— Я теперь тут живу, брат разрешил, а ты на раскладушке в прихожей перебьёшься! — с порога заявила Варвара и с грохотом прислонила к зеркалу свёрнутую брезентовую раскладушку.
Милена так и остановилась у вешалки с пустой обувной коробкой в руках. Спина после смены в поликлинике затекла, плечи ныли, хотелось просто переодеться в домашнюю кофту и вытянуть ноги.
А тут посреди прохода громоздились четыре огромных клетчатых баула. От них на всю квартиру несло сырым подвалом и приторными дешёвыми духами.
— Варь, ты чего? — Милена устало потерла виски и прислонилась плечом к косяку.
— Савелий утром звонил, сказал, у тебя в доме трубы меняют. Попросил пустить на две ночи в большую комнату. Какая ещё раскладушка?
— Мало ли чего Савушка наплёл, чтобы ты раньше времени не бухтела! — скривила рот Варвара, стягивая рыжие замшевые сапоги прямо на чистый половик.
— В гостиной у вас с балкона дует, мне там поясницу враз продует. Я в спальне лягу. А раскладушку я тебе специально с дачи захватила, видишь, какая заботливая! Потеснишься, не переломишься.
Замужем за Савелием Милена была пять лет. Сходились они уже зрелыми людьми, без особых страстей, но, как ей тогда думалось, основательно.
Двушка эта покупалась почти целиком на деньги Милены — она продала бабушкино жильё в области и добавила все свои сбережения.
Савелий доложил совсем крохи, да и те перехватил у приятелей по гаражу.
Правда, в самом начале свекровь Эвелина Наумовна пыталась хитрить.
Савелий тогда таксовал без оформления, за ним тянулись старые долги по закрытому автосервису, и мать уговорила записать квартиру на неё — мол, чтобы приставы не тронули.
Четыре года Эвелина Наумовна ходила гоголем и намекала, кто тут настоящая хозяйка.
Но прошлой осенью, когда свекровь попала в больничку с давлением и перепугалась до икоты, Милена дожала мужа и заставила переписать жильё на себя.
Свекровь тогда строго-настрого наказала не говорить об этом Варваре — боялась, что любимая дочка устроит грандиозный скандал.
Варвара про те перемены ни сном ни духом не ведала. И по старой памяти вела себя в квартире брата как полновластная госпожа.
— Ни в какую спальню ты не пойдёшь, — твёрдо сказала Милена и поставила коробку на тумбу.
— Там наши с мужем вещи и наша постель. Иди в гостиную, я тебе вязаный плед достану.
— Ещё чего! — Варвара поправила плюшевую кофту и без спросу двинулась по квартире.
— По-родственному надо делиться, Миленка! Брат сказал: располагайся как дома. А ты женщина работящая, спозаранку в свою поликлинику бежишь, тебе у входной двери самое место. Никого будить не будешь!
— Стоять! — Милена шагнула следом за золовкой.
— Ты чего это удумала? Хотя нет, какое там удумала — совсем совесть потеряла?
Но Варвара уже хозяйничала в спальне. Один из клетчатых баулов водрузила прямо на светлое покрывало.
Золовка распахнула дверцу шифоньера и бесцеремонно сдвинула вешалки с блузками Милены в один угол, сминая отглаженную ткань.
— А ну отойди от шкафа! — голос у Милены стал низким.
— Ой, не командуй! — отмахнулась Варвара, даже не поворачивая головы.
— Ты тут вообще кто? Приживалка областная! Квартира мамина, Савушка её сын, а я родная дочка. Так что прикуси язычок и убирай своё барахло с трельяжа! Мне кремы расставить негде!
Варвара широким жестом сгребла с полки у зеркала флаконы Милены и её любимую фарфоровую статуэтку. Всё это со стуком посыпалось прямо на край кровати.
— Ты что творишь, бессовестная?! — Милена схватила её за локоть.
— А ну положи на место!
— Руки убери, припадочная! — взвизгнула Варвара, вырывая локоть.
