— Только об одном прошу: если спросят, где мы познакомились, скажите, что у общих знакомых. Не надо рассказывать про прачечную.
Нина стояла перед зеркалом в примерочной, застёгивая молнию на тёмно-бордовом платье. Аркадий Сомов обещал ей тридцать тысяч за вечер в роли его невесты, а теперь объяснял, как ей положено говорить и улыбаться.
— Тогда уж и вы про прачечную не говорите, — ответила Нина. — Иначе странно получится.
— Вы ещё условия мне ставить будете? — Сомов посмотрел на часы. — До субботы два дня. Решайте, пока я не нашёл кого-нибудь посговорчивее.
Нина расправила платье на талии. Деньги были нужны, но она уже жалела, что согласилась.
С чего начались эти тридцать тысяч
В прачечной «Чистый берег» Нина Дементьева работала девятый год. Ей было пятьдесят два. Она принимала бельё, проверяла качество и иногда заменяла администратора. После смены обычно заезжала к матери: в её квартире ремонтировали ванную после протечки трубы.
Сомов обслуживался у них почти три года. Водитель привозил бельё из его загородного дома. Сам хозяин появлялся с жалобами: требовал срочно вернуть рубашку или скатерть. Однажды заявил, что сотрудники разорвали подкладку дорогого пиджака.
Нина достала бланк приёмки. Там уже было отмечено повреждение возле внутреннего кармана, а внизу стояла подпись водителя.
— Значит, он расписался, ничего не посмотрев, — сказал Сомов. — Это разве снимает с вас ответственность?
— Мы приняли вещь с повреждением и записали это до чистки. Можете сами осмотреть запись.
Он даже не посмотрел. Потребовал управляющую, пригрозил плохим отзывом и отказом от услуг. Светлана Андреевна проводила его до машины и вернулась недовольная.
— Можно было потише? Он нам за месяц столько заказов даёт, сколько иной клиент за год.
— Я ему не грубила. Если мы согласимся, что порвали подкладку, с нас же и деньги спросят.
Управляющая попросила Нину впредь сразу звать её. Клиента она удержала, но после этого каждый его визит превращался в проверку на терпение.
Нина прежде работала на ювелирном предприятии и двенадцать лет проверяла готовые украшения. В начале двухтысячных через её руки проходили сотни серебряных изделий. Потом завод закрылся, пришлось перейти сначала в швейную мастерскую, а позже — в прачечную. Сомов об этом не спрашивал.
Во вторник Сомов явился без водителя, положил на стойку пакет с рубашками и неожиданно спросил:
— В субботу вы свободны? Мне нужна спутница на закрытый аукцион. Представлю вас будущей женой. Посидите рядом, поговорите с гостями, вот и вся работа.
Нина решила, что ослышалась. Аркадий объяснил: на аукцион придёт бывшая жена с новым знакомым, и он хочет показать, что тоже устроил личную жизнь. Деньги обещал перевести сразу.
— Почему не пригласите знакомую? — спросила Нина.
— Со знакомой потом объясняйся. А с вами всё ясно: договорились, отработали вечер и разошлись. Вы же человек практичный.
У матери уже сняли старую плитку, а мастер ждал оплаты материалов. Нина не хотела опять занимать у сестры. Она потребовала, чтобы её не снимали для публикаций и ничего не обещали от её имени. Сомов согласился, перевёл деньги при ней, и телефон тут же сообщил о зачислении.
На кого было рассчитано представление
В четверг помощница Сомова отвезла Нину в салон, где их встретил Аркадий. Платье подобрали и оплатили. Нина забрала его домой в чехле, повесила в шкаф и приготовила свои выходные туфли: ходить весь вечер на непривычных каблуках она не собиралась.
В субботу водитель привёз Нину к старому особняку. На предаукционной выставке украшения лежали в застеклённых витринах, у входа проверяли приглашения. Сомов встретил её возле гардероба, оглядел платье и довольно кивнул.
Он владел торговыми помещениями и фирмой по поставке оборудования, а последние годы увлёкся старинным серебром: часть покупок оставлял себе, остальное продавал коллекционерам.
Сначала всё шло спокойно. Сомов представил Нину пожилым супругам, потом к ним подошла его бывшая жена с новым спутником. Она пожелала приятного вечера и отошла. Аркадий явно рассчитывал на более заметную реакцию.
— Знакомься, моя будущая супруга! Представляешь, я её нашёл не где-нибудь, а в прачечной. Она лично мои рубашки гладила. Решил: раз человек так старательно за мной ухаживает, надо брать в семью!
