— Развод после праздника, — выпалила золовка. — Он так и сказал. Юль, ты что, не знаешь?
Я держала недошитый пиджак мужа. На гладильной доске лежал план рассадки на сто гостей, за которых должна была заплатить я.
Через три дня Кириллу исполнялось пятьдесят. Он только что ушёл на репетицию, не дав закончить примерку: у актёра всё время находилось дело важнее моих булавок. Вечерами после смены в ателье я шила ему пиджак, а в обед согласовывала ресторан.
Мы с Вероникой, сестрой мужа, готовили сюрприз: друзей, коллег по театру, бывших однокурсников и ролик из старых фотографий. Кирилл знал о празднике, но не о размахе.
Золовка приехала с фотографиями и спросила, зачем я ещё и костюм шью. Я решила, что она боится, не успею ли. Вероника смотрела на пиджак и наконец произнесла эту фразу.
— Когда он тебе это сказал? — спросила я.
— На той неделе. Что вы всё решили, пока не выносите. Я думала, вы спокойно расходитесь и праздник оставили, потому что уже пригласили людей.
— Он со мной меню выбирал. Про развод не говорил.
Вероника положила фотографии на доску, поверх списка гостей.
— Юль, я бы с этим не приехала, если бы знала.
Одна булавка упала на пол. Я присела искать её и долго водила ладонью по коврику, хотя видела блестящий стержень возле ножки стола.
— Не трогай, уколешься, — Вероника опустилась рядом. — Вон она.
Я взяла булавку. На пальце появилась точка крови.
— А ты ему что ответила?
— Что это ваше дело. Господи, Юль, я же не могу ему запрещать разводиться.
Я положила булавку в коробку, закрыла крышку. Золовка стояла возле двери, не зная, уходить или остаться.
— Ты можешь ему сейчас позвонить? — попросила я. — При мне.
— Может, лучше сама?
— Он скажет, что ты всё перепутала. Позвони и спроси, почему я не знаю.
Вероника достала телефон. Включила громкую связь. Кирилл ответил из машины, в трубке работал указатель поворота.
— Я за рулём, Ника.
— Почему Юля не знает про развод?
Поворотник продолжал щёлкать. Потом муж спросил:
— Ты у нас?
— Да. Мы фотографии смотрели.
— Вот поэтому я и не хотел ничего раньше времени говорить. Она рядом?
Я подошла ближе к телефону.
— Рядом. Возвращайся.
— У меня репетиция.
— После репетиции. Мне нужно понять, что ты запланировал.
— Мы поговорим. Только не надо сейчас устраивать…
Вероника отключила связь. Посмотрела на меня виновато, потом рассердилась — не на меня, кажется, но я уже не могла разбираться.
— Если что, я не буду делать вид, будто знала и молчала. Он мне другое рассказывал.
— Я услышала. Спасибо за звонок.
Она хотела обнять меня. Я отступила к манекену. Не потому, что не верила ей; если бы меня сейчас обняли, пришлось бы перестать держаться.
После её ухода я открыла папку с рестораном. Зелёные отметки стояли напротив ста фамилий. Я вручную рассаживала людей, которые годами не общались, искала для пожилого преподавателя место подальше от колонки, учитывала, кому нельзя сахар. Муж обещал только выбрать музыку.
Менеджер ресторана напомнил о себе сообщением: до вечера надо согласовать окончательную смету и внести остаток. Я написала, чтобы приостановили закупку по нашему заказу. Ответ пришёл сразу: «Позвоните, пожалуйста».
— Марина, возможно, придётся отменить банкет.
— Полностью? У вас сто гостей. Я с утра команду собираю.
— Полностью. Пока ничего дополнительно не заказывайте.
— Я посмотрю, какие расходы уже понесены. Аренду зала целиком вам вернуть не смогу. Мы два небольших заказа из-за вас перенесли.
— Понимаю. Пришлите расчёт по договору.
Она спросила, не случилось ли чего страшного. Я ответила, что семейные обстоятельства, и попросила до нашего разговора ничего не менять в документах от чужого имени. Заказчиком была я.
В семь я так и не выключила свет в комнате. Пиджак на манекене казался чужим, слишком знакомым в плечах. Я сняла его, сложила на стул и впервые за день поела: стоя, холодную гречку из контейнера.
Кирилл приехал в половине девятого. Сразу снял обувь, повесил пальто, заглянул в кастрюлю на плите. Я сидела у кухонного стола.