— Матери позвоню, она тебе мигом покажет, где раки зимуют! Сидит тут на всём готовом, ещё и понукает!
Я на этой кровати спать буду, там матрас мягкий, а у меня спина казённая!
— Спина у тебя казённая, а наглость своя собственная! — рубанула Милена, загораживая шкаф.
— Забирай свой баул и марш в гостиную, пока я с Савелием не поговорила!
— Да хоть обговорись! — потешалась Варвара, доставая из баула ярко-розовый халат с перьями на рукавах.
— Савушка мне сам ключи утром отдал! Мы с ним ещё на прошлой неделе всё порешали, пока ты в ночную дежурила!
Милена опустилась на табурет у туалетного столика. Пальцы сами собой сжали край дерева. Она секунду смотрела в одну точку, собираясь с мыслями.
Значит, за спиной договорились. Пока она сутки в регистратуре и по кабинетам бегала, муж с сестрицей её спальню делили.
Входная дверь скрипнула. У порога затоптались, зашуршали кульки с продуктами.
Явился Савелий. Да не один — за его сутулой спиной маячила Эвелина Наумовна в своей неизменной вязаной жилетке и с очками на цепочке.
— Ой, а чего это у вас тут крики на весь подъезд? — с порога завела свекровь, проходя в комнату.
— Луиза со второго этажа уже нос высунула, принюхивается! Стыдоба!
— Сава, иди сюда! — позвала Милена.
Савелий виновато переминался с ноги на ногу в проёме. Глаза прятал, теребил пуговицу на куртке.
— Ну Милен, ну чего ты сразу начинаешь… — пробубнил он себе под нос.
— Варьке пожить надо. По-человечески же прошу, свои люди.
— Две ночи из-за ремонта труб? — Милена смерила мужа взглядом.
— С четырьмя баулами зимних курток, тазами и кастрюлями?
— Да при чём тут трубы! — хмыкнула Варвара, уперев руки в бока.
— Сдала я свою квартиру! На целый год жильцов с севера пустила, они мне сразу за полгода вперёд кругленькую сумму отстегнули. А мне где прикажешь кантоваться? На вокзале?
Милена не спеша поднялась с табурета.
— То есть ты сдала своё жильё, чтобы жить в нашем? Да ещё и на моей кровати?
— Почему это в вашем?! — вмешалась Эвелина Наумовна, надвигаясь грудью.
— Квартира на мне числится, деточка! Ты бы гонор свой поумерила! Варваре деньги нужны. И между прочим, не только ей!
Она эти деньжищи взяла, чтобы Савушке кредитку да старые долги перекрыть! Он же тебе, привереде, боялся признаться, что опять в минус влез!
— Мам, ну зачем ты… — поморщился Савелий и сник ещё больше.
— А затем! — отрубила свекровь.
— Пусть знает, как семья друг за друга горой стоит! Варвара ради брата своим уютом пожертвовала. Так что, Милена, будь добра, уступи золовке спальню.
В большой комнате мы с Савушкой диван разложим, у меня от погоды голова кружится, я сегодня тоже у вас останусь.
А ты на раскладушке в проходе отлично поместишься. Не графских кровей!
— Вот именно! — поддакнула Варвара и принялась вешать свой розовый халат на дверцу шкафа.
— И вообще, Миленка, давай шевелись! Мы с дороги голодные, Савушка пельменей принёс. Ставь кастрюлю на плиту, да поживее!
— И сметанки достань, — деловито добавила Эвелина Наумовна, присаживаясь на край кровати.
— Только не той дешёвой, что ты обычно берёшь, а нормальной, густой. Савушка, сынок, иди разувайся, чего ты у косяка жмёшься как неродной? Ты же в своём доме!
Савелий кашлянул в кулак и покосился на жену.
— Милен, ты свари пельменей, правда. Мы на кухне посидим, всё обговорим. Ну потеснишься маленько, убудет от тебя, что ли? Варька нам деньгами помогла, надо благодарными быть.
