— На годовщину я позвала бывшую жену твоего мужа. Она нам почти родная! — невозмутимо заявила Нина Аркадьевна, размешивая варенье в стакане с компотом.
Я отложила ручку. Мы с Виктором как раз составляли список продуктов к нашему первому семейному юбилею — пятилетию со дня свадьбы. Отношения у нас были крепкие, проверенные временем, а вот свекровь всегда напоминала мне хлопотливую сороку: прилетит без спроса, блестящее утащит, а вместо него оставит кучу суеты, пустых хлопот и громкий треск.
За двадцать лет в кабинете рентгенологии я привыкла смотреть сквозь внешнюю оболочку и замечать скрытые трещины. Этот профессиональный навык здорово помогал мне в общении с родственниками мужа. Нина Аркадьевна, которой недавно исполнилось семьдесят три, искренне верила, что весь мир обязан вращаться вокруг её желаний. Виктор, спокойный и рассудительный преподаватель техникума, давно научился держать материнские бури на безопасном расстоянии. Он помогал ей на даче, регулярно звонил, но в нашу семью вмешиваться запрещал.
Однако свекровь никогда не оставляла попыток доказать, что первая жена сына, с которой он развёлся десять лет назад, была идеальной партией. В отличие от меня, женщины, по её словам, слишком независимой и острой на язык.
Нина Аркадьевна заглянула к нам вечером под предлогом передачи банки огурцов, но сразу же ткнула пальцем в мой блокнот с меню.
— Почему у вас только один салат с майонезом? Гости любят сытное! И потом, я же не с пустыми руками приду. Я Оксану пригласила.
Виктор поперхнулся минералкой. Капля воды брызнула на скатерть.
— Кого ты пригласила, мама? — уточнил он, прокашлявшись.
— Оксаночку, твою бывшую жену, — с легким вызовом ответила свекровь. — А что такого? Мы же интеллигентные люди. К тому же, она совсем одна, мне её жалко. Праздник всё-таки, семейный круг.
Виктор строго посмотрел на мать.
— Мама, ну зачем ты устраиваешь эти сцены на нашем празднике? Какая Оксана на нашей с Леной годовщине? Сейчас же бери телефон и отменяй свою задумку.
Нина Аркадьевна тут же схватилась за воротник блузки, демонстрируя крайнюю степень душевного волнения.
— Витя! Как ты можешь! Я уже всё ей сказала, она подарок купила! Что она обо мне подумает? Лена, ну скажи ему, ты же врач, ты же понимаешь, как мне нельзя нервничать!
Она явно ждала скандала. Ждала, что я начну возмущаться, поставлю ультиматум, и тогда можно будет жаловаться всем родственникам: мол, новая жена Витеньки устроила истерику и не пустила бедную Оксану на порог.
Я посмотрела на свекровь.
— Нина Аркадьевна, — произнесла я с искренним интересом. — А почему только Оксану? Вы бы и моего бывшего мужа позвали. У меня номерок остался. Сели бы дружной компанией, вспомнили старые обиды. А если бы он ещё и свою новую жену привёл, получился бы отличный вечер воспоминаний. Представляете, какая экономия на ведущем мероприятия?
Свекровь явно не ожидала такого поворота.
— При чём тут твой бывший муж? — возмутилась она, мигом забыв про волнение. — Оксаночка — это часть нашей истории! Она в эту квартиру столько труда вложила!
— Мама, я сказал: никакой Оксаны здесь не будет, — категорично заявил Виктор, доставая телефон. — Давай её номер, я сам позвоню, извинюсь и скажу, что ты всё перепутала.
— Стой, Вить, — я накрыла его руку своей. И, глядя прямо на свекровь, ответила: — Пусть приходит. Вы правы, Нина Аркадьевна. Мы люди взрослые. К тому же, это такая редкость, когда разбор твоих старых ошибок проводят абсолютно бесплатно, прямо за столом с доставкой на дом. Ждём Оксану.
Свекровь поспешно засобиралась домой. Она явно не понимала, победила в этом споре или где-то скрыт подвох.
Виктор посмотрел на меня с недоумением.
— Лен, зачем? Мама же устроит представление. Она принесет свои фотоальбомы. Она будет весь вечер вспоминать, как Оксана пекла пироги в девяносто восьмом году.
