— Таня, иди в спальню. Беременность — не время для кухонных подвигов. Тебе нужен покой. Абсолютный, тотальный покой.
Слава забрал у меня из рук мокрую губку. В последнее время муж всё чаще напоминал мне суетливого голубя, который нашёл чужую горбушку хлеба и теперь прикидывает, как бы утащить её целиком. Горбушкой в данном случае была моя трёхкомнатная квартира. Жильё было куплено мной задолго до брака, отремонтировано на мои деньги и обставлено полностью по моему вкусу.
— Я беременна, а не тяжело больна. — Я забрала губку обратно. — До родов ещё два месяца. Я вполне могу вытереть стол после ужина.
— Вот! Опять! — Слава всплеснул руками. — Врач же предупреждал про гормональные всплески! Ты становишься раздражительной, неадекватной. Иди ложись. Мне нужно поработать, сделать пару важных звонков, а ты тут гремишь посудой.
— Поработать? В девять вечера в субботу?
— Бизнес не спит. В отличие от женщин в положении.
Я ушла в гостиную. Слава включил воду в кране и забормотал по телефону. Слов было не разобрать.
Эта гиперопека началась около месяца назад. Слава вдруг начал проявлять заботу, но с явным уклоном в психиатрию. При любом моём возражении он списывал всё на «беременные гормоны». А ещё на нашей кухне стала подозрительно часто появляться его старшая сестра Оксана — дама сорока лет, с апломбом английской королевы и финансовым положением вечного должника.
Оксана пришла и на следующий день, в воскресенье, ближе к обеду. Она прошла на кухню, поставила на стол дешёвый рулет в пластиковой упаковке и потянулась к банке с моим дорогим листовым чаем.
— Таня, ты совершенно не готова к материнству! — Она щедро насыпала заварку в чайник. — У тебя даже детская не оборудована.
— Кроватка и комод куплены. Обои переклеены. Что ещё нужно?
— Вещи — это тлен! Главное — правильное распределение ресурсов. У вас тут три комнаты. Одна ваша спальня. Вторая детская. А третья пустует!
— Это кабинет. Там стоит мой рабочий стол и библиотека.
— Кабинет! Ой, не смеши. — Оксана налила себе чай. — Я всё равно съезжаю со своей съёмной халупы. Представляешь, хозяйка аренду подняла. Требует деньги день в день! Никакого человеческого понимания. Так я Славику говорю: зачем платить чужим людям, если у вас целая комната простаивает? Я буду с малышом сидеть, пока ты в себя приходить будешь.
— Я планирую прийти в себя сразу после выписки.
— Это ты сейчас так думаешь. А потом накроет! Депрессия, психоз, слёзы! Славик один не справится. Ему нужна женская помощь. Родная кровь. Младенцу отдельная комната до трёх лет не нужна, он всё равно с матерью спит. Значит, у вас лишние квадратные метры. А мы семья, должны держаться вместе.
— У Славы есть жена. Мы как-нибудь сами разберёмся с нашими метрами.
Оксана поджала губы, но промолчала.
Утром в понедельник Слава уехал на работу. Я сидела в гостиной, пила чай и читала книгу. В углу, в своей огромной клетке, завтракал Коко — серый африканский попугай жако.
Попугаи жако — это не просто птички. У них интеллект пятилетнего ребёнка. Главное их свойство в том, что они копируют не только слова, но и тембр голоса, а также эмоциональный окрас фразы.
Коко доел яблоко, почистил клюв о жёрдочку, внимательно посмотрел на меня своим жёлтым глазом и выдал абсолютно чётким голосом Славы:
— Выгоним её! Выгоним! Квартира наша!
— Что ты сказал, птичка?
— Выгоним! Клиника! Моё! — Коко повторил фразу с характерной хрипотцой, которая появлялась у мужа только в моменты сильного раздражения.
Попугаи не придумывают фразы. Они повторяют то, что слышат многократно или то, что было сказано в их присутствии.