— Ужинать будешь? — спросил он.
— Я поела. Садись.
— Только давай без Никиных трактовок. Она всё время вперёд бежит.
Он налил себе воды. Не сел, пока я не отодвинула папку с рассадкой от края стола.
— Ты решил разводиться?
— Да. Я не вчера решил.
— А я когда должна была узнать?
— После юбилея. Чтобы ты тоже спокойно всё обдумала.
Я посмотрела на него. Он пил мелкими глотками и поправлял рукав рубашки, цеплявшийся за ремешок часов.
— Пока я оплачиваю твой праздник?
— Не надо всё к деньгам сводить. Мы двадцать два года прожили. Ты сама этот банкет придумала.
— Для мужа. Я думала, для мужа.
— Я и сейчас твой муж.
— До понедельника?
Он поставил стакан.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл молча? Я собирался нормально объяснить. У нас давно каждый сам по себе. Ты до ночи в ателье. Я дома только сплю.
— Ты мог сказать это до приглашений.
— Ты бы всё равно начала считать, сколько ты сделала.
Я убрала руки под стол. На большом пальце засохла кровь от булавки. Царапина болела, когда я сгибала сустав.
— Где ты собираешься жить?
— Пока у Славы. Комната есть. Потом сниму.
— Он знает?
— Да.
Значит, он уже обсуждал это с другом. И с сестрой. Со мной обсуждал, нужна ли на юбилее рыба и сколько метров ткани взять на пиджак.
— Когда переедешь?
— Я же говорю, после…
— Праздника не будет.
Он отодвинул стакан и наконец сел.
— Подожди. Ты сейчас на эмоциях.
— Я сегодня приостановила заказ. Завтра отменю окончательно.
— Сто человек приглашены. Как ты это представляешь?
— Напишу, что банкет отменён. Причину можешь объяснять сам.
— Ты хочешь меня выставить перед театром?
— Я не буду платить за ресторан.
Он потянул к себе смету, пролистал.
— Тогда я скину свою часть.
— Какую?
— Ну сколько там осталось?
Я показала строку. Он долго смотрел, потом перевернул страницу, будто следующая могла отменить эту сумму.
— Ты что, весь зал сняла?
— Ты хотел, чтобы музыкантам было где встать. Мы ездили смотреть зал вместе.
— Я не думал, что это столько стоит.
— Ты и не спрашивал.
Он взял телефон. Открыл что-то, закрыл. Я видела только свой силуэт в тёмном окне, за его плечом.
— Я столько за два месяца не получаю, — наконец произнёс он.
— Тогда будет другой праздник.
Кирилл резко поднялся. Стул ударился о холодильник.
— Отлично. Сейчас всем напишешь, какая ты молодец, а я подлец. У тебя же на каждую пуговицу счёт.
Я открыла папку и достала договор ресторана.
— В сообщении будет отмена. Я не собираюсь рассылать нашу кухню ста людям.
— А Ника уже всем разнесёт.
— С ней разговаривай сам.
Он вышел. В прихожей упала вешалка, и я не пошла поднимать. Через несколько минут хлопнула входная дверь. Я осталась за столом, набрала текст сообщения и сохранила его, не отправляя до окончательного расчёта с рестораном.
Утром в ателье я перепутала два чехла. Клиентка ждала белый жакет, я принесла серое платье. Старшая закройщица забрала заказ, а я ушла в кладовую с рулонами подкладки: звонила Марина.
— Юлия, я прислала расчёт. Вы видели? Сейчас ещё можно часть оформления снять.
— Вижу. А эта сумма за музыкантов — наша или ваша?
— По вашей заявке. Они оставляют плату за резерв даты. Я могу прислать подтверждение.
— Пришлите, пожалуйста. И остаток тогда возвращаете мне на карту, с которой платила?
— Да. Только скажите сейчас окончательно. Я не могу держать команду в ожидании до вечера.
Я посмотрела на экран. За эти деньги можно было заменить швейную машину дома. Я уже второй год переносила покупку, потому что старая ещё шила.
— Отменяем. Вечером приеду подписать.
— Муж мне с утра звонил. Просил не торопиться.
Я прижала телефон к уху сильнее.
— Он готов сам заключить договор?
— Пока не обсуждал. Только сказал, что вы устали.
— Я заказ отменяю, Марина. С ним отдельно договаривайтесь, если захочет.
