Аня заглушила мотор у самой калитки и еще с минуту возилась в салоне: пакет с углем на пассажирском сиденье лопнул по шву, и черная крошка ссыпалась прямо на коврик. Она сгребла, что смогла, ладонью, вытерла руку о старую газету и вылезла наружу. Пакет она прижимала к животу и старалась держать подальше от светлой куртки.
Сергей еще в пятницу вечером сказал, что в субботу задержится: на работе горел квартальный отчет, начальник рвал и метал. Приехать он обещал только к вечеру, с мясом из их любимой лавки и бутылкой красного. Аня даже обрадовалась, что успеет открыть дом без него, включить насос, протереть подоконники и не слушать, как он комментирует каждую паутину в углу.
Ольга стояла у своего забора с секатором в руке, но ничего не стригла. Она смотрела на Аню пристально и как-то неудобно, как смотрят на знакомую, которая вышла из кабинета врача с направлением в руке.
– Ты одна, что ли? – спросила она, хотя хлопнула всего одна дверца.
– Пока одна. Сергей вечером подъедет, у него завал на работе.
– Ну да, завал, – Ольга щелкнула секатором по воздуху и помолчала. – Странно, что муж тебе ничего не рассказал.
Аня перехватила пакет поудобнее и улыбнулась. Первым делом ей пришел в голову общий забор, который Ольга второй год собиралась переносить на полметра в их сторону. Потом скважина, потом председатель, который опять собирал деньги на щебенку для дороги.
– А что он должен был рассказать? Опять на дорогу скидываемся?
Ольга посмотрела мимо нее, на ее собственный дом, на занавеску в кухонном окне, и поджала губы.
– Ну, разберешься сама, – сказала она и отвернулась к флоксам так быстро, будто у нее на плите что-то убежало.
Аня постояла у калитки, глядя Ольге в спину, потом пожала плечами и пошла к крыльцу. Ключ провернулся в замке легко, без привычного скрежета, и она сначала обрадовалась, что Сергей наконец смазал его, как она просила еще весной.
В доме оказалось тепло, как будто здесь только что топили. После недели простоя оттуда обычно тянуло сыростью и старыми одеялами, а сейчас воздух стоял жилой, нагретый, с запахом детского шампуня. Аня бросила пакет с углем у порога, прошла на кухню и остановилась возле стола. Там стояла детская пластиковая кружка с синей машинкой на боку, а на дне подсыхал недопитый кефир.
У них никогда не было такой кружки. Детей в этом доме не было с тех пор, как они его купили, и посуда у них была вся одинаковая, белая, из одного набора. Аня взяла кружку двумя пальцами, повертела и поставила обратно, точно на влажный кружок от донышка.
Возле дивана в большой комнате лежал маленький рюкзак с отстегнутой лямкой, из кармана торчала пачка влажных салфеток. В ванной на сушилке висели две футболки. Одна, растянутая, с надписью про какой-то забег, была похожа на мужскую, вторая была женская, серая, с пятном от отбеливателя на подоле. Аня потрогала их: обе были сухие, хорошо простиранные, будто их повесили дня два назад и забыли снять.
В спальне она открыла шкаф и увидела на своей полке чужую стопку: колготки, детские шорты, пижаму с динозаврами. На кресле у окна, на ее кресле, где она обычно читала, лежала женская куртка темно-зеленого цвета, легкая, недешевая, с ключами в кармане. Когда Аня ее подняла, ключи звякнули, и на брелоке закачалась пластиковая буква «В».
Она набрала Сергея, и он не ответил. Набрала еще раз, и через гудок пришло сообщение: «На совещании, перезвоню». Аня написала ему одно слово: «Приезжай», а потом подумала и добавила: «Сейчас».
Сергей приехал ровно через сорок минут. Для человека, у которого горел квартальный отчет, он добрался из города подозрительно быстро. Аня отметила это про себя, сидя на веранде с зеленой курткой на коленях. Он вылез из машины с пакетом из лавки, улыбнулся ей от калитки и махнул рукой, а потом увидел куртку и перестал улыбаться. До крыльца он донес пакет, держа его чуть на отлете, как будто тот вдруг стал тяжелее.
– Кто здесь был? – спросила Аня.
– Ань, давай спокойно.
– Я пока очень спокойно спрашиваю. Я в тебя даже стулом не кинула.
Сергей поставил пакет на пол у ступеньки, и мясо в нем тяжело осело. Он посмотрел на куртку, потом на нее и сунул руки в карманы.