В комнате стало слышно, как за стеной у соседей бубнит телевизор. Милена смотрела на эту троицу.
Нахальная Варвара с ярко намазанными губами, напыщенная свекровь в жилетке и муж, который трусливо разглядывал носки своих ботинок.
Ей вдруг стало так смешно и одновременно противно, что вся усталость после смены мигом улетучилась.
— Значит, в моей спальне будет спать Варвара, — тихонько, почти ласково произнесла Милена.
— В гостиной — вы, Эвелина Наумовна, с сыном. А я — у порога на брезенте с ржавыми пружинами, да ещё и пельмени вам подавать должна. И всё потому, что квартира якобы мамина?
— Не якобы, а мамина! — задрала подбородок Варвара.
— Мама хозяйка, кого хочет, того и селит! А будешь права качать — вообще к себе в область укатишь с одним узелком!
Милена повернулась к свекрови.
— Эвелина Наумовна. А вы дочке разве не похвастались? Или память от волнения отшибло?
Свекровь мгновенно пошла красными пятнами. Пальцы её дёрнулись к цепочке от очков.
— Чего это я должна перед ней отчитываться… — замялась она, вмиг теряя спесь.
— Свои люди, какая разница, кто там где записан…
— О чём это она, мам? — насторожилась Варвара, глядя то на мать, то на притихшего брата.
— Сава, ты чего язык проглотил?
— Варь, ну тут такое дело… — выдавил из себя Савелий, вжимая голову в плечи.
— Осенью, когда маму со скорой в больничку увезли, Милена настояла. Квартиру давно на неё переписали. Тут же её сбережения с самого начала были, вот мама и согласилась.
У Варвары вытянулось лицо. Она так и остолбенела с чужой кофтой в руках.
— То есть как… переписали?! — взвизгнула золовка.
— Мама! Ты отдала двушку этой ушлой?! А мне почему ни словечка не сказали?! Я зачем жильцов на год в свою хату пустила?!
— Да как тебе скажешь, ты же сразу вой на весь город поднимешь! — огрызнулась Эвелина Наумовна.
— И вообще, я думала, Милена совестливая! Она же нас на улицу не выгонит! Мы же родня!
— Ага. Родня, — согласилась Милена и шагнула к кровати.
— Вы неделю назад за моей спиной сговорились. Сдали Варварино жильё, поделили её выручку, притащили сюда баулы и решили определить меня на половик у двери. Очень по-семейному.
Она одним рывком застегнула молнию на клетчатом бауле Варвары и стащила его с покрывала на пол.
— Ты чего делаешь?! — заверещала Варвара, бросаясь к своим узлам.
— Не трожь мои вещи, там пальто зимнее!
— Засекай время, Варвара, — без пафоса сказала Милена.
— Даю тебе десять минут, чтобы забрать свои кастрюли и убраться отсюда. Не успеешь — будешь собирать их на первом этаже у мусоропровода.
— Савелий! — запричитала Эвелина Наумовна, хватая сына за рукав.
— Ты мужик или кто?! Приструни жену! Куда Варвара на ночь глядя пойдёт, там же северяне уже чемоданы разобрали!
— Милен, ну остынь, — забормотал Савелий, пытаясь перегородить проход.
— Ну погорячилась Варька с этой раскладушкой, ляпнула сдуру. Давай она в гостиной на диване ляжет, а? Мама домой поедет, а мы как обычно в спальне!
— Как обычно уже не будет, Сава, — оборвала его Милена.
— Ты ей утром свои ключи отдал. Ты знал, что она с четырьмя баулами на целый год едет. И ты мне в глаза врал про какие-то трубы.
— Да я хотел как лучше! — взмолился муж.
— Мне же долги закрыть надо было! Ты бы не дала, ты вечно каждую копейку считаешь, а Варька выручила!
— Вот пусть Варька тебя дальше и выручает, — сказала Милена.