После звонка я отменила цветы и оплатила уже выполненную часть монтажа ролика. Когда вернулась к столу, закройщица подвинула мне чехол с белым жакетом.
— Клиентка ушла. В пятницу придёт. Ты подкладку пока не режь, посиди с ручной работой.
Я взяла незакреплённую петлю и впервые за утро попала ниткой в игольное ушко с первой попытки.
Кирилл начал писать в обед. Сперва: «Ничего не отменяй, я решу». Потом: «Мы можем просто поужинать в том же месте». Потом пришло длинное сообщение про людей, которые купили билеты из другого города.
Я позвонила.
— Кто купил билеты? Я им сегодня напишу отдельно.
— Я не знаю точно. Наверняка кто-то купил.
— Если тебе кто-то сообщил, пришли имя. У меня таких подтверждений нет.
— Ты специально говоришь этим голосом? Как с клиентом, который брюки испортил?
Я посмотрела на свои руки. На указательном пальце белела полоска от напёрстка.
— Я на работе. Могу только коротко. В шесть встречаюсь с Мариной. Хочешь сохранить банкет — приезжай и заключай свой договор.
— Да кто мне за два дня даст деньги?
— Кирилл, я не знаю.
— Ты прекрасно понимаешь, что без тебя это невозможно.
— Тогда я отменяю.
Он бросил трубку. Через минуту перезвонил, но я уже вернулась к примерке. Клиентка стояла на подиуме в вечернем платье и просила сделать разрез выше. Я приколола подол, спросила, удобно ли садиться, и сумела дослушать её ответ.
После смены у ресторана меня ждала Вероника. В руках у неё был бумажный пакет с фотографиями.
— Он и тебе позвонил? — спросила я.
— Просил уговорить. Я не буду.
— Мне не надо, чтобы вы с ним из-за меня…
— Юля, я ему ответила сама. Ты тут ни при чём. Мне можно с тобой зайти? Чтобы он потом не рассказывал, будто мы ему всё испортили за спиной.
Я согласилась. Мне не хотелось входить одной в зал, где ещё вчера мысленно расставляла цветы.
Марина встретила нас в маленьком кабинете за барной стойкой. На столе лежал наш договор и лист с расчётами. Она сразу показала сумму удержания и итог к возврату. Я сверила цифры с письмом.
— Подпишем? — спросила менеджер.
За дверью раздался голос Кирилла. Он вошёл без пальто, словно приехал на обычную репетицию, которую можно задержать распоряжением.
— Минуту. Я с вами по поводу субботы.
Марина положила ручку.
— Слушаю.
— Мы просто сократим формат. Вместо ста — человек сорок. Без горячего, фуршет. И то, что уже внесено, в оплату.
Я повернулась к мужу.
— Ты с гостями уже поговорил?
— Поговорю. Давай сначала решим с рестораном.
— Я свой заказ отменяю. Ты можешь сделать новый.
Он посмотрел на Марину, рассчитывая, что она объяснит мне очевидное.
— У нас же семейное мероприятие. Какая разница, кто в договоре?
— Изменения согласовывает заказчик. Сейчас Юлия просит отмену. Новый формат надо посчитать отдельно.
— Посчитайте. И разницу потом внесём.
— Кто внесёт? — спросила я.
Он стиснул край папки.
— Я. Но не сегодня.
Марина достала чистый лист, записала несколько пунктов.
— До подтверждения и платежа мы такой заказ не берём. Особенно с коротким сроком. Остаток аванса по прежнему договору возвращается Юлии.
Кирилл повернулся к сестре.
— Ника, объясни ей. Мы же семья, можно без этого цирка?
Вероника убрала пакет с фотографиями на колени.
— Ты ей объясни. Почему я про развод знала, а она пиджак тебе шила.
Он побледнел от злости.
— Не здесь.
— Тогда не проси меня здесь тебя поддерживать.
Я подписала прекращение заказа. Марина отдала мой экземпляр и расчёт удержанных расходов.
— Вот это остаётся потерей, — я подвинула лист Кириллу. — Я не прошу у тебя стоимость банкета. Но оплачивать подготовку твоего прощального праздника не буду.
Он прочёл сумму. Она была намного меньше остатка за весь зал.
— У тебя и на это счёт готов?
— Это расходы ресторана и исполнителей. Можешь проверить каждый пункт.
Кирилл посмотрел на сестру.