– Я хотел тебе сказать.
– Когда?
Он промолчал и долго чесал бровь, глядя куда-то на калитку.
– Сергей, кто жил в нашем доме?
– Не жил, а пожил несколько дней.
– Кто?
– Вика с сыном.
Аня сжала куртку так, что ключи в кармане хрустнули друг о друга.
– Какая еще Вика? – спросила она, и голос у нее сорвался на последнем слове. – Ты мне сейчас серьезно говоришь «Вика с сыном», как будто я ее знаю?!
Сергей сел на ступеньку спиной к ней и долго развязывал шнурок на кроссовке, хотя разуваться явно не собирался. Потом заговорил, не оборачиваясь, ровно и даже немного устало, как объясняют теще, почему не поменяли резину.
Вика оказалась знакомой его двоюродного брата Вадима. Муж от нее ушел несколько месяцев назад и оставил долги и съемную однушку, за которую было заплачено до конца месяца. А потом хозяин квартиры неожиданно объявил, что продает ее, и попросил освободить жилье за неделю.
– Ей с ребенком на улицу было идти, – сказал Сергей. – У нее ребенок маленький, Ань. Четыре года пацану.
– И поэтому ты решил поселить их у нас?
– Всего на пару недель. Пока она не найдет что-нибудь.
– И даже не позвонил мне?
Он наконец повернулся к ней. Лицо у него было терпеливое, и от этой терпеливости Ане захотелось швырнуть в него курткой.
– Ты бы сразу начала переживать. У тебя и так проверка на работе, Лариса на больничном, ты на работе до девяти сидишь. Я хотел сначала решить вопрос, а потом спокойно поставить тебя перед фактом.
Последние слова он сказал совсем мирно, почти ласково, и Аня встала со стула.
– Ты не поставил меня перед фактом, Сергей. Ты решил, что можешь сам распоряжаться нашим домом.
– Ну я же его не продал.
– А если бы продал? Ты бы тоже сначала решил, а потом спокойно объяснил?
Сергей нахмурился и поднялся со ступеньки, отряхивая джинсы.
– Ты из обычной помощи делаешь какую-то трагедию. Человеку было некуда идти. Что я должен был, ей отказать?
– Мне позвонить ты должен был!
Она прошла мимо него в дом, сдернула с сушилки обе футболки, вытащила из шкафа детские шорты и пижаму с динозаврами и стала запихивать все это в большой пакет из-под дачной рассады. Сергей вошел следом и встал в дверях спальни.
– Ты что делаешь?
– Собираю, раз ты не собрал.
– Аня, это чужие вещи, положи на место.
Он забрал у нее пакет спокойно и уверенно, как отбирают у ребенка спички, и поставил его на кресло, туда, где раньше лежала куртка. Аня посмотрела на пакет, на его руку, которая все еще держала ручку, и вдруг спросила совсем о другом:
– А где они сейчас?
– У Вадима. Я попросил их на выходные уехать в город.
Аня медленно кивнула и даже усмехнулась краем рта. Он позаботился обо всем: о Вике, о ребенке, о свободной субботе и о том, чтобы жена ничего не увидела. И прокололся на одной забытой куртке.
Она вышла на веранду, и через забор, за флоксами, мелькнула панама Ольги. Ольга стояла все там же с секатором и все так же ничего не стригла.
Насос в доме Аня так и не включила. Через час она взяла оцинкованное ведро и пошла к общему колодцу на углу улицы. Вода ей была не нужна, ей нужно было не оставаться с Сергеем в одних стенах. Ольга пришла туда минут через пять со своей пятилитровой бутылкой, увидела Аню и на секунду сбавила шаг, но разворачиваться было уже неловко.
– Ты знала про Вику? – спросила Аня, не дожидаясь, пока та поставит бутылку.
Ольга даже не попыталась изобразить удивление и стала крутить ворот, хотя Аня еще не вытащила свое ведро.
– Конечно, знала.
– Давно?
– Недели три. Может, чуть больше.
Аня посмотрела на нее, и Ольга, видимо, что-то прочитала у нее на лице, потому что заторопилась:
– Сергей сам ко мне подошел, сказал, чтобы я не волновалась, если увижу там людей. Он хотел помочь, Ань, по-человечески же.
– А почему ты решила, что мне об этом говорить не нужно?
– Так я думала, ты знаешь!
– А сегодня утром ты мне сказала, что странно, будто я не знаю. Значит, утром ты уже знала, что я не знаю.
