— Твоя премия пойдёт на кредит моей дочери, это же общие семейные деньги! — заявила Аглая Терентьевна и поправила очки на цепочке.
Юлия так и зависла у плиты с лопаткой в руке. На сковороде тихонько шкворчали сырники.
За обеденным столом по-хозяйски развалились свекровь и золовка Инга. Муж Вячеслав пристроился на подоконнике и изучал узор на занавеске.
Суббота начиналась неплохо. Дочку ещё в пятницу вечером отвезли к тёще на оладьи. Юлия рассчитывала прибраться в их двушке да разобрать квитанции. Вчера ей перевели годовую премию.
Пахать ради неё пришлось весь квартал без выходных, зато сумма вышла кругленькая. Вечером Юлия похвасталась мужу — мол, закроем часть ипотеки и путёвку малой на лето возьмём.
Кто ж знал, что Вячеслав с утра пораньше побежит докладывать маме!
Вообще-то последние три месяца Юлия тащила весь быт на себе. Слава в начале зимы пришёл мрачнее тучи.
Пожаловался, что у них в цеху урезали смены и сняли надбавки. Денег в дом он приносил кот наплакал — едва хватало на проезд да его обеды.
Юлия мужа не пилила. Всякое бывает, семья ведь. Она без лишних слов гасила ипотеку со своей зарплаты, оплачивала коммуналку и покупала продукты.
Пару лет назад они настроили в её банковском приложении общий семейный профиль. Привязали туда карту Славы ради повышенных бонусов. Но проверять выписки мужа Юлии и в голову не приходило. Доверяла.
И вот в двенадцать дня в прихожей нарисовались гостьи. Без звонка, как водится. Инга сбросила у порога новенькое бежевое пальто и сразу прошествовала к столу.
— Ну а чего ты молчишь, Юлия? — не унималась Аглая Терентьевна, одёргивая вязаную жилетку с крупной брошкой.
— Славик сказал, тебе вчера деньжищи привалили. Немало ведь дали! А у Ингуси беда. Там проценты капают, коллекторы того и гляди трезвонить начнут!
— Пожа-а-алуйста, Юлия, ну войди в положение! — протянула Инга и поправила свежую укладку.
— Мне вообще-то вчера уже из банка звонили! Капец как давят! У тебя эти деньги зря лежат, а меня на счётчик поставят!
Юлия медленно положила лопатку на край плиты. Опустилась на табурет.
— Интересно получается, — с прохладцей сказала она.
— А на что, простите, кредит брали? На лечение?
Аглая Терентьевна тут же насупилась и сжала рот в нитку.
— Тьфу на тебя! Не каркай! — шикнула свекровь.
— Ингуся дело своё открыть пыталась. Закупила товар, трикотаж турецкий, хотела через интернет торговать. Ну, не пошло! Прогорела малая, с кем не бывает?
— Ага, трикотаж, — вставила Юлия.
— Вся кладовка у вас этими тюками забита?
— Ну, не всё сразу продаётся! — огрызнулась Инга.
— Сейчас все через интернет одеваются! Кто ж знал, что поставщик брак пришлёт? Там швы кривые, нитки торчат, никто брать не захотел!
— Вот именно, обманули девочку! — подхватила Аглая Терентьевна.
— Она так расстроилась, бедняжка. Пришлось ей путёвку горящую брать, нервы подлечить после такого стресса. На море съездила на недельку. Не в петлю же ей лезть из-за этих тряпок!
— Стресса? — Юлия покосилась на накрашенные губы золовки.
— То есть Инга набрала бракованного барахла, покаталась по курортам, а расплачиваться должна я? С какой стати?
— А с такой, что мы одна семья! — командирским голосом сказала свекровь и стукнула ладонью по ситцевой скатерти.
— У тебя с моим сыном бюджет общий! Значит, и премия твоя — это общие семейные деньги! Ингусе сейчас нужнее. Не обеднеешь, ещё заработаешь!
— Между прочим, я на эту премию три месяца без выходных пахала, — напомнила Юлия.
— С утра до ночи за отчётами сидела. Пока некоторые на пляже бока грели.
— Ой, ну не надо тут из себя героиню строить! — поморщилась Инга.
— Сидишь в тёплом кабинете, бумажки перекладываешь! Не мешки же ворочаешь. А у меня творческий кризис и долги!
— Ингуся у нас натура тонкая, ей режим не подходит, — поучительно добавила Аглая Терентьевна.