— Вить, — я спокойно ответила мужу. — Если мы ей запретим, она сделает из Оксаны великомученицу, из себя — жертву, а из меня — ревнивую женщину, которая боится конкуренции. А так… мне даже интересно посмотреть на это действо. В конце концов, я Оксану ни разу не видела. Вдруг она и правда хороший человек, раз десять лет назад нашла в себе силы сбежать?
На следующий день Нина Аркадьевна решила закрепить успех и заявилась ко мне на работу. Дверь ординаторской приоткрылась, и в кабинет протиснулась свекровь с объемным пакетом в руках.
— Леночка, я на минуточку, — прощебетала она, усаживаясь на стул для посетителей. — Я по делу. Разбирала шкафы и нашла соусник. Мельхиоровый, настоящий! Ещё со свадьбы Вити и Оксаночки. Оксане он тогда так нравился! Я подумала: раз уж мы собираемся в семейном кругу, давай поставим его на стол. Это же традиция.
Она торжественно извлекла из пакета потемневший от времени металлический ковшик, который выглядел так, словно в нём варили зелье в прошлом веке.
Я молча посмотрела на соусник, потом на свекровь.
— Нина Аркадьевна, в больницу со старой посудой не ходят, — спокойно ответила я. — Скажите, а когда Оксана уходила от Виктора, она этот соусник почему с собой не забрала? Раз уж он ей так нравился?
— Ну… ей было не до того! — нашлась свекровь.
— Понимаю. Счастливые вещи при разводе обычно делят в первую очередь. А этот, видимо, даже как память не пригодился, — я кивнула на её пакет. — Оставьте его дома, Нина Аркадьевна. А то вдруг он передаст нам вирус расставания. Мы с Витей предпочитаем пользоваться современными вещами.
Свекровь быстро спрятала реликвию обратно, пробормотала что-то о том, что молодежь не ценит корни, и поспешила уйти. Подготовка к субботе шла полным ходом.
В субботу вечером стол был накрыт. Мы заказали горячее из ресторана, я приготовила пару фирменных закусок, Виктор купил хорошее вино. Нина Аркадьевна явилась за час до назначенного времени.
В одной руке она торжественно несла гигантскую хрустальную салатницу с селёдкой под шубой, в другой — увесистый пакет, очертания которого подозрительно напоминали старые семейные фотоальбомы.
— Это по Оксаночкиному рецепту, — объявила она, водружая салатницу на самое видное место. — Витя его всегда обожал!
Виктор попытался загородить блюдо салфетницами.
— Мама, я не ем селёдку под шубой уже лет восемь. У меня от неё изжога.
Свекровь решительно преградила ему путь.
— Это потому что Лена её делать не умеет! — парировала она. — В Оксаночкином салате особая пропорция лука. Он лечебный!
— Отлично, — кивнула я. — Если у кого-то сегодня прихватит желудок, мы просто приложим к нему вашу салатницу. А пока давайте сдвинем этот лечебный компресс подальше. Вы же не хотите, чтобы я случайно задела его рукавом.
Нина Аркадьевна недовольно засопела, но спорить не стала.
Ровно в шесть раздался звонок. Я пошла открывать. В прихожую шагнула Оксана. Ей было пятьдесят. Короткая стильная стрижка, строгий песочный брючный костюм, умные уставшие глаза. Она работала главным бухгалтером в крупной фирме, и это читалось в каждом её уверенном движении. Оксана выглядела так, словно больше всего на свете хотела оказаться сейчас дома перед телевизором, а не в квартире бывшего мужа.
— Здравствуйте, Елена, — сказала она, протягивая мне стильный бумажный пакет. — Это вам с Виктором. Поздравляю с годовщиной. Простите за крайнюю неловкость этой ситуации. Нина Аркадьевна была очень настойчива, а я не нашла в себе сил отказать.
— Проходите, Оксана, — я приветливо кивнула, забирая подарок. — Не переживайте. У нас сегодня тематический вечер: «Призраки прошлых браков». Я всё жду, когда появится мой первый муж, но он, видимо, застрял в пробке.
Оксана с облегчением выдохнула.
— У вас отличное чувство юмора, Елена. Вите повезло.
Но не успела она снять плащ, как в дверь позвонили снова. Виктор вышел в прихожую.
— Мы вроде больше никого не ждём, — нахмурился он, открывая замок.
Следом за Оксаной в квартиру протиснулся мужчина. Ему было на вид лет сорок с небольшим. Он был одет в клетчатую рубашку и горчичную вязаную жилетку. В руках он сжимал странный букет, состоящий из вялых гвоздик и пучков свежего сельдерея. Мужчина нервно переминался с ноги на ногу.
