носом. — Какие три тысячи двести рублей?! Тут общий счет на шесть четыреста!
— Моя половина, Гена. Остальное — твое. Лицевой счет оформлен на тебя, ты основной квартиросъемщик.
— Я не могу сейчас платить за коммуналку! У меня завтра списание по автокредиту! У меня на счету осталось пять тысяч до конца месяца! Я на что бензин заливать буду?!
— Меня не интересуют твои финансовые трудности, вызванные покупкой предмета роскоши, к которому я не имею доступа, — невозмутимо произнесла я, снимая сухие листья с герани. — Не заплатишь вовремя — пойдут пени. Начнут звонить из управляющей компании лично тебе.
Геннадий возмущенно засопел. Он понял, что простая нахрапистость не сработала. Нужно было подключать группу поддержки. И он ее подключил.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла старшая сестра Гены, Тамара, и ее муж Валерик. Тамара была женщиной внушительной и грузной, любила массивные украшения и всегда точно знала, как должны жить другие люди. Валерик был полной ее противоположностью — щуплый, тихий, он в основном присутствовал рядом с женой в качестве сопровождающего лица.
Я сразу поняла, зачем они здесь. Геннадий нервно переминался в прихожей, помогая сестре снять необъятное пальто, и бросал на меня победоносные взгляды. Домашний суд присяжных явился усмирять взбунтовавшуюся жену.
Мы прошли на кухню. Тамара окинула строгим взглядом пустой стол. Гена, видимо, надеялся, что к приходу гостей я инстинктивно наготовлю салатов и запеку курицу с картошкой, но я пила свой зеленый чай с единственной мармеладкой.
— Чайку? — любезно предложила я гостям.
— Мы не чаи гонять пришли, Ирина, — сурово начала Тамара, усаживаясь во главе стола. — Гена нам всё подробно рассказал. Что у вас тут происходит? Что за дележка в семье?
Валерик скромно присел на краешек табуретки и с тоской посмотрел на мою мармеладку.
— А у нас не дележка, Тамара Сергеевна, — доброжелательно ответила я. — У нас финансовая оптимизация. Гена решил, что его зарплата теперь работает на имидж, а моя — на унитаз и счетчики за воду. Я с такой концепцией не согласилась.
— Ира, ты рассуждаешь как абсолютная эгоистка! — голос Тамары набрал децибелы. — Мужчине нужно расправлять крылья! Он купил хорошую, добротную машину. Да, в кредит. Но это же статус! Тебе самой приятно будет рядом с ним в такой машине сидеть!
— Я бы с огромным удовольствием посидела, Тома. Но машина застрахована только на Гену, а по выходным она полностью занята поездками на рыбалку с мужиками. Так что мой статус в этой семье — стоять на автобусной остановке с тяжелыми сумками.
Тамара на секунду сбилась с заготовленного ритма и строго посмотрела на брата. Гена нервно кашлянул.
— Тома, ну я же говорил, это временно…
— Неважно! — снова пошла в словесный натиск сестра. — Семья — это общий котел! Жена должна поддерживать мужа в трудную финансовую минуту, а не считать копейки. Ему сейчас тяжело, платежи баснословные. Вы должны сплотиться!
Я сделала глоток чая и внимательно посмотрела на родственницу.
— Вы абсолютно правы, Тамара Сергеевна. Семья должна сплотиться. Родная кровь, взаимовыручка — это святое понятие.
Геннадий довольно приосанился. Тамара победно вскинула подбородок, считая миссию выполненной.
— Я рада, что ты одумалась, Ира.
— Конечно одумалась. Я всё детально подсчитала, — продолжила я деловым тоном. — Чтобы Гене хватало на обслуживание его внедорожника, качественный бензин, страховку, его питание дорогими полуфабрикатами и его часть коммунальных услуг, ему не хватает ровно тридцать тысяч рублей в месяц. Моя зарплата расписана на мои нужды, тут я полностью пас. Но у Гены есть вы — его ближайшие кровные родственники. Его настоящая семья.
Тамара напряглась всем телом. Валерик втянул голову в плечи.
— Я предлагаю идеальный выход. Вы с Валериком просто скидываетесь брату по пятнадцать тысяч в месяц. Это же сущие копейки для того, чтобы ваш родной брат расправил крылья и не позорился перед знакомыми на старой машине. Вы же семья! Вы должны поддерживать его статус! Номер банковского счета Гены у вас есть.
Гости разом замолчали. Только настенные часы громко отсчитывали секунды.
Тамара начала часто дышать, ее массивные бусы угрожающе затряслись на груди.
— Сколько?! — выдавила она из себя сдавленным шепотом. — Пятнадцать тысяч?! С нас?! Да мы сами ремонт на даче второй год закончить не можем! С какой стати мы должны оплачивать его понты?!
— Ну как же. Общий котел. Взаимовыручка.
Тамара резко повернулась к брату, который вжался в спинку стула, понимая, что вектор обвинения внезапно сменил направление.
— Генка, ты совсем ополоумел?! — рявкнула любящая сестра. — Ты какого лешего взял машину не по средствам? Ты думал, за тебя кто-то другой твой кредит выплачивать будет?! Валерик, вставай, мы немедленно уходим.