— Мы ей вчера с утра предлагали в регистратуру в поликлинику пойти, там место освободилось.
Так она в слёзы! Там же бабки скандальные, зараза кругом, сквозняки. Разве можно ребёнка в такой гадюшник толкать?
— Ребёнка? — подняла бровь Юлия.
— Аглая Терентьевна, вашей ма́лой двадцать восемь лет. Я в её возрасте уже ипотеку платила и дочку в садик водила.
— Ну ты сравнила! — фыркнула свекровь.
— Ты у нас женщина пробивная, двужильная. На тебе пахать можно! А Ингуся слабенькая, вся в покойного деда. Ей поддержка нужна, а не твои попрёки!
Юлия глянула на мужа. Тот вжался спиной в оконную раму и разглядывал носки своих домашних тапок.
— Слава, — позвала Юлия.
— Ты чего притих? Тоже считаешь, что моя премия должна пойти на курорты твоей сестры? А дочку мы летом вместо моря на балкон загорать отправим?
Вячеслав нехотя потёр шею.
— Да ладно тебе, Юлия, не начинай… — выдавил он.
— Ингуся же не чужая. Ну поможем раз, закроем этот хвост. Потом разберёмся. Мама дело говорит, деньги в семье должны работать на общие нужды.
— Ага. На общие, — повторила Юлия.
— А когда у нас в прошлом месяце стиралка полетела, где были ваши общие деньги? Я одна мастера вызывала и деталь оплачивала. Ты же сказал, что вам на заводе аванс задержали!
— Ну задержали! — дёрнул плечом Вячеслав и уставился в стену.
— Я ж не директор завода, Юлия! Что мне теперь, разорваться? Сейчас трудное время у всех!
— Вот именно! — вмешалась Аглая Терентьевна, победно зыркнув на невестку.
— Сын у меня с понятием, не то что некоторые! Ты мужа-то не шпыняй! Мужик на вредном производстве здоровье гробит, а ты ему копейкой попрекаешь!
— Я его три месяца содержу, вообще-то, — ровно заметила Юлия.
— И слова ему поперёк не сказала. Кормлю, одеваю, кредиты наши тяну.
— Ой, кормит она! — запричитала свекровь.
— Сырников нажарила и уже в грудь себя бьёт! Да сколько мужику надо? Тарелку супа налил, и сыт!
А жадность — это, деточка, последний порок. Мы же не просим у тебя зарплату отдать. Премия — это вообще шальные деньги, сверхурочные. Пришли и ушли!
— Да вы что, реально жадные такие? — возмутилась Инга и капризно скривила рот.
— Мне в следующем месяце за аренду студии платить нечем, и этот кредит висит! Слава, ну скажи ей! Ты же вчера обещал, что с премии всё закроем!
У Юлии даже спина затекла от такой наглости. Значит, они ещё вчера всё порешали. Муж ещё вечером, когда она радовалась переводу от начальства, уже прикидывал, как отдаст эти деньги сестрице.
— Обещал, значит? — тихонько переспросила Юлия.
— За моей спиной чужими деньгами распорядился?
— Да какими чужими?! — вспылил вдруг Вячеслав, отлипая от подоконника.
— Мы в браке! По закону всё пополам! Ты вечно свою копейку бережёшь, как Кощей!
У сестры беда, мать ночами не спит, валерьянку пьёт, а ты упёрлась со своим морем! Перебьётся малая без моря, на дачу к тёще съездит, огурцы поливать!
— Правильно, Славик! — подбодрила сына Аглая Терентьевна.
— Давно пора характер показать! А то совсем тебя под каблук загнала. Сидит тут, допрос нам устраивает, будто мы милостыню просим!
— Да уж, Юлия, я от тебя не ожидала, — поддакнула Инга, постукивая наманикюренным пальцем по клеёнке.
— Я к тебе со всей душой, как к родной. Думала, мы подружки. А ты из-за бумажек готова родственников утопить!
Юлия пару секунд смотрела на тарелку с сырниками. Ругаться, топать ногами или взывать к совести тут было бесполезно.
Эти трое смотрели на неё так, будто она зажала их собственную заначку. Юлия устало потерла виски, а потом дотянулась до комода и взяла телефон.
— Ну вот и умница, — сразу смягчилась Аглая Терентьевна, решив, что невестка сдалась.