— Здрассьте, — гнусаво произнес он. — А Нина Аркадьевна тут? Она сказала, к шести подходить.
Из кухни стремительно вышла свекровь.
— Эдичка! Дорогой! Как хорошо, что ты пришел! Проходи, раздевайся! — она победно посмотрела на нас. — Леночка, Витя, знакомьтесь. Это Эдуард. Племянник моей соседки. Удивительной души человек! Разводит элитных декоративных крыс.
Виктор лишился дара речи. Я пыталась осознать всю нелепость происходящего. А Оксана закрыла глаза и тихо, одними губами, прошептала нечто совершенно непечатное.
— Нина Аркадьевна, — медленно, с расстановкой произнес мой муж. — А почему племянник вашей соседки пришел на нашу годовщину с букетом овощей?
— Потому что сельдерей очень полезен для суставов! — гордо отрапортовал Эдуард, протягивая букет оцепеневшей Оксане. — Нина Аркадьевна сказала, что вы тут будете, Оксана. Я вам звонил всю неделю, а вы не отвечали. Вот, решил сделать сюрприз.
— Какой чудесный сюрприз, — я шагнула вперед и ловко перехватила букет из рук опешившего Эдуарда. — Спасибо. Сельдерей — это именно то, о чем я мечтала в свой праздник. Виктор, поставь это в воду. Желательно в ведро. Проходите к столу, раз уж пришли.
Я поняла замысел свекрови. Она решила убить двух зайцев: испортить праздник мне присутствием бывшей жены и заодно устроить личную жизнь Оксаны, подсунув ей этого нелепого кавалера прямо на глазах у бывшего мужа.
Мы прошли в гостиную. Виктор поздоровался с бывшей женой совершенно спокойно — они расстались без скандалов, просто поняли, что стали чужими людьми. Но Нина Аркадьевна уже дирижировала вечером.
Она усадила Оксану рядом с собой, а Эдуарда впихнула с другой стороны.
— Оксаночка, попробуй салат, я по твоему рецепту делала! Эдичка, налей Оксане её любимого полусладкого! Вы посмотрите, какая пара!
— Мама, Оксана пьёт только сухое вино, — строго выговорил Виктор, открывая бутылку и полностью игнорируя тянущегося к бокалам Эдуарда. — А я налью всем того, что мы с Леной выбрали.
Нина Аркадьевна недовольно поджала губы. Эдуард навалил себе полную тарелку закусок и начал вещать.
— Вы знаете, Оксана, крысы — удивительно умные животные. У моего питомца невероятный интеллект. Он вчера сам открыл шкафчик и сгрыз пачку печенья. А Нина Аркадьевна говорила, вы любите животных.
Оксана сидела с прямой спиной, смотрела в пустую тарелку и выглядела так, словно планировала немедленный побег через балкон.
— Эдуард, — вежливо перебила я его. — А как вы относитесь к тому, что грызуны портят мебель и разносят инфекции? Я как врач часто сталкиваюсь с последствиями. Вы своих питомцев вакцинируете или просто надеетесь на их высокий интеллект?
Эдуард закашлялся.
— Эм… ну… мы дома сидим, никуда не ходим.
— Как интересно, — я отпила минеральной воды. — Высшее образование, как говорила Нина Аркадьевна, а знакомиться приходится через соседку, и сидите вы дома с животными, которые едят ваши продукты. Поразительная преданность науке.
Оксана впервые за вечер подняла на меня глаза, и в них блеснула искра благодарности.
Нина Аркадьевна поняла, что её протеже терпит бедствие, и тут же перешла к главному аргументу. Она демонстративно вытащила из своего пакета пухлый бархатный фотоальбом.
— Я тут решила навести порядок в шкафах и нашла такие сокровища! Леночка, тебе будет полезно посмотреть, какие у нас в семье традиции.
Она открыла альбом прямо перед тарелкой Оксаны.
— Вот, смотрите! Это Витя и Оксаночка на море. Девяносто седьмой год! Посмотрите, как он на неё смотрит! Вы были идеальной парой, просто запутались!
Оксана опустила взгляд. Эдуард ревниво засопел. Виктор открыл рот, чтобы окончательно выставить всех за дверь, но я опередила его.
Я наклонилась и с профессиональным интересом, как на сложный рентгеновский снимок, посмотрела на фотографию.