Я встала и прошла на кухню. Где он мог это говорить? По телефону? С кем? Мой взгляд упал на небольшую домашнюю камеру, установленную на кухонном шкафу. Мы купили её перед отпуском, чтобы присматривать за квартирой в наше отсутствие. Слава знал, что камера передаёт изображение на мой телефон, но, похоже, забыл, что она ещё и записывает звук.
Я открыла приложение и просмотрела архив за субботу. Девять вечера. Именно тогда Слава отправил меня отдыхать и остался на кухне якобы заниматься делами.
Я нашла запись его телефонного разговора и нажала кнопку воспроизведения.
Из динамика зазвучал голос мужа. Судя по звуку, он говорил по громкой связи.
— Да пойми ты, Оксан, всё идёт по плану!
— Какой план, Слава? Я до сих пор живу в этой вонючей однушке! Ты обещал, что я перееду к вам ещё в прошлом месяце!
— Куда ты переедешь? К ней на голову? Она же собственница, у неё каждое кресло под контролем. Надо ждать.
— Чего ждать? Пока она родит и вообще вцепится в это гнездо?
— Вот именно, что родит! Ты вообще читала, что такое послеродовая депрессия? Женщины в это время нестабильны.
— И что с того?
— А то! Как только она родит, мы начнём потихоньку доводить её до нужной кондиции. Я уже сейчас почву готовлю, внушаю ей, что она неадекватная из-за гормонов. Буду не давать спать, прятать вещи, говорить, что у неё провалы в памяти. Ты будешь приходить, критиковать, говорить, что она плохая мать. Она вспылит, сорвётся. Вызовем скорую пару раз. Оформим ей острый психоз или нервный срыв.
— Думаешь, заберут?
— За деньги сейчас всё оформят! Сдадим её в частную клинику неврозов, на пару месяцев для начала. Я, как законный муж и отец, оформлю временную опеку над ребёнком. Жить в квартире буду я. А ты переедешь ко мне, типа помогать с младенцем.
— А потом?
— А потом… Выгоним её! Выгоним! Квартира наша! Разведёмся, докажу, что она психически нездорова, ребёнок останется со мной. А квартира… суд учтёт интересы ребёнка. В крайнем случае, создадим ей такие условия, что она сама сбежит, оставив нам всё.
Запись оборвалась.
Когда в твой огород лезут чужие свиньи, ты не уговариваешь их вести себя прилично. Ты просто ставишь крепкий забор. Я набрала номер матери.
— Мама, привет. У тебя какие планы на эту неделю?
— Да какие планы на пенсии? Рассаду пикирую.
— Мне нужна твоя помощь. Собирай вещи, приезжай ко мне. Только Славе пока не говори. У нас тут наметился передел собственности. Я тебе сейчас аудио скину, послушай. А потом мы обсудим план перехвата.
Следующие три дня я была идеальной, покладистой женой. Я ходила по квартире в безразмерном халате и жаловалась на головную боль. Слава был в восторге. Его эго раздувалось на глазах. Во вторник он решил перейти к активной фазе своего плана.
— Таня, ты не видела мой кошелёк? — Он заглянул в спальню.
— Он лежал на тумбочке в коридоре.
— Его там нет. Я уже всё обыскал.
Он шумно выдохнул, всем своим видом показывая усталость, и пошёл на кухню. Через минуту вернулся.
— Таня. Ты положила мой кошелёк в холодильник. Рядом с сыром.
— В холодильник? Я не подходила к холодильнику с самого утра.
— Я же говорю, у тебя провалы в памяти начинаются! Это нормально для твоего состояния, но за тобой нужен глаз да глаз. Бедная моя девочка. Совсем ты расклеилась. Нервы ни к чёрту.
— Да, Слава. Что-то мне тревожно. Чувствую себя такой беззащитной. Хорошо, что ты у меня есть. Такой умный и продуманный стратег.
В среду утром, едва муж уехал на работу, я оделась и поехала к нотариусу.