— Сразу бы так, без концертов! Давай, переводи Ингусе по номеру телефона, чтобы без комиссии. Инга, диктуй свои цифры! Или у тебя, Славик, шаблон сохранён?
— У меня сохранён, мам, — оживился Вячеслав, подходя ближе к столу.
— Там лимит с общего счёта надо поднять. Это только Юлия со своего телефона может. Юль, открой доступ на полчаса, я сам со своей карты перекину, чтоб ты не возилась.
— И мне на такси до дома накинь немножко! — тут же спохватилась Инга.
— Я же не поеду в новом пальто на маршрутке! Там грязь такая на улице, забрызгают ещё!
— Конечно, деточка, накинет, — закивала мать.
— Не пешком же тебе топать по слякоти. И вообще, Юлия, положила бы ты нам сырников с собой в контейнер.
Ингуся дома не готовит, ей некогда, а тут всё равно напекла целую гору.
Юлия не проронила ни слова и открыла банковское приложение.
Палец привычно коснулся иконки «Семейный бюджет». Раньше она заходила только в свою вкладку да в раздел автоплатежей за квартиру. А сейчас ткнула в строчку «Карта Вячеслава — история операций».
Экран загорелся, и вниз побежали строчки за последние три месяца.
Юлия всмотрелась в текст. Никаких «урезанных смен» там и в помине не было. Аванс и расчёт с завода приходили Вячеславу день в день, копейка в копейку. Причём даже с зимними надбавками за вредность. И в тот же вечер после каждой получки почти вся сумма улетала двумя переводами. Один — с пометкой «Маме на лекарства». Второй, самый жирный, — по шаблону «Ингусе».
И так три месяца подряд. Пока Юлия кроила свою зарплату, отказывала себе в зимней куртке и покупала на ужин курицу по акции, её муж исправно спонсировал сестру и мать.
То-то Инга в обновках щеголяет, а свекровь на днях хвасталась, что зубы в платной клинике вставила!
— Ты чего там копаешься? — нетерпеливо поторопила Аглая Терентьевна.
— Две кнопки нажать! Семья ждёт!
— Сейчас, — не поднимая глаз, ответила Юлия.
— Уже нажимаю.
— Смотри не ошибись нулём! — хихикнула Инга, поправляя локон у лица.
— В большую сторону можно, в меньшую — нельзя! Мне ещё вечером с девочками в кафе посидеть надо, стресс снять после ваших разборок.
— Посидишь, доченька, обязательно посидишь, — ласково проворковала Аглая Терентьевна.
— Молодость одна, надо жить в удовольствие! Это мы с твоим братом люди рабочие, потерпим.
Юлия зашла в настройки семейного счёта. Первым делом отключила карту Вячеслава от общей копилки, где лежала её премия и отложенные на отпуск деньги.
Вторым нажатием сняла со своей карты автоплатёж за его кредитку, которой он пользовался в гараже. Переключила списание за коммуналку и интернет напрямую на личный счёт мужа.
А напоследок сделала три скриншота его переводов «Ингусе» и «Маме» и отправила их в общий семейный чат, где сидели все четверо.
У Инги и Аглаи Терентьевны на столе одновременно звякнули телефоны.
— Ой, пришло! — обрадовалась Инга, хватая свой аппарат.
— Сейчас посмотрю, сколько… А это что за ерунда?
Она вытаращила глаза на экран. Свекровь следом сузила глаза, сдвинув очки на кончик носа.
— Это что за картинки? — набычилась Аглая Терентьевна.
— Юлия, ты чего нам в группу накидала? Где перевод?
— А перевод уже был, — без нажима ответила Юлия и положила телефон на стол экраном вверх.
— Вон, пятнадцатого числа. И тридцатого. И в прошлом месяце два раза. Оказывается, у Славы на заводе никто зарплату не урезал.
Он вам за зиму столько перекинул, что ваш кредит можно было дважды закрыть.
Вячеслав у окна пошёл красными пятнами.
— Юлия, ты чего в мою карту полезла?! — взвизгнул он, дёрнувшись к столу.
— Кто тебе право давал мои выписки смотреть?!
— Приложение дало, Славик. То самое, где у нас, как твоя мама выразилась, общие семейные деньги, — парировала Юлия.
— Ты же три месяца сидел на моей шее, трескал котлеты за мой счёт и ныл, как вас начальник обдирает!
А сам всю зарплату втихаря сестрице сливал. На пальтишко новое да на курорты!
— Я не на пальто! — заорала вдруг Инга, вскакивая.