Ольга отпустила ворот, и ведро внизу шлепнулось о воду. Она вытерла ладони о фартук, сначала одну, потом другую, долго и тщательно.
– Ань, я правда не хотела лезть в вашу семью. Вы люди взрослые, сами разберетесь.
– Ты уже влезла, когда решила молчать. Три недели ты здоровалась со мной через забор и молчала.
Ольга опустила глаза, подняла свою бутылку и покрутила крышку, хотя та была закручена. Аня взялась за ворот, вытянула ведро и расплескала половину себе на кроссовки.
– Вика здесь не две недели живет, – вдруг сказала Ольга, глядя на мокрые следы на досках.
Аня медленно повернулась к ней, держа ведро на весу.
– Что значит не две недели?
– Она здесь почти месяц. Я ж говорю, недели три я знаю, а до этого я в санатории была. Приехала, а у вас уже белье на веревке.
Аня поставила ведро на край сруба и ушла, оставив его там.
Вечером Сергей уехал в поселковый магазин за хлебом и солью, которую забыл купить, и Аня осталась в доме одна. Она открыла шкаф над раковиной, где они держали аптечку, и вместо их коробки с пластырями и активированным углем увидела целую полку детских лекарств. Там стояли сироп от кашля, почти пустой, жаропонижающее в свечах, капли в нос, две пачки чего-то от аллергии и наполовину выдавленная мазь от укусов. Их собственная аптечка нашлась ниже, задвинутая за кастрюли.
Аня вытащила все детские пачки и выставила их на кухонном столе в ряд, по росту, от самой маленькой к самой большой. Сироп она повернула этикеткой к двери. За несколько дней ребенок не выпивает целую бутылку сиропа и не изводит полтюбика мази от укусов, это Аня знала и без Сергея.
Сергей вернулся, бросил на стол батон и увидел лекарства. Пакет с солью так и остался у него в руке.
– Ты говорил, что они приехали несколько дней назад.
– Ну, я не считал.
– А месяц ты тоже не считаешь?
Он с размаху бросил ключи на стол, и они проехали по клеенке и стукнулись о бутылку сиропа.
– Ань, я не хотел каждый день тебе объяснять ситуацию!
– Почему?
– Потому что знал, что ты начнешь задавать вопросы. Вот такие, как сейчас.
– А ты боялся вопросов?
Сергей не ответил. Он отодвинул стул, сел и стал разглаживать пакет с солью на коленке. Аня стояла напротив, опираясь руками о стол, и между ними в ряд стояли лекарства чужого ребенка.
– Вика все это время жила здесь одна с ребенком?
Сергей кивнул, не поднимая головы от своего пакета.
– А ты где ночевал? Ты же мне говорил, что по четвергам ты у Вадима, что вы гараж ему перекрываете.
Он молчал так долго, что Аня успела услышать, как за забором у Ольги заработал телевизор.
– Иногда здесь, – сказал он наконец.
– Где здесь?
– Ань, на диване. Ну что ты сразу.
Аня выпрямилась и убрала руки со стола. Ей хотелось спросить еще про Вику, про ее куртку и букву на брелоке, про то, сколько вечеров он просидел здесь, пока она в городе грела себе ужин на одного. Вместо этого она смахнула со стола его ключи прямо в ладонь, взвесила их и положила перед ним.
– Что еще я не знаю, Сережа? – спросила она тихо. – Говори сейчас. Все, что есть.
– Больше ничего нет.
Он сказал это быстро и уставился на ключи. Аня молча стала складывать лекарства обратно в шкаф, по одной пачке, в том же порядке, в каком доставала.
***
Ночевал Сергей на том самом диване, и утром Аня обошла его по широкой дуге, когда шла открывать окна. Он делал вид, что спит, она делала вид, что верит, и так они продержались до обеда. Потом Сергей уехал на рынок за рассадой, которую никто не просил покупать. Через полчаса кто-то тихо, двумя пальцами, постучал по штакетнику у калитки.
За калиткой стояла молодая женщина лет тридцати, худая, в джинсах и мужской ветровке явно с чужого плеча. Мальчика она в этот раз с собой не взяла. В руках у нее был пакет с яблоками, и, увидев Аню, она заговорила сразу, еще до того как та дошла до калитки:
– Здравствуйте. Извините, пожалуйста. Я Вика. Я за курткой, там ключи от квартиры подруги… Извините, что вот так. Я понимаю, как это выглядит.