— Нина Аркадьевна, вы немного ошиблись с выводами, — сказала я ровным голосом. — Судя по фокусу взгляда Виктора, его внимание направлено исключительно на импортный кассетный магнитофон, который Оксана держит в руках. Вы посмотрите на эти глаза! Он же мысленно его разбирает, чтобы посмотреть, как там всё устроено. Но купальник у вас, Оксана, действительно роскошный.
Оксана закашлялась, скрывая смешок. Виктор хмыкнул. Нина Аркадьевна слегка растерялась. Она ожидала возмущения, а получила детальный разбор. Но сдаваться не собиралась и быстро перевернула страницу.
— А вот здесь они на даче! Оксаночка сама тогда грядки вскопала, все десять соток! Какая хозяйка была! Не то что нынешние женщины, всё бы им готовую еду заказывать, — свекровь метнула в меня многозначительный взгляд, намекая на доставку из ресторана на нашем столе.
— Это абсолютно точно, — охотно согласилась я, накладывая себе салат. — Я бы в жизни не стала копать грядки, у меня здоровье не казенное. Именно поэтому, Нина Аркадьевна, мы с Витей каждый год нанимаем вам рабочего по весне. Но если вы так тоскуете по ручному труду, мы можем отменить помощника в следующем году. Ради сохранения традиций, разумеется. Сами вскопаете. Эдуарда позовете, он со своими питомцами приедет, они землю быстро взрыхлят.
Эдуард радостно закивал:
— Да, крысы любят рыть!
— Я не про помощника! И не про грызунов! Я про духовную связь и заботу! — возмутилась свекровь, с размаху захлопывая альбом, при этом умудрившись задеть локтем свою хрустальную салатницу.
Раздался жалобный звон. Салатница опасно накренилась, и увесистый кусок свекольного салата шмякнулся прямо на бархатную обложку семейной реликвии.
Никто не произнес ни слова. Нина Аркадьевна судорожно принялась смахивать куски свеклы бумажной салфеткой, бормоча что-то о том, как её никто не ценит в этом доме. Эдуард размахивал клетчатым платком, делая только хуже.
— Я принесу губку и чистящее средство, — сказала я, поднимаясь.
— Я помогу, — тут же подскочила Оксана, явно цепляясь за повод сбежать из-за стола подальше от Эдуарда.
Мы скрылись в кухне. Я включила воду, смачивая чистую губку. Оксана присела на табуретку и закрыла лицо руками. Ее плечи тряслись от беззвучного хохота.
— Елена, простите меня ради бога, — глухо сказала она, убирая руки от лица. — Мне так неловко, что я на это согласилась. Сельдерей! Она привела мне кавалера с сельдереем!
— Оксана, расслабьтесь, — я протянула ей салфетку. — Я видела всякое на своей работе. Но мне правда интересно: как она вас затащила на это мероприятие?
Оксана горько усмехнулась.
— Шантаж. Она позвонила мне в четверг. Сказала, что у Вити тяжелейший жизненный кризис. Что вы практически живёте на работе, дома не ночуете, брак трещит по швам, Витя похудел на пятнадцать килограммов, осунулся и вообще находится в депрессии.
Я рассмеялась. Мой «исхудавший» Витя только вчера тайком доел половину торта в двенадцать ночи, за чем и был пойман на месте преступления.
— Она говорила, — продолжала Оксана, — что это её последнее желание — увидеть всех вместе, помирить, пока у неё сердце не остановилось. И что если я не приду, праздник будет испорчен окончательно. Я же не знала, что у вас тут полная идиллия, накрытый стол и юбилей. Я думала, иду спасать человека. А тут этот Эдуард!
Я посмотрела на неё с сочувствием.
— Оксана, мы с Витей в браке пять лет. Развелись вы десять лет назад. Почему она вообще вам звонит? Почему вы соглашаетесь?
Оксана вздохнула.
— Из-за привычки быть для всех удобной. Сначала, после развода, она звонила просто узнать, как дела. Потом начались мелкие просьбы. То квитанции за газ проверить, то подругу бесплатно проконсультировать. А в последние годы она вообще решила, что должна лично устроить мою судьбу. Мне женихов сватает. То должника подсунет, то вот этого любителя грызунов. Я главный бухгалтер огромной фирмы. У меня в подчинении двадцать пять человек. На работе я любые проблемы решаю за пять минут, а как она звонит со своими жалобами — теряюсь. Я так устала от неё, Лена. Сил больше нет. А как отказать пожилой женщине — не знаю.