— Это мне Слава на раскрутку давал! Он мне брат, он верил в мой бизнес! А пальто по скидке было, вообще копеечное!
— По скидке? — Юлия ткнула пальцем в экран.
— А списание из модного торгового центра позавчера? Тоже на турецкий трикотаж ушло? Или на кафе с подружками?
— Да какое твоё собачье дело, куда оно ушло?! — рассвирепела Аглая Терентьевна, тоже поднимаясь из-за стола.
— Да как ты смеешь чужие деньги считать, сыщица проклятая?! Он брат! Он обязан сестре помогать!
У Ингуси жизнь не устроена, мужика нет, работы нет, а вы в своей двушке как сыры в масле катаетесь! Подумаешь, помог маме и сестре, велика беда!
— А чего ж ты мне не сказал, Слава? — Юлия пристально глянула на мужа.
— Пришёл бы и честно заявил: мол, Юля, ты тут вкалывай за двоих, плати ипотеку и корми меня, а я буду Ингусе красивую жизнь обеспечивать.
Чего ж ты врал про урезанные смены?
— Потому что ты бы сразу вой подняла! — огрызнулся Вячеслав, пятясь к холодильнику.
— Тебя же знаем! За каждую сотню удавишься! Только и слышно: ипотека, коммуналка, ребёнку сапоги! А у матери давление, у Инги депрессия! Им помогать надо, а ты тётка бессердечная!
— Конечно, я бессердечная, — согласилась Юлия и криво улыбнулась.
— Раз у тебя, Славик, такие деньжищи водятся, то с сегодняшнего дня ты сам платишь половину квартиры и всю коммуналку.
Я в приложении уже всё переключила. И доступ к моим счетам вам закрыла. Насовсем.
— В смысле — закрыла?! — опешила Инга.
— А мой кредит?! Мне послезавтра платёж вносить!
— А ты пальто своё новое сдай обратно в магазин, — посоветовала Юлия, поднимаясь с табурета.
— Или вот у мамы попроси, ей Слава на прошлой неделе кругленькую сумму на «лекарства» перевёл. А моя премия уже на закрытом вкладе под процентами. Снять нельзя.
— Как это на вкладе?! — ахнула свекровь, хватаясь за брошку.
— Ты когда успела?!
— Вчера вечером. Сразу как пришла, — соврала Юлия не моргнув глазом.
— На полгода положила, без права досрочного снятия. Так что, девочки, кина не будет.
— Славик, ты что стоишь как истукан?! — заголосила Аглая Терентьевна, поворачиваясь к сыну.
— Цыкни на неё! Кто в доме хозяин?! Заставь её сейчас же пойти в банк и закрыть этот вклад!
Вячеслав сунул руки в карманы домашних штанов, глянул на жену и вдруг сник. Он прекрасно знал: если Юлия перестала спорить и заговорила таким тоном — пиши пропало, обратно не отыграешь.
— Мам, ну как я заставлю, если там вклад без снятия… — пробубнил он, пряча глаза.
— Банк не отдаст. И вообще, зря вы сегодня припёрлись. Я же говорил, я бы сам её вечером уговорил по-хорошему…
— Ах, мы ещё и виноваты?! — взвилась Инга.
— Ты мне сам вчера пообещал: приезжайте с мамой, мы её вдвоём быстро дожмём! Мужик называется! Тряпка половая!
— Ингуся, не трогай брата, это всё она его запугала! — замахала руками свекровь.
— Ведьма расчётливая! Скрутила парня в бараний рог!
— Да пошла ты со своей премией, жмотина! — выкрикнула Инга, выскакивая в прихожую.
— Подавись своими копейками! Мама, пошли отсюда, тут кусок в горло не полезет!
— И пойдём! — гордо вскинула подбородок Аглая Терентьевна, но перед уходом всё-таки цапнула с тарелки два верхних сырника и сунула их в салфетку.
— Ноги моей больше в этом доме не будет! Живи со своей скрягой, Славик, раз она тебе родной матери дороже!
Гостьи одевались у порога с такой скоростью, будто за ними гнались.
Инга в спешке чуть не оторвала пуговицу на своём бежевом пальто, а Аглая Терентьевна всю дорогу до лестничной площадки причитала про неблагодарных змей, которых пригрели на груди.
Когда за ними захлопнулась дверь, Вячеслав нехотя поплёлся к столу. Опустился на табурет и придвинул к себе блюдо с оставшимися сырниками.
