— Чё ты начинаешь, Вероник, дай по-братски из заначки, у меня ласточка колом встала! — Ефим нагло шагнул с порога к комоду, даже не сняв расстёгнутую кожаную куртку.
— Отойди от ящика, Ефим, — Вероника загородила комод спиной и поправила рукав домашней кофты.
— Кормушка закрылась. На ремонты я тебе больше ни копейки не дам.
— В смысле закрылась?! — деверь перестал жевать мятную жвачку и вытаращился на невестку.
— Там движок застучал и сцепление в труху! Мне в автосервисе такой ценник выкатили, что хоть караул кричи!
— А я тут при чём? — спросила Вероника.
— Ты её угробил, ты и выкручивайся.
— Да где я тебе с утра такую сумму рожу?! — возмутился Ефим и ткнул пальцем в сторону резной деревянной шкатулки.
— У тебя же там отложено! Петя сам на днях хвалился!
Из кухни выглянул Пётр в домашней фланелевой рубахе. Он виновато потёр залысины на лбу и покосился на жену.
— Ну Вероник, не нагнетай с утра пораньше, — пробормотал муж, переминаясь у проёма.
— Он же брат мне, не чужой человек. Выручим пацана, он подшабашит и потом всё вернёт.
— Потом — это в следующей жизни? — Вероника повернулась к мужу.
— Петя, мы эту шарманку слушаем уже два года!
Два года назад у младшего брата Петра приставы заблокировали все карты за старые кредиты. Ефим тогда прибежал к ним мрачнее тучи.
Божился, что нашёл выгодную подработку курьером на доставке техники, да только без колёс туда не берут.
Вероника по доброте душевной пожалела родственника и достала свои отпускные. Купили подержанный седан.
Из-за долгов деверя машину записали на Веронику, а запасной комплект ключей вместе с бумагами лёг в её комод.
Ефим клялся выплатить стоимость машины за год. На деле же за два года невестка не увидела от него ни гроша.
Зато за последние полтора года она уже трижды лезла в кубышку. Сначала меняли пробитый радиатор, следом перебирали подвеску, а осенью чинили коробку передач.
А вчера поздно вечером Ефим притащил дымящийся седан на тросе и бросил его прямо у подъезда.
Мало того, на телефон Вероники одно за другим прилетели уведомления о пяти штрафах с загородной трассы.
— Чтоб я ещё раз свои отпускные разбазаривала? — отбрила Вероника, глядя на мужа.
— Петя, твой брат за саму машину ни рубля не принёс! Три ремонта на моей шее висят, да ещё пять штрафов с камер за прошлую неделю висят неоплаченными!
— Подумаешь, камеры! — Ефим махнул рукой и скривил рот.
— Торопился я по заказу, с кем не бывает! Ты мне сейчас на движок отстегни, а со штрафами потом сочтёмся.
— Нет у меня лишних денег, Ефим, — твёрдо сказала Вероника.
— Мы с Петей мастерам задаток за остекление балкона пообещали.
— Да кому твой балкон сейчас сдался?! — взвизгнул деверь.
— Он и до осени подождёт, не обвалится! А я без тачки как без рук! Тебе для родного деверя жалко, что ли?!
— На свои капризы сам крутись, — осадила его Вероника.
— С какой стати я должна гробить здоровье над сметами до полуночи, чтобы ты эту развалюху за мой счёт латал?
— Петька, ну хоть ты своей жене объясни! — Ефим повернулся к старшему брату.
— Скажи ей, кто в доме хозяин!
— Вероник, ну правда, давай выручим последний раз, — заныл Пётр, пряча глаза.
— Балкон и правда потерпит. Не выгонять же брата на автобусную остановку.
— Последний раз был осенью, когда коробку передач меняли! — напомнила Вероника. —Тогда ты мне слово в слово то же самое пел!
В прихожей послышались грузные шаги. Замок Пётр, как водится, запереть забыл, и на пороге без звонка выросла Снежана Трофимовна.
Свекровь жила через два дома и обожала заявляться без предупреждения. На ней был бордовый трикотажный кардиган на крупных пуговицах, а на шее покачивались тяжёлые янтарные бусы.
— Это кто тут на моего Ефимушку голос повышает? — командирским голосом спросила Снежана Трофимовна, стягивая туфли у половика.
— Я ещё на лестнице услышала! Вероника, ты опять копейки считаешь?
— Мамуль, скажи хоть ты ей! — тут же наябедничал Ефим и сник для пущего эффекта.
— Ласточка во дворе мёртвым грузом стоит. Из-под капота масло хлещет, а Вероника заначку зажала! Жмотина, одно слово!
— Как тебе не стыдно, Вероника! — свекровь запричитала, наступая на невестку.
— Семья — это святое! У мальчика кормилица сломалась, а ты над своей шкатулкой трясёшься! Не обеднеете, если младшему брату подсобите!
— Снежана Трофимовна, какая ещё кормилица? — ядовито уточнила Вероника.
— Если она его кормит, где тогда деньги? Он за два года даже на зимнюю резину сам не накопил!
— Мало ли какие у парня расходы! — надменно вскинула подбородок свекровь.