Приятель рассмеялся. Нина поставила тарелку на стол и посмотрела на Сомова.
— Аркадий, мы договаривались, что вы этого не рассказываете, — напомнила она негромко.
— Да ладно вам. Здесь свои. — Он повернулся к стоявшей рядом даме. — Зато такой жене подарки не нужны. Купил хороший утюг — и праздник.
Женщина рядом отвела глаза, остальные притворились, что заняты закусками. Сомов наклонился к Нине так, чтобы слышала только она:
— Не портите вечер. За такие деньги можно и шутку потерпеть.
Шутка, за которую пришлось отвечать
Нина отошла от гостей к витринам, но Аркадий последовал за ней. С ним были трое знакомых, в том числе Борис Петрович, невысокий седой коллекционер. Сомов раскрыл каталог на странице с украшениями и протянул Нине.
— Ну-ка, скажите нам, сколько может стоить такое? Пять тысяч? Или десять? Вы же каждый день имеете дело с дорогими вещами, хоть они и не ваши.
— Сейчас услышите экспертное мнение человека, который знает цену хорошему порошку!
— По фотографии вещь не оценивают, — сказала Нина. — Тем более если не видна оборотная сторона.
Борис Петрович не засмеялся. Он спросил, давно ли Нина работает в прачечной. Она ответила и добавила, что прежде занималась ювелирными изделиями.
— Слышали? Нам теперь ещё и украшения оценят. Нина, может, вы и картины реставрируете по выходным?
Когда начались торги, Сомов усадил Нину в первый ряд. Сам он обсуждал с соседом покупки и вскоре перестал замечать свою спутницу.
В перерыве Нина вышла в соседнюю комнату. У окна стоял Борис Петрович. На лацкане его серого пиджака блестела необычная для мужского костюма серебряная брошь — веточка с тремя листьями и ягодами.
— Вы всё-таки остались, — заметил он. — Я бы на вашем месте раньше ушёл.
— Вы мне тоже не помогли, — ответила Нина. — Хотя могли попросить вашего приятеля остановиться.
— Это я у Аркадия купил весной. Он привёз целую небольшую коллекцию. Сказал, старинное серебро из семьи одного коллекционера. Сегодня надел специально, хотел ему показать, что покупка не лежит без дела.
Нина попросила разрешения посмотреть брошь поближе. Мужчина расстегнул булавку, снял украшение с лацкана и положил ей на раскрытую ладонь. Крепление было крепким, листья — ровными, только край одного из них выглядел чуть грубее остальных.
Нина вспомнила похожую форму, но понимала, что могла ошибиться. Обвинять человека из-за внешнего сходства было бы глупо. Она вернула брошь.
— Если не возражаете, я бы посмотрела на знак мастерской. С лупой. Иначе мелкие буквы не разобрать.
Маленький знак на обратной стороне
Борис Петрович обратился к специалисту по ювелирным изделиям. Тот принёс лупу и предложил пройти к освещённому столу. Сам положил брошь на мягкую подложку и повернул обратной стороной вверх.
Нина долго всматривалась в крошечный оттиск рядом с застёжкой. Потом попросила специалиста взглянуть на первый знак.
— Похоже на букву «Б», — сказала она. — Если я не ошибаюсь, этот именник относится к две тысячи второму году. Следующие знаки должны обозначать изготовителя. На нашем предприятии их ставили в определённом месте, рядом с креплением.
Специалист взял лупу и после короткой паузы подтвердил, что знак действительно выглядит современным. Но сразу предупредил: по одному оттиску нельзя решить всё, особенно если вещь когда-либо ремонтировали.
— Я и не прошу решать, — сказала Нина. — Помню эту модель по работе. У нас одна форма давала небольшой наплыв возле нижнего листа. В нескольких партиях он повторялся. Вот здесь такой же. Посмотрите.
Борис Петрович всё ещё держался спокойно, но улыбаться перестал. Он достал телефон, открыл переписку с Сомовым и показал сообщение, в котором Аркадий называл брошь дореволюционной работой. За неё коллекционер перевёл сто двадцать тысяч рублей.
Специалист принёс каталог. Под номером двадцать семь обнаружилась почти такая же серебряная веточка, только без потемнения у застёжки.
Под фотографией значилось: конец XIX века, редкая работа неизвестной мастерской. Стартовая цена — четыреста восемьдесят тысяч рублей. Продавцом по документам выступал Сомов.
Специалист сообщил руководителю аукциона. Тот распорядился снять спорный предмет с выставки и осмотреть отдельно. Нине объяснили, что окончательного вывода сегодня не будет, однако проверить датировку необходимо.