— Ну вот, довела мать, — недовольно буркнул он, протягивая руку к еде.
— Довольна? Могла бы и промолчать при них, не позорить меня. Потом бы сами разобрались.
Юлия взяла тарелку с сырниками прямо у него из-под носа и переставила на верхнюю полку шкафа.
— А мы уже разобрались, Слава, — сказала она.
— Сумка твоя дорожная на антресоли. Собирай шмотки и шагай к маме. Будете там втроём общий бюджет делить.
Вячеслав так и застыл с протянутой рукой.
— Ты чего, серьёзно? — он даже рот раскрыл.
— Из-за каких-то переводов семью рушить?!
— Не из-за переводов. А из-за того, что ты из меня три месяца дуру делал, пока я за двоих горбатилась, — отбрила Юлия.
— Я ведь себе сапоги зимние не купила, Слава.
В старых со сломанной молнией по сугробам бегала, потому что думала — мужу на заводе зарплату урезали, надо потерпеть, ипотеку вытянуть. А ты в это время сестрице курорты оплачивал!
— Да какие курорты, я ей на кредит давал! — попытался оправдаться Вячеслав.
— Откуда я знал, что она их на море спустит? Я же как лучше хотел, по-родственному!
— Вот и живи теперь по-родственному. У мамы в трёшке места много, — Юлия достала с антресоли большую клетчатую баульную сумку и кинула её на пол у входа.
— До вечера чтобы духу твоего тут не было. Я после обеда мастера вызвала личинку в замке менять.
— Да никуда я не пойду! — набычился Вячеслав.
— Тут и моя доля есть! Я тоже за эту квартиру платил!
— Платил, — кивнула Юлия.
— Ровно пятую часть от того, что вложила я со своими родителями. Хочешь делить через суд — давай.
Только я тогда все твои крысиные переводы приложу и чеки за три месяца, пока я тебя и твои кредиты в одиночку тянула. Посмотрим, сколько ты мне ещё должен останешься.
Вячеслав сначала хорохорился и думал, что жена пугает. Посидел полчаса в комнате, понажимал кнопки на пульте от выключенного музыкального центра, демонстративно посвистел.
Но когда к четырём часам действительно пришёл слесарь из жилконторы с ящиком инструментов и принялся высверливать замок, мужу пришлось спешно скидывать свитеры и джинсы в дорожную сумку.
Уходил он гордо, задрав нос, и на пороге пообещал, что Юлия ещё приползёт к нему на коленях, когда лампочку вкрутить некому будет.
К лету жизнь вполне наладилась.
В апреле они официально развелись, а вопрос с квартирой решился быстро — тёща помогла собрать нужные справки, и Слава без споров отписал свою скромную долю дочке, лишь бы бывшая жена не трясла с него долги за зиму.
Характер у бывших родственников, понятно, ничуть не изменился.
Аглая Терентьевна на каждом углу в квартале рассказывала соседкам, какая ей попалась расчётливая невестка — выгнала работящего мужика за то, что тот родной матери на таблетки копеечку подкинул!
Правда, жить у мамы под крылом Вячеславу понравилось не очень. Аглая Терентьевна в первый же месяц прибрала его зарплатную карточку к своим рукам по-настоящему.
Теперь он выпрашивал у неё даже на бензин и дешёвые сигареты.
А Инга заняла лучшую комнату, целыми днями крутилась перед трельяжем и требовала, чтобы брат возил её по подружкам на своей старой машине.
В конце мая, когда Юлия с дочкой паковали вещи к морю, телефон на комоде зазвонил. На экране высветился знакомый номер бывшего.
— Юль, привет… — приглушённо забормотал Вячеслав, а на фоне тут же послышался зычный голос Аглаи Терентьевны, требовавшей вынести мусорное ведро.
— Слушай, ты там как? Небось трудно одной-то? Я тут подумал… Может, я вечером заеду, кран на кухне посмотрю?
У матери в квартире совсем тесно, Инга опять кредит на какую-то косметику взяла, на меня вешают… Я уж осознал, Юль, погорячился тогда. Давай мириться, а?
Юлия аккуратно уложила в дорожную сумку новые детские сарафаны и панамку, глянула на солнечный зайчик на стене и задорно ответила:
— Ничего, Славик, потерпишь! Кран мне слесарь давно починил. А ты держись там — вы же одна семья, у вас всё общее!
