— Ты только не начинай. Я порядок навела.
Ирина стояла в прихожей, не сняв куртку.
На табурете возле ванной лежала стопка лоскутов. Голубые квадраты, белые полоски, маленькие жёлтые цветы.
Она узнала ткань сразу.
— Это что?
Надежда Павловна выглянула из кухни с влажной тряпкой в руке.
— Твой старый плед. Очень удобно пыль вытирать. Хлопок ведь, не какая-нибудь синтетика.
Ирина медленно поставила сумку на пол.
Плед сшила её мать. Последнюю зиму, когда ещё могла подолгу сидеть за машинкой.
Мама собирала его из остатков ткани.
Голубые квадраты были от Ирининого детского сарафана. Белая полоска — от рубашки отца. Цветы — от занавески, висевшей на кухне в старой квартире.
— Некрасиво получается, — говорила мама, раскладывая лоскуты. — Зато всё знакомое.
Ирина смеялась:
— Красиво. Ты заканчивай, я заберу.
Плед вышел неровным. Один угол немного тянуло, по краю шла широкая строчка.
После маминой смерти Ирина часто укрывала им ноги, когда работала за ноутбуком.
Муж знал, откуда он.
Свекровь тоже.
Однажды Ирина рассказывала ей про голубую ткань, и Надежда Павловна ответила:
— Ну надо же. А я бы давно выбросила.
Тогда Ирина подумала: у каждого своё отношение к вещам.
Теперь смотрела на лоскуты и понимала, что дело было не в отношении.
— Вы его разрезали?
— А что с ним ещё делать? Лежит, пыль собирает.
— Он лежал в нашем шкафу.
— Вот я шкаф и разобрала. Максим попросил помочь с уборкой.
Из комнаты вышел муж.
— Ты уже приехала? Рано сегодня.
Ирина повернулась к нему.
— Ты разрешил маме резать мои вещи?
Максим посмотрел на лоскуты.
— Я сказал, лишнее можно убрать.
— Он был лишним?
— Ир, я не знал, что она…
— Да хватит вам, — перебила Надежда Павловна. — Плед старый, выцветший. Новый купите. Сейчас такие красивые продаются.
Ирина взяла один квадрат.
На краю сохранилась мамина строчка.
— Новый я куплю. Этот уже не куплю никогда.
Свекровь недовольно поджала губы.
— Опять трагедия на пустом месте. Я вам полдня квартиру убирала.
Последние месяцы Ирина жила так, будто всё время кому-то задолжала.
Максим потерял работу и никак не мог найти подходящую.
На одну вакансию было далеко ездить. На другой мало платили. На третьей начальник показался неприятным.
Ирина сначала поддерживала его. Потом начала брать дополнительные заказы: своей зарплаты на двоих и платежи за квартиру едва хватало.
Максим обещал:
— Ещё немного. Не хочу хвататься за первое попавшееся.
Надежда Павловна соглашалась.
— Мужчине важно не потерять себя. Ты пока помоги ему.
Ирина помогала.
А неделю назад муж рассказал, что у матери совсем плохо работает холодильник.
— На юбилей надо новый подарить. Она ведь сама никогда не купит.
Ирина долго считала деньги. Отложила поход к стоматологу, выбрала модель попроще.
Заказ оформила на своё имя. Доставка была назначена на субботу, оплата — при получении.
Свекровь уже освободила место на кухне.
— Извиниться вы можете? — спросила Ирина.
Надежда Павловна застыла с тряпкой.
— Перед кем?
— Передо мной.
— Я тебя не оскорбляла.
— Вы уничтожили вещь, которая мне дорога.
— Ир, мама же не специально, — сказал Максим.
Ирина посмотрела на ножницы, лежавшие возле лоскутов.
— Случайно разрезала на двадцать кусков?
Он замолчал.
Свекровь бросила тряпку в раковину.
— Всё. Больше помогать вам не буду. Сами живите в своей пыли.
Ирина осторожно собрала ткань в чистый пакет.
Ничего не ответила.
Потом достала телефон.
— Кому звонишь? — спросил Максим.
— В магазин.
Надежда Павловна поправила рукав кофты.
— Скажи им, чтобы раньше холодильник привезли. Я в субботу после двух занята.
Ирина дождалась ответа оператора и назвала номер заказа.
— Я хочу отменить доставку. Да, заказ тоже. Спасибо.
На кухне стало тихо.
Максим шагнул к ней.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Из-за пледа?