Когда продали двадцать шестой лот, аукционист объявил короткий перерыв по решению организаторов.
Аркадий вышел из зала и увидел Нину у двери.
— Вы что здесь делаете? Я вас искал, — бросил Сомов.
— Мы разговаривали с экспертом, — ответил Борис Петрович. — Аркадий, откуда у тебя броши? Те, что ты продавал как старинные?
— Я же говорил: приобрёл коллекцию целиком. Что за допрос?
Руководитель аукциона объяснил, что двадцать седьмой лот снимают до проверки датировки. Сомов потребовал объяснений, услышал о сходстве с современной серийной моделью и повернулся к Нине.
— Это она вам наговорила? Женщина из прачечной? Вы хоть понимаете, кто перед вами стоит?
— Человек, который раньше работал с ювелирными изделиями, — ответил руководитель. — Мы проверяем вещь, а не её должность. Решение о снятии лота принимаем мы.
Сомов заговорил о репутации и приглашённых гостях. Борис Петрович убрал телефон в карман и сказал, что ждёт ответа и по своей покупке.
Аукционист возобновил торги и объявил, что двадцать седьмой лот сегодня не продаётся. Из зала спросили об остальной части коллекции Сомова, но ведущий предложил дождаться отдельного сообщения организаторов.
Деньги, которые пришлось вернуть
Возле гардероба Сомов догнал Нину. Она протянула гардеробщице номерок и ждала, пока та принесёт пальто.
— Вы довольны? — спросил он. — Я вас пригласил, одел, заплатил, а вы решили испортить мне продажу.
— Вы заплатили за то, чтобы я представилась вашей невестой. Про молчание, если увижу сомнительную вещь, разговора не было.
— Вы даже не эксперт. Вас никто не просил вмешиваться.
Нина надела пальто поверх платья. Ей хотелось высказать всё, что накопилось за три года, но рядом стояла гардеробщица.
— Я бы, может, и промолчала, если бы вы сами весь вечер не заставляли меня отвечать на вопросы про украшения, — сказала Нина. — А теперь разбирайтесь с аукционом.
К ним подошёл Борис Петрович с телефоном.
— Не уходи, Аркадий. Ты лично написал мне, что броши больше ста лет. Хочу увидеть документы, по которым ты это определил.
В понедельник Светлана Андреевна сообщила, что Сомов отказался от услуг прачечной. Нина показала переписку, где он сам предлагал ей роль невесты за деньги. Спор случился на частном вечере и к работе не относился. Управляющая сердилась, но наказывать Нину не стала.
— Ты хоть понимаешь, сколько он у нас оставлял? — спросила управляющая.
— Понимаю. Но я не могла вернуть ему старую дату на броши, даже если бы захотела.
Через четыре дня Нине позвонили из аукционного дома: попросили назвать бывшее предприятие и вспомнить коллег. Она разыскала Антонину Сергеевну, с которой не говорила несколько лет. Та обещала посмотреть старые заводские каталоги.
Каталог нашёлся через несколько дней. На странице выпуска 2002 года была фотография «Рябиновой ветки» и номер модели. Специалисты сравнили её с лотом, осмотрели клейма и особенности изготовления. Проверка подтвердила: датировка в аукционном описании ошибочна, брошь не дореволюционная.
Почти через три недели Борис Петрович сообщил, что Сомов сначала предложил ему обмен, но после письменной претензии и переговоров вернул сто двадцать тысяч рублей. Покупатель передал брошь обратно. По его словам, другие предметы из той же партии аукцион тоже отложил до проверки.
— Мы с Аркадием собирались вместе купить ещё одну коллекцию, — добавил Борис Петрович. — Теперь не стану. Пусть ищет другого партнёра.
— А вы сами почему тогда промолчали, когда он надо мной смеялся? — вдруг спросила Нина.
На другом конце связи стало тихо. Потом мужчина ответил, что повёл себя некрасиво и хотел бы извиниться. Она не стала его утешать, но извинение приняла.
В пятницу Нина заехала к матери. Мастер уже закрепил зеркало над раковиной, на полу сохла затирка. Мать спросила, хватило ли денег. Нина ответила, что за ремонт расплатились.
Вечером сотрудница аукциона предложила Нине оплачиваемую консультацию по нескольким изделиям начала двухтысячных. Она открыла расписание смен и согласилась приехать в свободный четверг.
На следующий день Нина снова принимала бельё в «Чистом береге»: пересчитала рубашки и записала количество в накладную. В списке постоянных клиентов имени Аркадия Сомова уже не было.