— Да я… да я ничего у вас не просил! — возмущенно запыхтел Геннадий, вскакивая с места. — Это она всё придумывает! Мне не нужны ваши подачки! Я сам всё вытяну! Я хозяин в доме!
— Вытянет он, — фыркнула Тамара, натягивая пальто в прихожей с такой яростью, будто собиралась оторвать рукава. — Смотри, надорвешься, бизнесмен.
Дверь за родственниками щелкнула замком, а с лестничной площадки еще долго доносилось громкое возмущение сестры. Геннадий остановился посреди прихожей, тяжело дыша. Его мощная группа поддержки только что публично разнесла его стратегию в пух и прах.
— Спокойной ночи, кормилец, — сказала я, проходя мимо него в спальню.
В субботу утром я проснулась поздно, с удовольствием потянулась в кровати. Вышла на кухню сварить кофе. Геннадия дома не было. Я искренне удивилась — обычно в день долгожданной рыбалки он гремел снастями в коридоре еще с пяти утра.
На кухонном столе лежал обрывок бумаги с кривой надписью: «Ушел на завод. Взял дополнительные смены на выходные».
Оказалось, что математика — наука безжалостная и упрямая. Когда до аванса осталась неделя, а в кармане бренчала только мелочь на проезд, Геннадий пошел к начальнику цеха и выпросил себе тяжелую работу по субботам, за которую платили в полуторном размере.
Ближе к обеду у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер Сани, давнего приятеля мужа. Я ответила на вызов.
— Иринка, привет! Слушай, а Генка где? Мы ему звоним, он трубку постоянно сбрасывает. Мы уже мясо для шашлыка замариновали, удочки собрали. Ждем его, он же обещал нас на своем новом аппарате на Дальний кордон отвезти.
— Ой, Саш, какая неприятная неувязочка, — сочувственно вздохнула я в трубку. — А Гена не сможет поехать. Он на работе.
— Как на работе? Суббота же! Мы же две недели назад договаривались!
— Понимаешь, машина-то у него серьезная. Очень статусная. Требует соответствующих финансовых вливаний и жертв. Вот он и пошел этот статус поддерживать трудовым рублем. Сказал, что теперь по выходным будет трудиться на благо отечественного автопрома. Так что вы уж как-нибудь сами добирайтесь, на электричке.
Я положила телефон на стол и с удовольствием отпила горячий кофе.
Прошел ровно месяц.
Геннадий теперь работал каждую субботу без исключений. Возвращался домой уставший, молчаливый и пахнущий машинным маслом. В воскресенье он обычно долго спал, а потом шел во двор аккуратно протирать тряпочкой свою ненаглядную черную машину, на которой он теперь ездил строго от подъезда до проходной завода, тщательно экономя дорогой бензин.
Рыбалка с друзьями накрылась медным тазом — мужики обиделись на сорванные планы и теперь ездили без него, скидываясь на бензин владельцу старенькой «Нивы».
Квитанции за квартиру снова исправно оплачивались из его зарплаты. Полки в холодильнике перестали быть строго разделенными на зоны влияния, потому что Геннадий на практике быстро понял: питаться одними магазинными пельменями крайне дорого и разрушительно для желудка. А чтобы есть мой наваристый борщ и домашние котлеты с пюре, нужно просто молча переводить оговоренную сумму на карточку в день зарплаты и не рассуждать о великих делах.
Вчера вечером он пришел с очередной дополнительной смены, тяжело опустился на стул в коридоре, стянул рабочие ботинки и посмотрел на меня. Я в это время удобно устроилась в кресле и выбирала в интернет-магазине новые осенние сапоги.
— Ир, — глухо сказал он, глядя в пол. — У Сани юбилей в следующую пятницу. Они всем цехом в хорошую баню идут отмечать.
— Отличное мероприятие, — не отрываясь от экрана телефона, ровным тоном ответила я. — Хорошо вам попариться и отдохнуть.
— У меня денег на нормальный подарок нет, — выдавил он из себя, теребя шнурок от ботинка. — И на вход туда тоже скидываться надо прилично. Дай в долг до десятого числа?
Я отложила телефон на подлокотник кресла и внимательно посмотрела на его помятое лицо. Взгляд мужа был уже совершенно не императорский. Скорее, он напоминал взгляд человека, который внезапно осознал, что тяжелая корона ему слишком велика и сильно натирает шею.
— В долг? Конечно, Гена. Без проблем, — я открыла банковское приложение и перевела нужную сумму ему на счет. — Ты только не забудь, у тебя в понедельник очередной платеж по страховке жизни для кредита.
Геннадий тяжело вздохнул, покорно кивнул и побрел в ванную мыть руки, шаркая ногами по линолеуму.
Я вернулась к экрану телефона. Выбрала сапоги. Из натуральной кожи, на устойчивом каблуке. Я могла себе это позволить без малейших угрызений совести. Мои заработанные деньги оставались полностью моими, выходные дни — абсолютно свободными, а нервная система — крепкой и неповрежденной.
Мой муж получил именно ту статусную машину, которую так отчаянно хотел. И в довесок — именно ту жизнь, которая была строго необходима, чтобы эту машину содержать.
