— Завтра выгоним её из квартиры. Не сегодня, она ещё чай носит.
Я остановилась в коридоре. На подносе стояли две чашки: Андрей попросил себе чёрный, а мне заварил пакетик, который уже использовал утром. Через приоткрытую дверь было видно его пятку на подлокотнике моего кресла.
— Нет, до её самолёта, — продолжил он в телефон. — Чего тебе ждать месяц? Ключи я сделал. Приезжай с вещами к десяти.
На завтра у меня действительно был самолёт. Только не тот, о котором знал муж.
Три часа назад меня вызвали на месторождение на два дня раньше. Билет на утро я уже купила. Я работала инженером-геологом, месяц через месяц на вахте. Андрей делал сайты из дома.
— А она куда? — донеслось из динамика.
— К маме. Пусть вещи там держит. Квартиру оставим. Я ей объясню, что мне одному так удобнее работать.
Я повернулась к кухне слишком резко. Чай выплеснулся на большой палец. Больно стало не сразу.
В раковине лежала сковорода с засохшей яичницей. Утром Андрей заверял, что весь день занят заказом. На столе под ноутбуком торчал чек из мастерской ключей. Две заготовки, оплата вчера.
Я поставила чашки на стол и взяла чек.
— А чай? — крикнул Андрей из комнаты.
— Остыл. Сейчас.
Я ответила по привычке. На холодильнике висел список вещей на вахту с нарисованным мужем сердечком. Я сняла его и положила рядом с чеком за дубликаты.
Мы снимали эту квартиру второй год. После общежитий на буровых она казалась мне шикарной: отдельная спальня, светлая кухня, посудомойка. Найм был оформлен на меня. В договоре Андрей значился проживающим вместе со мной, но ни одного платежа хозяйке он не сделал.
Я набрала Тамару Ильиничну. Она ответила из машины.
— У вас опять кран?
— Нет. Мне нужно прекратить наём. Сегодня. Я понимаю, что по договору надо заранее. Готова потерять обеспечительный платёж.
— Так, подождите. Вы съезжаете оба?
Этот вопрос вернул меня к столу. Я села, чтобы не ходить по кухне.
— Оба. Но Андрей ещё не знает.
Хозяйка помолчала. Я слышала поворотник.
— Мне ваши семейные дела ни к чему, Ольга. Если он останется, я завтра поеду его уговаривать?
— Я не прошу вас никого выгонять. Хочу подписать соглашение о прекращении. Освобождение и передача завтра до девяти. Если он захочет снять сам — вы решите отдельно.
— Сам он уже спрашивал. Только платить почему-то должны были вы.
Я посмотрела на дверь.
— Когда?
— Вчера. Можно ли переоформить на него, а за вас платить по-прежнему. Я решила, вы так договорились.
— Не договорились.
— Понятно. Взять его без подтверждённого дохода я не готова. У меня есть желающие, они эту квартиру осенью смотрели и просили сообщить, если освободится раньше. Я им сейчас позвоню. Если начнут платить с завтрашнего дня, простоя не будет.
— А обеспечительный платёж?
— Не весь же его удерживать без расходов. Посчитаем фактические. Только мне нужны пустая квартира и все ключи.
Она говорила деловито, и от этого я могла отвечать. Мы уточнили счётчики, время и электронное подписание. Ещё минуту назад я готова была отдать шестьдесят тысяч только за возможность закончить разговор. Теперь попросила прислать расчёт, а не списывать весь депозит.
— Я пришлю соглашение. Не нажимайте ничего, пока не прочитаете, — добавила хозяйка. — И с мужем сначала поговорите. У меня завтра не должно быть сюрприза.
В комнату я вошла без подноса.
— Кто приезжает к десяти?
Андрей перевернул телефон экраном вниз.
— Заказчик. А что?
— С вещами и ключами, которые ты сделал вчера?
Он посмотрел на чек в моей руке и сел ровнее.