Закон Российской Федерации работает чётко, если уметь им пользоваться. Имущество, приобретенное до брака, является единоличной собственностью. Согласие супруга на распоряжение таким имуществом не требуется. Согласно тридцать шестой статье Семейного кодекса, я могу подарить свою квартиру кому угодно.
В просторном кабинете нотариуса мы с мамой подписали договор дарения. Моя трёхкомнатная квартира официально переходила в её собственность. Налоги между близкими родственниками при такой сделке не платятся. Переход права собственности в Росреестре сейчас делают быстро, через МФЦ, буквально за несколько дней.
— Ну вот. — Мама аккуратно сложила документы в сумку. — Теперь ты здесь только прописана, а я — хозяйка.
— Это ещё не всё. У нас ещё визит в банк.
У нас со Славой был открыт общий накопительный счёт. Мы откладывали деньги на будущее. Из полутора миллионов, лежавших там, миллион четыреста внесла я со своих премий, а сто тысяч внёс Слава. Я сняла со счёта ровно миллион четыреста тысяч рублей и перевела в другой банк, на свой личный, скрытый счёт. Своё. Чужого мне не надо. Пусть забирает свои сто тысяч и ни в чём себе не отказывает.
К пятнице всё было готово. Билет на скоростной поезд до маминого города лежал в моей сумочке. Выписка из ЕГРН, подтверждающая, что собственник квартиры теперь моя мама, была получена.
Вечером я накрыла красивый ужин. Запекла мясо, поставила бокалы. Гостей ожидалось немного. Точнее, одна гостья. Я сама настояла, чтобы Слава пригласил сестру.
Они явились вместе. Оксана скинула туфли, бросила пальто на пуфик и направилась в кухню, по пути оценивающим взглядом окидывая мебель.
— Ой, Таня, ну ты и бледная! — заявила золовка, усаживаясь за стол. — Тебе бы витамины попить. Совсем себя запустила.
— Беременность — тяжелое время. Гормоны. Нервы.
Слава переглянулся с сестрой.
— Вот я и говорю, Таня. — Муж положил себе порцию мяса. — Тебе нужно беречь психику. Ты стала такая тревожная, кошелёк в холодильник прячешь. Может, после родов тебе стоит отдохнуть? В санатории специализированном.
— Где за нервной системой присмотрят. — Оксана активно заработала вилкой. — У меня, кстати, знакомый врач есть. Отличная клиника неврозов. Закрытого типа, чтобы никто не беспокоил. А за малышом мы со Славиком присмотрим. Я даже переехать могу ради такого дела.
Два взрослых человека сидели за моим столом, ели моё мясо и с видом великих благодетелей обсуждали, как упекут меня в лечебницу, чтобы завладеть жильём.
— А какая это клиника? — Я налила себе сок.
— Очень хорошая! Частная! Туда просто так не попадёшь. Но я договорюсь.
— А кто будет платить?
— Мы со Славиком скинемся. У вас же есть общий счёт. Возьмём оттуда. Тебе сейчас деньги ни к чему, там полное обеспечение.
— Как это благородно с вашей стороны. Вы всё так детально продумали. Наверное, долго обсуждали?
— Ну что ты, Таня. Это спонтанное решение. Ради твоего же блага.
— Спонтанное решение. Какая прелесть. А я вот тоже вам сюрприз приготовила. Сейчас кое-что послушаем.
Я достала телефон, открыла сохранённую запись с домашней камеры и прибавила громкость. На экране появилась наша кухня, а из динамика раздался голос моего мужа:
«…Как только она родит, мы начнём потихоньку доводить её до кондиции… Оформим ей острый психоз или нервный срыв… Сдадим в клинику неврозов… Я оформлю временную опеку над ребёнком… Жить в квартире буду я. А ты переедешь ко мне…»
Слава перестал жевать.
«…Выгоним её! Выгоним! Квартира наша!» — прозвучало в конце записи.