— Из-за того, что мои вещи здесь можно уничтожить, а я должна поблагодарить за уборку.
Надежда Павловна возмущённо подняла руки.
— Холодильник тут при чём? Ты подарок обещала!
Ирина убрала телефон.
— Я согласилась оплатить подарок, потому что могла немного помочь. Но сейчас вижу, что мне самой помощь нужна. И ещё отдых.
— Значит, наказываешь меня?
— Нет. Перестаю делать то, на что у меня уже нет сил и денег.
Максим покачал головой.
— Я перед мамой как теперь выгляжу?
Ирина устало села.
— Ты за сегодняшний вечер ни разу не спросил, как я себя чувствую. Всё переживаешь, как выглядишь.
Свекровь ушла.
В прихожей сказала, что Ирина мелочная и помнит обиды лучше добра.
Ирина не пошла за ней.
Максим ещё долго ходил по кухне.
— Можно было хотя бы до юбилея потерпеть.
— Я пять месяцев терплю.
— Я работу ищу.
— Тогда занимайся работой. А не обещай маме подарки за мой счёт.
Он сел напротив.
— Мне что, теперь грузчиком идти?
Ирина посмотрела на него.
— Не знаю, Максим. Я не выбираю тебе профессию. Я говорю, что больше одна не справляюсь.
Он отвернулся.
Ночью они легли в разное время.
Ирина долго не могла уснуть. Плакала тихо, чтобы не пришлось снова объяснять, почему старый плед стоил этих слёз.
В субботу Максим всё-таки поехал к матери.
С букетом и коробкой конфет.
Холодильник он не купил.
Вернулся поздно и почти сразу начал собирать спортивную сумку.
— Поживу у мамы. Нам надо остыть.
Ирина стояла в дверях спальни.
— Хорошо.
Он обернулся.
Кажется, ждал, что она остановит.
— Ты даже не спросишь, надолго ли?
— А ты знаешь?
Максим застегнул сумку.
— Пока нет.
— Тогда не спрашиваю.
Первую неделю без него Ирина по привычке готовила слишком много.
Потом научилась покупать продукты на одного человека.
Отменила дополнительные смены на ближайшие выходные. Записалась к стоматологу.
Денег больше не стало. Но исчезло ощущение, что она бежит и никак не может добежать.
Максим звонил.
Рассказывал, что мать обижена. Что жить порознь глупо. Что из-за тряпки нельзя разрушать семью.
Ирина слушала и понимала: он до сих пор разговаривает не о том.
— Дело не в тряпке, — сказала она однажды. — И даже не в холодильнике.
— А в чём?
— В том, что мне плохо, а тебе неудобно. И ты всё время предлагаешь исправить второе за счёт первого.
Он не ответил.
Лоскуты она отнесла маминой подруге, тёте Люсе.
Та шила всю жизнь.
Высыпала ткань на стол, долго перебирала.
— Плед уже не собрать, Ирочка. Маленькие куски. Но кое-что сделать можно.
— Что?
— Наволочку. На небольшую подушку. Если хочешь.
Ирина кивнула.
Через две недели забрала квадратную подушку с голубым центром, белыми полосками и жёлтыми цветами по краям.
Тётя Люся оставила один старый шов.
— Вот здесь твоя мама шила. Я трогать не стала.
Ирина провела пальцем по неровной строчке.
— Спасибо.
Весной она подала на развод.
К тому времени Максим устроился на работу. Оказалось, подходящие вакансии всё-таки существовали.
Он предложил попробовать ещё раз.
— Теперь всё будет иначе.
Ирина хотела спросить, что именно изменится.
Но устала вытягивать из него ответы, которые он сам никогда не пытался найти.
— Я не хочу, Максим.
Он посмотрел на подушку у неё на диване.
— Всё-таки из-за пледа.
Ирина покачала головой.
— Ты так ничего и не понял.
На свой день рождения она пригласила сестру и тётю Люсю.
Купила торт, заварила чай. Новая скатерть оказалась чуть короткой, и Ирина не стала перестилать.
Сестра устроилась на диване.
— Какая подушка хорошая. Можно под спину?
— Конечно.
Вечером, когда гости ушли, Ирина убрала чашки и открыла окно.
С улицы пахло дождём.
Она села на диван, положила рядом лоскутную подушку и впервые за долгое время не начала мысленно считать, кому ещё должна позвонить, что купить и где взять деньги.
Вещей у неё стало меньше.
Но теперь ни одну из них не требовалось защищать в собственном доме.