— Ты под дверью стояла?
— Я несла тебе чай.
— Ну вот. Услышала кусок и напридумывала.
Он протянул ладонь за чеком. Я положила его на стол, не отдавая в руку.
— Тамара Ильинична присылает соглашение. Завтра освобождаем квартиру.
— Кто освобождает?
— Мы.
Он даже усмехнулся. Обычно после такого смешка я начинала объяснять, доказывать, перечислять расходы. Сейчас я ждала, пока перестанет дрожать обожжённый палец.
— Оля, прекрати. Это мой дом тоже.
— Тогда почему завтра меня отсюда собирались выгнать?
— Я так выразился. Мы с человеком шутили.
— Как человека зовут?
— Какая разница?
Он взял телефон и прижал к бедру. Разница была, но имя мне уже ничего не давало. Я прошла в спальню за рабочей сумкой.
Андрей встал в дверях.
— Ты не можешь расторгнуть без меня.
— Можешь спросить хозяйку. Если хочешь остаться, заключай с ней свой договор и плати сам.
— У меня деньги в проекте.
— Значит, обсуди сроки.
— Ты прекрасно знаешь, что она не станет ждать.
Я сняла с антресоли дорожный баул. Внутри лежал пуховый жилет с зашитым карманом. Андрей чинил его прошлой зимой, пока я температурила. Я провела пальцем по неровным стежкам и вдруг не смогла застегнуть молнию.
— Это давно? — спросила я.
Он не ответил сразу.
— Между нами давно уже ничего нормального нет. Ты постоянно уезжаешь.
— Я спрашиваю про женщину.
— Два месяца. И это не то, что ты сейчас думаешь.
Я положила жилет в баул.
— Она завтра сюда въезжает?
— Ей негде жить. Временно.
— Поэтому мои вещи к маме?
— Ну не вместе же вам тут находиться.
Он произнёс это раздражённо, как если бы я мешала решить задачу с очевидным ответом. Я открыла телефон. Соглашение уже пришло.
Андрей потянулся к экрану.
— Дай прочитать.
— У тебя будет копия.
— Оль, не подписывай сгоряча. Мы можем спокойно всё обсудить. Ты на вахте, я тут, мы никому не мешаем. Вернёшься — решим.
— Завтра меня здесь не будет. Но и платить за вас я не буду.
Пришлось перечитать документ дважды: глаза перескакивали строчки. Дата, время передачи, порядок возврата депозита за вычетом подтверждённых расходов. Желающие подтвердили хозяйке въезд на завтра; лишний месяц аренды мне не выставляли. Я подтвердила подпись и отправила хозяйке. Она подписала в ответ через четыре минуты.
От её первого ответа до готового соглашения прошло пятьдесят три минуты. Наём прекращался на согласованных условиях; утром оставалось освободить жильё и сдать его. Мой билет на вахту лежал в телефоне рядом с документом.
— Всё? — спросил Андрей.
Я показала ему экран.
Он забрал с кресла толстовку и бросил на диван.
— Ты понимаешь, что подставила меня перед человеком?
— Что ты ей обещал? Свою квартиру?
Он посмотрел на дверь балкона.
— Я не обязан ей нашу бухгалтерию рассказывать.
— А мне — что теперь здесь будет жить она?
— Я бы объяснил.
— Когда она придёт с ключами?
— Позвони ей сейчас.
— Ты издеваешься?
— Нет. Завтра ей не надо сюда ехать.
Он ушёл на балкон. Сквозь стекло было видно, как он сначала объясняет что-то, потом слушает. Я достала коробки из кладовки. Две привезла ещё при переезде и хранила сложенными — муж смеялся над моей привычкой ничего не выбрасывать.
Вещей оказалось больше, чем я помнила. Книги, зимнее пальто, мамины банки, набор для ремонта обуви. Всё нельзя было увезти самолётом. Я заказала на утро машину до склада хранения, а себе — такси в аэропорт оттуда.