Я смотрела на эту сильную, умную, но безнадежно запутавшуюся в паутине чужой наглости женщину, и в моей голове созрел четкий план. Свекровь хотела устроить нам представление? Что ж, она получит своё шоу.
— Оксана, — я хитро прищурилась. — А скажите мне как специалист специалисту. Вы ведь Нине Аркадьевне весной декларацию на продажу её старой дачи оформляли? Витя как-то упоминал, что она к вам с бумагами обращалась.
— Оформляла, — кивнула Оксана, профессионально нахмурившись. — И чётко ей сказала: налог с продажи нужно оплатить строго в установленный срок, иначе пойдут пени и штраф от налоговой. Я ей трижды напоминала! А она отмахнулась, сказала, что налоговики подождут, у неё сейчас ремонт в ванной важнее.
— Великолепно. А скажите, у вас её квитанция с окончательным расчётом долга с собой совершенно случайно не завалялась?
Оксана медленно, с предвкушением, полезла в свою кожаную сумочку.
— Я же бухгалтер, Лена. У меня всё всегда под рукой. А эту квитанцию я как раз вчера распечатала. Хотела завезти ей на днях, отдать лично в руки под роспись.
Оксана достала сложенный вдвое лист формата А4.
— Замечательно, — я взяла со стола салфетку из микрофибры. — Знаете, Оксана. Нина Аркадьевна сегодня весь вечер твердит, что мы почти семья. Что нужно заботиться друг о друге и не скрывать правду. Мне кажется, сейчас самое время проявить настоящую семейную заботу. Пойдёмте обрадуем маму?
Оксана посмотрела на меня, её спина выпрямилась, а в глазах вспыхнули веселые огоньки.
— Пойдёмте, Елена.
Когда мы вернулись в гостиную, Нина Аркадьевна сидела с трагическим видом, демонстрируя, как сильно она страдает. Эдуард уплетал горячее. Альбом лежал на тумбочке, кое-как очищенный от свёклы.
Свекровь ожидала увидеть меня расстроенной, а Оксану — торжествующей. Вместо этого мы вошли, тихо переговариваясь, как старые подруги.
Нина Аркадьевна мгновенно напряглась.
— О чём шептались? — подозрительно спросила она. — Наверное, Леночка тебе жаловалась, как тяжело сейчас с Витей жить?
— Что вы, Нина Аркадьевна, — я ласково положила губку на край стола и грациозно села рядом с мужем. — Мы не про Витю. Мы про вас.
— Про меня? — свекровь инстинктивно отодвинулась на стуле.
— Да. Вы ведь весь вечер говорили удивительно правильные вещи! О том, как важно не терять связь. О том, что мы все тут почти родные люди. И я поняла, что мало участвовала в ваших теплых отношениях с Оксаной. Я стояла в стороне, пока вы так заботились о ней.
Виктор осторожно посмотрел на меня. Он отлично знал этот мой тон.
— Вот я и решила исправить свою ошибку, — продолжила я. — Оксана, передайте маме то, что вы для неё с такой любовью приготовили. По-родственному.
Оксана с ровной осанкой достала из сумочки сложенный лист бумаги, развернула его и положила прямо перед свекровью.
— Что это? — Нина Аркадьевна брезгливо потрогала лист указательным пальцем.
— Это ваша суровая финансовая реальность, — спокойным, ледяным профессиональным тоном произнесла Оксана. — Вы проигнорировали мои советы весной. Вы не оплатили налог с продажи дачи. Я проверила базу: на сегодняшний день ваш долг в бюджет, включая начисленные пени и штраф за просрочку, составляет солидную сумму.
Нина Аркадьевна схватилась за щеки.
— Какой штраф?! За что?! Оксаночка, детка, ты же можешь договориться, чтобы списали! Мы же свои люди, мы же семья!
— Вот именно потому, что мы свои люди, — мягко перехватила инициативу я, — Оксана сегодня сделала вам поистине роскошный подарок к нашей годовщине. Как близкий человек, она не возьмёт с вас ни копейки за профессиональную проверку вашей финансовой безалаберности. Считайте, она вам свою работу щедро подарила! Ну, а долги по налогам — это уж вы сами. Традиции традициями, а налоговая инспекция сентиментальностью не страдает.
Свекровь переводила ошарашенный взгляд с Оксаны на меня. Эдуард перестал жевать и с ужасом смотрел на бумажку.