— Молодой он ещё, холостой, ему и одеться надо, и отдохнуть по-человечески! А вы с Петей люди семейные, могли бы и ужаться!
— Ужаться?! — Вероника даже руками развела от такой простоты.
— Мы из-за его ремонтов второй год в отпуск не ездим! А он на этой машине только девиц катает да штрафы за городом собирает!
— Никаких девиц я не катал! — Ефим густо пошёл пятнами и замахал руками.
— Я по базе заказы развозил!
— Ой, ну подумаешь, съездил человек с ребятами и девчатами на озеро шашлыков пожарить! — ляпнула Снежана Трофимовна и тут же осеклась, прикусив губу.
— То есть по делу он туда ездил! Там грунтовку после дождя размыло, вот Ефимушка в колее и побуксовал маленько. Не бросать же его теперь в беде!
Ефим шикнул на мать и сердито поморщился, но слово было не воробей.
Вероника скользнула глазами по мужу, потом упёрлась взглядом в деверя. Так вот оно что!
Пока она все выходные просидела за компьютером над квартальными сметами, Ефим катал компанию на озеро, сжёг в грязи сцепление и запорол двигатель!
А теперь явился к ней как ни в чём не бывало и требует выложить кругленькую сумму на капремонт!
Вероника опустилась на скамью в прихожей. Спина затекла, плечи неприятно заныли. Несколько секунд она смотрела в одну точку на комоде и тёрла пальцами виски.
Было до того обидно, что впору хоть волком вой, но уступать им в четвёртый раз она больше не собиралась.
— Ну чего ты расселась, Вероник? — Пётр неловко переступил с ноги на ногу.
— Доставай шкатулку, давай без концертов при маме. Отдадим половину, а остальное я со следующего аванса добавлю.
— С какого ещё аванса, Петя? — Вероника подняла голову и выпрямилась.
— Ты с прошлого аванса обещал за коммуналку закрыть, а сам Ефиму на новый аккумулятор отдал! Руки прочь от комода. Оба.
— Ах так?! — Ефим взорвался и шагнул к двери.
— Значит, пусть гниёт посреди двора?! Там соседи уже с утра орут, что из-под неё лужа масляная на асфальт натекла и выезд перекрыт!
— Твои трудности, — без нажима ответила она.
— Бери лопату, засыпай песком и толкай куда хочешь.
— Да пошла ты! — деверь рассвирепел и пнул край половика.
— Сейчас весь двор узнает, какая у Петьки жена скряга! Раз ты мне на движок зажала, сама со своим корытом и разбирайся!
Он дёрнул ручку и выскочил на лестничную клетку.
— Довела парня, бессовестная! — Снежана Трофимовна грозно тряхнула янтарными бусами.
— Иди за ним, Петенька, а то он сгоряча глупостей наделает! А с тобой, Вероника, мы ещё отдельно поговорим!
Свекровь и Пётр поспешили вниз следом за Ефимом. В прихожей наконец стихли их шаги.
Вероника подошла к полке у зеркала. Там ещё с прошлой недели лежала яркая жёлтая визитка: «Авторазбор и выкуп неисправных машин за полчаса. Эвакуатор за наш счёт».
Эту картонку сунули под дворник во дворе, и Вероника тогда прихватила её с собой просто так, на всякий случай. Как в воду глядела!
Она открыла верхний ящик комода, достала запасные ключи и документы на седан. Мастер на том конце провода оказался словоохотливым и расторопным.
Услышав, что машина стоит в соседнем квартале от их гаражного кооператива и хозяйка готова отдать её хоть сейчас, он обрадовался и пообещал прислать погрузчик через десять минут.
Со двора тем временем доносились отборные вопли. Вероника накинула плащ, сунула ключи с бумагами в карман и спустилась по лестнице.
У подъезда уже собралась кучка любопытных соседей. Капот старенького седана торчал вверх, а под передним бампером чернело жирное масляное пятно.
Ефим метался вокруг капота, размахивал руками и со всей дури пинал спущенное колесо.
— Вы только полюбуйтесь на это! — орал деверь на весь двор, обращаясь то к Петру, то к старушкам на лавочке у подъезда.
— Родному брату по-человечески помочь удавилась! На балкон она копит, видите ли! А я теперь из-за её жадности без куска хлеба останусь!
— Тише ты, Ефим, люди же смотрят, — Пётр пытался ухватить брата за рукав кожаной куртки, но тот только отмахивался.
— Пусть смотрят! Пусть все соседи знают, как меня родня кинула! — не унимался Ефим, картинно хватаясь за голову.
— Я на этой развалюхе здоровье оставил, а чинить кто будет?! Пушкин?!
— Не кричи, Ефимушка, сейчас она одумается и вынесет деньги, никуда не денется! — во всеуслышание поддержала младшего сына Снежана Трофимовна, подбоченившись у крыльца.
— Уж мы с Петей на неё управу найдём!
Вероника вышла из подъезда. Увидев невестку, деверь набычился и двинулся ей навстречу.
— Ну чё, очнулась?! — с вызовом гаркнул он.