– Тогда объясни, – сказала Аня и открыла калитку.
Вика вошла боком, как в кабинет к начальству, и протянула пакет с яблоками. Аня пакет не взяла, и Вика так и несла его перед собой до самой веранды, а там поставила на ступеньку. Куртку Аня вынесла из спальни и положила на стол между ними, ключами вверх.
– Он сказал, что дом все равно пустует, – начала Вика, не трогая куртку. – Что вы приезжаете только на выходные, и то не каждые. Вадим ему про меня рассказал, а Сергей на следующий день сам позвонил и предложил. Я даже не просила.
– А на выходные он вас куда девал?
– Мы к подруге ездили, в город. Он говорил, что вам нужно отдыхать, что вы очень устаете.
Вика опустила глаза на куртку и потрогала молнию.
– Он сказал, что вы оба так решили.
Аня закрыла глаза и посидела так несколько секунд. Где-то у Ольги заработала газонокосилка, потом заглохла.
– Мы ничего такого не решали, – сказала она. – Я вчера узнала, что ты вообще существуешь.
Вика побледнела так, что у нее на носу проступили веснушки.
– Он говорил, что вы не против. Он прямо так и сказал: Аня только рада, ей даже спокойнее, что дом не пустой стоит.
– А ты ни разу не спросила меня лично? Телефон мой не попросила?
– Мне было неудобно.
– Мне сейчас тоже неудобно, – сказала Аня. – Сижу у себя на веранде и знакомлюсь с женщиной, которая месяц стирала в моей ванной.
Вика вспыхнула до самых ушей и схватила со стола куртку.
– Я сегодня же начну искать другое жилье. Мы с Темой уедем, я Вадима попрошу, у него теща… Я правда думала, что вы знаете!
Она уже встала и неловко совала руку в рукав, путаясь в подкладке, и ключи с буквой «В» колотились о край стола. Аня посмотрела на эту возню и вдруг поймала ее за локоть.
– Подожди. Сядь.
Вика послушно села, так и оставшись наполовину в куртке.
– Ты здесь ни при чем, – сказала Аня. – Он мне сказал, что вы пару дней пожили, тебе сказал, что я рада, Ольге сказал, чтобы не волновалась. А сам уехал на рынок за рассадой. Он нас с тобой лбами столкнул и стоит в сторонке, ждет, пока мы между собой договоримся.
Вика ничего не ответила. Она медленно вынула руку из рукава и положила куртку обратно на стол, а потом совсем тихо спросила:
– А Тема может пока тут побыть? Он у подруги все время ревет, там кошка, у него аллергия.
– Пусть пока будет, – сказала Аня и сама удивилась, как быстро у нее это вышло.
Когда Сергей вернулся с двумя ящиками помидорной рассады, Вики уже не было, а на столе на веранде лежал пакет с яблоками. Он покосился на пакет и спросил, кто приходил.
– Вика. За курткой.
Сергей поставил ящики на землю так аккуратно, что ни один горшочек не накренился, и вытер руки о джинсы.
– И что она?
– Она сказала, что я рада. Что мы оба так решили. Это ты ей так сказал, Сережа.
Вечером Аня позвонила на работу и взяла три дня за свой счет. Начальница поворчала в трубку про отчеты, но отпустила. Сергей слушал этот разговор из кухни и, когда Аня положила трубку, спросил, зачем ей это.
– Затем, что я хочу понять, что тут у меня происходит, – ответила она. – Раз уж мне никто не рассказывает.
Разговор про деньги случился на следующий день, после ужина, который никто толком не ел. Аня спросила, зачем он вообще все это устроил. Сергей долго ковырял вилкой холодную картошку, потом отложил вилку.
– Вика попросила помочь с машиной. У нее от мужа осталась старая «девятка», он ее даже переоформить не успел. Ей деньги нужны были срочно, на аренду, на залог. Я ее продал через знакомых.
– И?
– И за нее дали копейки, Ань. Там ржавчина по порогам, коробка хрустит. Этого не хватило бы даже на первый месяц.
– И ты добавил.
– Я добавил, – сказал он. – А потом выяснилось, что квартиру она так и не нашла, хозяйка сдала другим, кто больше дал. Ну и я решил, пусть пока поживут здесь, раз деньги уже у нее.
Аня отодвинула от себя тарелку с остывшей картошкой.
– Ты ей дал деньги?
– Да.
– Сколько?