Коко в гостиной радостно каркнул. Оксана нервно сглотнула и отодвинулась от стола.
— Это что за шутки? Таня, ты что, за нами шпионишь? — возмутилась золовка. Наглость — второе счастье, даже когда тебя поймали за руку в чужом кармане. — Это монтаж! Сейчас нейросети и не такое могут сделать!
— Оксан, чтобы нейросеть сгенерировала такую отборную дичь, ей нужно дать очень подробное техническое задание.
— Таня, послушай. — Слава отодвинул тарелку. — Ты всё не так поняла. Это был просто гипотетический разговор! Мы обсуждали сюжет фильма! Да! Сериала! Ты из-за своих гормонов всё воспринимаешь в штыки!
— Гипотетический разговор? Потрясающе. Знаешь, Слава, я тоже люблю гипотетические ситуации. Но я женщина в положении, мне нужен покой.
Я вышла в коридор, выкатила из спальни заранее собранный чемодан и надела плащ.
— Ты куда собралась на ночь глядя? — Слава выскочил за мной в коридор. — Таня, прекрати истерику! Ты не можешь уйти из своей квартиры!
— А я из неё и не ухожу. Я ухожу из маминой квартиры.
— Какой маминой? Это твоя квартира!
— Была моя. До среды. — Я достала из сумочки копию выписки из ЕГРН и бросила её на тумбочку. — Теперь собственница — моя мама. Я оформила дарственную. Так что, Слава, клиника отменяется.
Слава уставился на бумагу.
— Ты подарила квартиру тёще? Без моего согласия?! Я подам в суд!
— Подавай. Имущество приобретено до брака. Согласие супруга не требуется. Статья тридцать шесть Семейного кодекса, ознакомься на досуге. Ах да, чуть не забыла. — Я достала банковскую выписку. — Я тут сняла свои деньги с нашего общего счёта. Оставила там сто тысяч. Можете с Оксаной ни в чём себе не отказывать. Купите себе губозакаточную машинку. Желательно промышленную.
— Ты обокрала меня! Нашего ребёнка!
— Ребёнка я обеспечу сама. А вот содержать взрослого стратега и его сестру в мои планы не входит. Я уезжаю рожать к маме. А вы тут пока посидите. Пофантазируйте.
Я открыла входную дверь.
— Ты не имеешь права! — Оксана выскочила следом. — Куда мы теперь?!
— Как куда? К тебе в съёмную однушку. Там вам двоим места хватит.
В этот момент из гостиной раздался чёткий крик Коко:
— Выгоним неудачника! Кар-р! Клиника!
Я вышла и закрыла за собой дверь, оставив их наедине с выпиской из реестра, остывающим мясом и рухнувшими иллюзиями.
Через два дня мама приехала снова. Она женщина старой закалки, бывший завуч школы, сентиментальностью никогда не страдала. Слава пытался качать права, требовал уважения к своей прописке, отказывался собирать вещи. Мама церемониться не стала.
— Квартира теперь моя, Слава, — спокойно сказала она. — И я прекрасно знаю, что вы с сестрой задумали против Тани. Дочь сохранила вашу запись. Хотите, чтобы её послушали в полиции?
Оксана попыталась вмешаться, но мама остановила её одним взглядом.
— А вас, Оксана, я вообще сюда не приглашала. Собирайтесь и уходите.
Слава ещё пытался спорить, ссылался на прописку, но, поняв, что угрозами никого не напугает, собрал два чемодана и уехал. Оксана даже не стала помогать ему спускать вещи к лифту. Говорят, она заблокировала его номер в тот же день, когда окончательно поняла, что бесплатного жилья и денег на счетах больше нет.
Я сижу на веранде маминого дома, пью чай с мятой и смотрю на цветущие яблони. Жизнь удивительно проста, если не позволять чужой наглости принимать за тебя решения. И как же хорошо, что один болтливый попугай вовремя заставил меня проверить запись с домашней камеры.