— Принесла заначку или дальше жмотиться будешь?! Говорю последний раз: раз на ремонт тебе денег жалко, забирай это корыто себе! Посмотрю я, как ты его на себе со двора потащишь!
— Уже придумала, Ефим, — с лёгкой усмешкой отозвалась Вероника.
— Даже толкать не придётся.
В эту секунду из-за угла дома с басовитым урчанием вывернул большой жёлтый эвакуатор со сдвижной платформой.
Грузовик притормозил прямо напротив раскоряченного седана, мигая оранжевыми маячками. Из кабины выпрыгнул коренастый мужик в рабочей спецовке и брезентовых рукавицах.
— Хозяйка здесь? — деловито спросил водитель, оглядывая честную компанию.
— Вы седан на разбор сдаёте?
— Здесь, Михалыч, — Вероника шагнула вперёд и протянула ему запасные ключи вместе с бумагами.
— Забирайте. Двигатель стуканул, сцепление сожжено в ноль, но кузов и салон вполне живые.
Ефим обомлел. Жвачка чуть не выпала у него изо рта.
— Ты чё творишь?! — заклокотал деверь, кидаясь грудью к капоту.
— Какой ещё разбор?! Это моя ласточка! Мужик, разворачивай оглобли, она с ума сошла!
— Парень, отойди от бампера, не мешай трос цеплять, — водитель невозмутимо заглянул под капот и проверил документы.
— Хозяйка — вот эта женщина. Она мне звонила, с ней и договаривались.
— Как это она хозяйка?! — Снежана Трофимовна аж задохнулась от возмущения и уставилась на старшего сына.
— Петя! Ты же мне хвастался, что вы машину для Ефимушки купили!
— Мам, ну Вероника же свои отпускные давала, на неё и записали, чтобы приставы за кредиты Ефима машину не отобрали, — пролепетал Пётр, вжимая голову в плечи.
— Вероник, ты чего затеяла-то? Пошутила и будя, отмени вызов!
— Какие уж тут шутки, Петя? — Вероника забрала у приёмщика плотную пачку купюр и пересчитала их на глазах у остолбеневшей родни.
— Раз машина по документам моя, значит, я её прямо сейчас на разбор и отправлю, а ты, Ефим, пешком походишь!
— Ты не имеешь права! — взвизгнул деверь, цепляясь за крыло седана, пока водитель заводил стальной крюк лебёдки под передний бампер.
— Там мои коврики, меховая оплётка и сабвуфер в багажнике! Петя, да сделай же ты хоть что-нибудь, она меня без колёс оставляет!
— Ну, Вероник, правда, как же он без машины-то теперь? — жалобно подал голос Пётр.
— А точно так же, как мы два года без отпуска и без балкона! — припечатала жена, пряча вырученные деньги в карман плаща.
— Коврики и оплётку с руля можешь забрать, Ефим, дарю на память! А твой хвалёный сабвуфер пойдёт в счёт пяти штрафов с трассы и трёх прошлых ремонтов!
— Подавись ты своими ремонтами! — Ефим в спешке распахнул дверцу, выдернул из салона грязные резиновые коврики и стащил с руля облезлую меховую оплётку.
Лебёдка натужно загудела, натягивая стальной трос, и старенький седан плавно пополз вверх по аппарелям на платформу погрузчика.
Старушки на лавочке у подъезда с нескрываемым удовольствием перешёптывались и кивали друг другу, наблюдая за бесплатным уличным спектаклем.
— Ноги моей больше на вашем пороге не будет! — срывая голос, выкрикнул Ефим, прижимая к кожаной куртке пыльные коврики.
— Слышишь, Петя?! Жена у тебя — змея подколодная!
— Ефимушка, пойдём ко мне, я тебе валерьянки накапаю и котлет погрею! — Снежана Трофимовна подхватила младшего сына под локоть и сердито зыркнула на невестку.
— А ты, Вероника, ещё локти кусать будешь! Из-за груды железа родную семью на весь двор ославила!
Эвакуатор коротко мигнул аварийкой и неторопливо укатил со двора, оставив на асфальте только жирное пятно мазута.
Пётр постоял у крыльца, понуро опустив плечи, но идти за матерью не решился и без лишних слов поплёлся в подъезд следом за женой.
Прошло два месяца. На сбережения из шкатулки и деньги, вырученные за седан, Вероника наняла бригаду мастеров и застеклила балкон широкими тёплыми рамами.
Стены внутри обшили светлой вагонкой, а в углу поставили уютное плетёное кресло и маленький складной столик.
Пётр на ремонт балкона послушно принёс всю квартальную премию, хотя при каждом звонке матери всё ещё виновато вздыхал и косился на жену.
А Ефим своей гордой клятвы, конечно, не сдержал.
На прошлой неделе он снова позвонил Петру и принялся канючить взаймы на месячный проездной, жалуясь, что в утреннем автобусе ему оттоптали все кроссовки, а виновата в его страданиях бессердечная невестка.
Пётр уже потянулся было к карману за телефоном, чтобы перевести брату пару сотен, но поймал насмешливый взгляд Вероники с балкона, торопливо покашлял в трубку и буркнул, что до зарплаты сидит совсем на мели.