Он назвал сумму, и Аня сразу ее узнала: ровно столько у них лежало на общем счете на отпуск. Они откладывали эти деньги с февраля, с ее премии и с его подработок, и в сентябре собирались в Кисловодск.
– Сергей, ты снял наши деньги без моего ведома?
– Я собирался вернуть.
– Когда?
Сергей встал и пошел к раковине, хотя мыть было нечего. Аня достала из кармана телефон, открыла банковское приложение и стала листать историю. Пальцы у нее были холодные и плохо попадали по экрану. Снятие она нашла сразу, а ниже увидела еще переводы: пять тысяч, восемь, пятнадцать, снова пять. Все уходили одной и той же Виктории Андреевне С., с пометками «Теме на садик», «на лекарства», «на продукты».
– Это что? – Аня развернула телефон экраном к нему. – «Теме на садик»? Ты ей уже и садик оплачиваешь?
– Ань, ну там копейки. Пацану надо в сад ходить, она же работу ищет.
– Это уже не помощь на пару недель, Сергей! Это ты, получается, второго ребенка завел, только мне не сказал!
Он отошел от раковины, сел напротив, совсем близко, и заговорил тихо, как будто их кто-то мог подслушать.
– Я просто хотел сделать все правильно. Чтобы по-человечески. Тебе этого не понять, у тебя все всегда по полочкам.
Аня посмотрела на него, на аккуратно закатанные рукава, на часы, которые она подарила ему на сорок пять лет.
– Ты хотел выглядеть хорошим человеком за мой счет, – сказала она. – Вике ты хороший, Ольге ты хороший, Вадиму ты хороший. А платит за все это Кисловодск.
Сергей хотел что-то ответить, но только махнул рукой и ушел курить на крыльцо, хотя бросил три года назад.
Через два дня Сергей сам предложил собраться всем вместе. Он ходил по дому с видом человека, который нашел выход, и говорил, что надо просто сесть, спокойно все обсудить и закрыть вопрос, а то все друг другу что-то пересказывают. Аня сначала сказала, что ни на какие собрания в собственном доме не пойдет. Но потом все-таки вышла на веранду, когда увидела у калитки Ольгу в чистом фартуке.
Вика пришла последней и привела с собой Тему. Мальчик тут же убежал к качелям за домом, а Вика, пока усаживалась на краешек табуретки, несколько раз оглянулась в ту сторону. Ольга принесла банку малинового варенья и поставила на середину стола, но открывать ее никто не стал.
Сергей стоял, хотя все остальные сидели, и держал руки в карманах.
– Я вас всех позвал, чтобы мы закрыли эту тему, – сказал он. – Я никого не хотел обманывать. Так вышло, что ситуация немного вышла из-под контроля, я не успевал всем все объяснять…
– Сергей, ты мне другое говорил, – перебила его Ольга.
Он повернулся к ней с таким видом, будто она перепутала день.
– Что именно?
– Что Аня все знает и согласилась. Ты мне прям у колодца сказал: Аня в курсе, Оль, ты ей только лишний раз не напоминай, она переживает.
Вика подняла голову и посмотрела на Сергея.
– Мне ты то же самое говорил. Что Аня рада.
Аня промолчала. Она взяла со стола банку с вареньем и стала крутить ее в руках, разглядывая косую наклейку, подписанную Ольгой от руки: «Малина, 23 г.»
Сергей переводил взгляд с одной женщины на другую и улыбался, но улыбка у него вышла кривая, на одну сторону.
– Девочки, ну вы чего. Я просто пытался всех успокоить. Каждая бы начала переживать, звонить, выяснять. Я хотел, чтобы всем было нормально.
Ольга тяжело поставила локти на стол и подалась вперед.
– Ты не успокаивал людей, Сережа. Ты каждому говорил то, что ему было удобно услышать. Мне – что Аня в курсе, ей – что Аня рада, Ане – что они три дня пожили. А сам ходил между нами как почтальон.
Из-за дома было слышно, как скрипят качели и Тема что-то бормочет себе под нос. Сергей посмотрел на Аню, и она поставила банку обратно на стол, ровно посередине.
Потом она отодвинула табуретку и встала.
– Вика, оставайся до конца недели, – сказала Аня. – Я помогу тебе найти жилье, у меня на работе полно знакомых, кто сдает. Сергей больше ничего за тебя решать не будет.
Сергей вынул руки из карманов и оперся ими о стол.