— Витя! — возмутилась Нина Аркадьевна. — Ты слышишь, как они со мной разговаривают?! Две змеи! Спелись за моей спиной!
Виктор невозмутимо налил себе минеральной воды.
— Мама, ты сама говорила, что мы должны помогать друг другу и уважать чужой труд. Вот Оксана и помогла. Ты же хотела, чтобы она показала свои лучшие качества. Всё по справедливости.
— Я хотела вспомнить, как всё было хорошо! Как Оксаночка меня слушала и уважала! — заявила Нина Аркадьевна, теряя остатки самообладания.
— Нина Аркадьевна, — Оксана подалась вперёд, и в её голосе зазвенела жесткость. — Вы так старательно пытались доказать сегодня Елене, какая я была покорная и удобная невестка. Вы абсолютно правы. Я была очень удобной. Я десять лет бесплатно решала ваши проблемы. Я выслушивала многочасовые жалобы на соседей. Я терпела всё это по привычке. Но Лена сегодня открыла мне глаза на одну простую вещь. У неё — своя прекрасная семья. У меня — своя насыщенная жизнь. А вы так увлеклись чужими делами, что забыли про собственные долги.
Свекровь нервно скомкала салфетку.
Оксана продолжила:
— С сегодняшнего дня моя благотворительная деятельность навсегда закрыта. Квитанция перед вами. Налоговая уже передала дело, и скоро приставы спишут эти деньги с вашей пенсионной карточки. Закон есть закон. А племяннику соседки передайте…
Оксана повернулась к Эдуарду, который от страха вжался в спинку стула:
— Передайте ему, что у меня аллергия на грызунов. На сельдерей. И на дешевые хитрости тоже. Всего хорошего.
Никто не произнес ни слова. Нина Аркадьевна сидела оглушенная. Она вдруг ясно поняла, что её гениальный план рухнул с оглушительным треском. Она не только не испортила нам с Виктором праздник, она только что собственными руками освободила Оксану от десятилетнего чувства вины. И заодно лишилась бесплатного специалиста.
Она медленно встала из-за стола.
— Ноги моей больше в этом доме не будет, — заявила она, ожидая, что кто-то бросится её уговаривать.
— Я вызову тебе такси, мама, — спокойно ответил Виктор. — И скину на карту нужную сумму. На налог. Считай это нашим с Леной совместным подарком на годовщину. Но учти: это первый и последний раз, когда мы оплачиваем твои ошибки.
Свекровь гордо вздёрнула подбородок, подхватила свою сумочку, пнула Эдуарда под столом ногой и двинулась в коридор. Эдуард, забыв свой сельдерей, бросился за ней следом.
На пороге Нина Аркадьевна обернулась.
— Салатницу вернёте! Помытую! И чтобы без разводов! — это было её последнее, отчаянное требование.
Замок тихо щелкнул.
Мы втроем остались сидеть за столом. Виктор посмотрел на меня, потом перевел взгляд на бывшую жену.
— Знаете, девочки, — сказал он с облегчением. — Я до последнего момента сидел и боялся, что вы поссоритесь прямо над этой несчастной селедкой под шубой.
— Вить, ну о чем ты, — я пододвинула к себе тарелку с закусками. — Мы же взрослые женщины. К тому же, мы довольно быстро поняли, что делить нам абсолютно нечего.
— Это точно, — Оксана с видимым наслаждением сделала большой глоток сухого вина, её плечи расслабились. — Елена, я вам клянусь: это самый лучший праздник в моей жизни. Я десять лет мечтала сказать ей всё это в лицо, но смелости не хватало! А сегодня как отрезало.
— Обращайтесь в любое время, — я подняла свой бокал. — Мы людям не только правильный диагноз ставим, но и совесть на место вправляем. Абсолютно без анестезии.
Мы звонко чокнулись. Виктор рассмеялся и обнял меня за плечи.
Остаток вечера мы провели совершенно чудесно. Оказалось, что без давления Нины Аркадьевны Оксана — потрясающая, остроумная рассказчица. Мы съели торт, выпили всё вино, обсудили налоги, посмеялись над Эдуардом с его сельдереем, а на прощание договорились как-нибудь сходить вместе в театр. Без мужей и, разумеется, без свекровей.
А гигантскую хрустальную салатницу я вернула Нине Аркадьевне через полторы недели. Отправила с курьером. Идеально чистую, вытертую насухо, без единого развода. Я же обещала, что уважаю её семейные традиции.