— А ты, Сава, складывай свои рубашки к сестре в баул, раз вы так славно мою спальню поделили! У Эвелины Наумовны в хрущёвке вам троим места хватит.
— Ты меня из дома гонишь из-за какой-то ерунды?! — набычился Савелий, пытаясь включить хозяйский бас.
— Я тут пять лет полки прибивал! Я муж твой! Никуда я не пойду!
— Пойдёшь, — припечатала Милена.
— Ты тут пять лет на моей шее сидел, таксовал через день да в долги влезал. А теперь ещё и постель мою сестре подарил.
Живо собирайся, пока я соседа-участкового с третьего этажа не позвала! Он тебе популярно объяснит, где чей порог!
— Да подавись ты своими метрами, жадина! — брызнула слюной Варвара, сдергивая с дверцы свой розовый халат.
— Савушка, не унижайся перед ней! Пошли к маме, пусть эта скряга тут одна кукует!
Милена не стала ждать, пока они раскачаются. Подхватила первый баул за ручки, выволокла его в прихожую, распахнула входную дверь и с размаху вытолкнула клетчатую громадину на лестничную площадку.
Следом полетел второй узел. А за ним — гремящая ржавыми пружинами дачная раскладушка.
— Обалдеть! — раздался снизу восхищённый голос соседки Луизы, которая как раз поднималась по лестнице с мусорным ведром.
— Миленка, тебе подсобить или сама справишься?
— Справлюсь, Луиза, спасибо! — отозвалась Милена, выставляя за порог рыжие сапоги золовки.
— Тут гости дорогие съезжают, торопятся очень!
— Люди добрые, посмотрите на эту змею! — заголосила на весь подъезд Эвелина Наумовна, семеня на площадку и хватаясь то за сердце, то за дочкины котомки.
— Родного мужа с сестрой на мороз выставляет! Ни стыда ни совести!
— Идите-идите, Эвелина Наумовна, не задерживайтесь! — весело посоветовала соседка Луиза, опираясь о перила.
— А то сейчас и третьему баулу ноги приделают, будете до ночи по ступенькам свои кастрюли ловить!
Варвара выскочила на площадку в одних носках, прижимая к животу баночки с кремами, и принялась крыть невестку и брата последними словами.
Савелий собирался без лишних слов. Запихал в спортивную сумку свитера, сунул под мышку зимнюю куртку и у самого порога недовольно буркнул:
— Ты ещё пожалеешь, Милена. Сама прибежишь мириться, когда кран на кухне потечёт. Кому ты в свои годы нужна с таким характером!
— Ключи на тумбу положи, — только и сказала она.
— И чтобы завтра духу твоего тут не было. Оставшиеся тряпки я тебе с курьером к маме отправлю. А сантехника я из ЖЭКа вызову, он мне всяко дешевле твоих кредиток обойдётся!
Савелий швырнул связку ключей на полку у зеркала и вышел.
Когда за троицей закрылась дверь, а на лестнице стихли вопли Варвары и грохот стаскиваемых вниз баулов, Милена вернулась в спальню.
Поставила на полку фарфоровую статуэтку, аккуратно разгладила светлое покрывало и впервые за вечер с удовольствием вытянула ноги на собственной кровати.
Прошло два месяца. С Савелием они разошлись окончательно, а от соседки Луизы, чья племянница жила в одном дворе со свекровью, Милена недавно узнала дивные новости.
Северян из своей квартиры Варвара выставить не смогла — те оказались людьми тёртыми, пригрозили ей налоговой за сдачу жилья вчёрную и съезжать наотрез отказались.
Пришлось всей дружной компании тесниться в крохотной хрущёвке Эвелины Наумовны.
Мать спала в комнате, Варвара заняла диван на кухне, а Савелию, как истинному джентльмену и виновнику торжества, досталась та самая дачная раскладушка в узком проходе у санузла.
Пружины под ним скрипят на всю квартиру при каждом повороте, а Варвара по утрам пинает эту раскладушку по дороге к умывальнику, чтобы любимый братец не залёживался.