– А ты уже все решила, да?! – спросил он так резко, что Вика вздрогнула. – Без меня? Сама?
– Да, сама, – ответила Аня. – Впервые за последний месяц я решила что-то сама.
Она взяла с перил свою кофту и ушла в дом. Ольга посидела еще немного, потом молча открыла банку и придвинула ее Вике.
Через неделю Вика с Темой переехали в небольшую квартиру в поселке у самой городской черты, на втором этаже двухэтажного дома, с газовой колонкой и окнами во двор. Хозяина нашла Ольга: это оказался ее бывший сослуживец, который сдавал квартиру покойной матери и согласился взять залог в два приема. Аня через коллегу нашла женщину с двумя близнецами, которой нужна была няня на полдня, и отдала Вике телефон, записанный на обороте старого чека.
Перед отъездом Вика сама пришла к Ане и положила на стол связку ключей от дачи.
– Это от Сергея, – сказала она. – Он мне их дал в самый первый день. Я хотела ему отдать, но лучше вам.
Аня взяла ключи и сунула их в карман.
Сергей уехал в город один в тот же день, что и Вика. Аня осталась на даче еще на два дня, перекопала грядку под рассаду, которую он купил, и высадила ее всю, до последнего горшка. Потом вернулась в город, в пустую квартиру.
Сергей звонил ей каждый вечер, ровно в девять. Первые три дня она не брала трубку, а на четвертый взяла и сказала, что встретится с ним в кафе у ее работы, в обеденный перерыв, на полчаса.
Он пришел раньше и заказал ей кофе с молоком, как она обычно пила, и ее любимый эклер. Аня села, отодвинула эклер на край стола и попросила у официантки воды.
– Ты хочешь, чтобы я тебя простила? – спросила она.
– Я хочу, чтобы ты поняла, почему я так поступил.
– Я поняла.
– И что ты поняла? – спросил он и подался вперед.
Аня посмотрела на его руки, сцепленные на столе, и на обручальное кольцо, которое он так и не снял.
– Что ты давно привык решать за двоих. Куда ехать в отпуск, какую машину брать, когда мне к маме ехать. Просто раньше я это называла заботой.
Сергей опустил взгляд в свою чашку.
– Ты правда хочешь все закончить из-за этого? Из-за Вики? Ань, ну это смешно. Человеку помогли, человек устроился, все живы.
Аня помолчала, отпила воды и поставила стакан.
– Я заканчиваю не из-за Вики.
Она достала из кармана связку ключей от дачи, ту самую, которую вернула Вика, и положила перед ним на стол, рядом с эклером.
– Это твои. Месяц назад ты отдал их чужому человеку и решил, что мне можно не знать, что происходит в моей собственной жизни. Вот поэтому и заканчиваю.
Сергей смотрел на ключи и не брал их. Аня встала, оставила под стаканом деньги за свою воду и ушла обратно на работу, не дожидаясь, пока он поднимет голову.
Через месяц Аня снова приехала на дачу одна. Ключ провернулся в замке с привычным скрежетом, и она даже обрадовалась этому звуку. В доме пахло сыростью и старыми одеялами, на кухне стояли ее белые чашки из одного набора, а в шкафу над раковиной лежала их прежняя коробка с пластырями.
Ольга подошла к забору, когда Аня снимала с веревки прищепки, забытые с лета.
– Ну как вы там с Сергеем?
– Живем отдельно, – сказала Аня и бросила прищепки в ведро. – Документы на развод пока не подавали. Он у мамы живет.
Ольга кивнула, сорвала с куста засохшую головку флокса и растерла ее в пальцах.
– Я все-таки должна была тебе сразу рассказать, – сказала она. – В первый же день, как увидела.
– Да, должна была.
Ольга покивала, глядя на свои пальцы в рыжей трухе.
– Прости меня, Ань.
– Я тебя простила, – сказала Аня. – Только теперь, если мне кто скажет, что мой муж сказал, что я в курсе, я сначала у себя спрошу, в курсе я или нет.
Ольга засмеялась первой, коротко, и Аня тоже усмехнулась, отцепляя последнюю прищепку.
Вечером Аня закрыла дом, проверила, выключен ли насос, и уехала в город одна.
На следующий день она складывала в сумку резиновые перчатки и пакет семян чеснока для следующей поездки, и тут на столе пискнул телефон. Сергей написал: «Можно поговорить?» Аня прочитала, положила телефон экраном вниз и пошла в ванную искать другие перчатки, потому что у этих порвался палец.