Когда Андрей вернулся, я паковала посуду.
— Ты и тарелки забираешь?
— Мои — да. Белые хозяйские оставляю.
— Мы вместе их выбирали.
Я поставила стопку на стол.
— Хочешь половину? Бери. Только заверни, коробки вот.
Он отодвинул тарелки.
— Мне некуда всё это девать.
— Мне тоже пришлось сейчас искать место.
Я набрала маме. Она предложила привезти коробки к ней, но в её комнате для них не было места.
— Пока подержи только документы, — попросила я. — Остальное на склад.
— А ты где ночуешь?
— Сегодня здесь. Утром улетаю. Потом всё расскажу.
Она не стала удерживать меня вопросами. Я проверила паспорт и вернулась к коробкам.
Ночью Андрей искал, где жить. Один знакомый соглашался на два дня, другой уже спал. Я вспомнила свободную комнату у Паши, но звонить за мужа не стала.
Около трёх Андрей подошёл с кабелем от монитора.
— Это твой или мой?
— Мой, от старого ноутбука.
— Возьму до выходных?
— Бери. Потом передашь с остальным.
Он присел на край стула.
— Может, я хотя бы до твоего возвращения останусь? Ты хозяйке позвони, скажи, передумали. Я тебе всё верну. У меня заказ закроется.
Я перестала заклеивать коробку.
— Ты уже договорился с ней о деньгах?
— Она со мной вообще разговаривать не хочет. Говорит, выезжайте в срок.
— Тогда собирай монитор. В восемь приедет машина.
— Вот так четыре года и закончим? Из-за одного разговора?
— Ты мог сказать мне раньше. До ключей. До того, как назначил ей время.
Он наклонился, выдернул штепсель из удлинителя. Больше разговора не получилось.
Утром грузчик пришёл с мокрыми от дождя плечами. Андрей мешал ему вынести коробку с книгами, потом сам подхватил с другого края. Они пронесли её боком через узкий коридор. Я сняла показания счётчиков и проверила шкафы.
Тамара Ильинична приехала без десяти девять. Осмотрела технику, заглянула в холодильник. На пороге стояли мой баул и два Андреевых чемодана. Компьютер он вёз к знакомому, который всё-таки разрешил пожить до понедельника.
— Ключи все? — спросила хозяйка.
Я положила на тумбу свою связку. Андрей достал свою, потом после паузы вынул из кармана ещё два ключа, соединённых тонким колечком.
Хозяйка пересчитала.
— У меня в договоре два комплекта. За неучтённые дубликаты придётся менять замок. Вот стоимость, я вчера предупредила.
Я повернулась к Андрею.
— Это твой заказ в мастерской. Оплати.
— Ты же депозит получаешь.
— Я его вносила. Ключи для другой женщины делал ты.
Тамара Ильинична положила телефон на тумбу с открытым расчётом. Андрей переводил взгляд с неё на меня, потом достал свой телефон и перечислил деньги. Для нового найма у него не нашлось суммы; на замену замка нашлась.
— Можно я ещё час побуду? — Андрей не смотрел на меня. — Мне такси ждать.
— Нет. Я принимаю пустую квартиру. Подождёте внизу.
Он взял чемоданы. Колёсико одного застряло в щели у порога. Я по привычке шагнула помочь, но он дёрнул сильнее и выкатил его на площадку.
Мы подписали акт. Хозяйка вернула обеспечительный платёж, показала подтверждение перевода и закрыла дверь. Ни его вещи, ни мои за ней больше не оставались. За квартиру, в которую Андрей собирался привести другую, я больше не платила.
На улице Андрей остановился у козырька.
— Из аэропорта напишешь?
— По вещам и документам пиши. На развод я подам после возвращения. Совместную жизнь я не продолжаю.
Он убрал телефон в карман. Я села в машину рядом с баулом и назвала адрес склада. До регистрации оставалось два часа сорок минут.