— Ты тоже считаешь, что я должен?
— Ты хотел после праздника ей всё объяснить. Вот и начни с этого, — ответила Вероника.
Он ещё раз пролистал расчёт и достал телефон.
— Ладно. За удержанное переведу. Но без рассказов всем гостям.
— Я показала тебе сообщение. Там только отмена.
Перевод пришёл при нём. Возврат неиспользованного аванса ресторан оформлял на меня отдельно. Кирилл возместил подготовительные расходы. Заключать свой договор с рестораном он после этого не стал.
— То есть всё? — спросил он.
— По моему заказу — всё.
— А люди?
Я открыла сохранённое сообщение. Показала ему: праздник в ресторане отменён, извинения за изменение планов, просьба подтвердить получение. Без семейных подробностей.
— Отправляю приглашённым от нас обоих. Своим коллегам можешь дополнительно позвонить сам.
Он прочёл два раза.
— Номер мой там убери.
— Хорошо.
Я убрала его номер, нажала отправку и вышла из кабинета. В зале официанты ставили столы для другого вечера. Никто не знал, на каком месте должен был сидеть преподаватель Кирилла и где я собиралась спрятать проектор.
На улице Вероника предложила отвезти меня домой. Я согласилась. В машине мы почти не разговаривали. На светофоре она спросила, что делать с роликом.
— Оставь себе. Там твои родители, хорошие фотографии.
— Тебе копию?
— Не сейчас.
Кирилл пришёл поздно. Сел на пуфик в прихожей, долго расстёгивал ботинки. Я стояла у двери комнаты, которую уже освободила от его сценических костюмов: сложила их на кровать, чтобы можно было собрать без поисков.
— Слава ждёт тебя? — спросила я.
— Ждёт. Я завтра после репетиции заберу вещи.
— Во сколько?
— В семь. Только костюмы не мни, пожалуйста.
— Они висят в чехлах.
Он прошёл в кухню, достал сыр. Я слышала, как скребёт нож по доске. Потом из кухни донеслось:
— Пиджак хотя бы отдашь?
Я пошла в рабочую комнату, сняла его со стула. Подкладка ещё не была пришита по низу.
— Он не закончен. Возьми так. В ателье тебе подгонят.
— Сколько тебе за него?
— Не надо.
Он постоял с пиджаком в руках.
— Юль, я не собирался тебя обижать. Я думал, мы взрослые люди, сможем нормально…
— Ты мог нормально сказать мне на прошлой неделе. Или месяц назад.
— Я не знал, как начать.
— А теперь уже начали. Завтра в семь.
Он кивнул и отнёс пиджак в комнату. Я легла на диване в гостиной. Спать в одной кровати не смогла, хотя сама себе это казалось странной мелочью после всего дня.
На следующий вечер Кирилл опоздал на полтора часа. Предупредил сообщением, что задерживают в театре. Я успела собрать его обувь, но не трогала бумаги и полки: не хотела потом выяснять, что именно потерялось.
Когда он наконец приехал, я сидела в кухне с кружкой. Он быстро сложил одежду, потом вернулся за записной книжкой.
— Чемодан вынеси на площадку, — попросил по телефону Славу, который ждал внизу. — Я сейчас ещё коробку соберу.
Друг не поднялся: не нашёл, где оставить машину. Кирилл потянул ручку чемодана, но зацепил стоящий у стены чехол и ушёл освобождать проход.
Я взяла чемодан и выставила за дверь, на широкую сухую площадку. Не бросила, не перевернула. Просто поставила там, где он попросил. Рядом положила пакет с обувью.
Кирилл вышел с коробкой. Посмотрел на чемодан, потом на меня.
— Ключ сейчас отдать?
Квартира была моей ещё до нашего брака. Он не спорил о выезде, только всё время переносил его на после праздника.
— Сейчас, — ответила я.
Он снял ключ со связки и положил на тумбу внутри прихожей. Я придержала дверь, пока он выкатил чемодан к лифту.
— По остальному потом созвонимся, — произнёс он.
— Напиши. Я отвечу.
Он нажал кнопку. Я дождалась лифта, закрыла дверь и вернулась к остывшему чаю. На субботу у меня больше не было заказа на сто человек. Я сняла будильник, который ставила, чтобы с утра ехать украшать зал. Свои потери по отмене я уже вернула; собирать новый праздник Кириллу предстояло без меня.
