— Ты только маме пока не говори, — попросил Олег. — У неё давление. Подготовь как-нибудь.
Нина стояла возле открытого холодильника с кастрюлей в руках. На нижнюю полку та не помещалась, верхнюю нужно было переставлять.
— Что именно я должна ей сказать?
— Ну не сразу же. Постепенно.
В трубке что-то звякнуло. Послышался женский голос:
— Олеж, ты идёшь?
Он прикрыл телефон ладонью, но Нина всё равно услышала.
Кастрюля была тяжёлая. Нина поставила её на стол.
— Ты где?
— У Ларисы.
— Кто такая Лариса?
Олег помолчал.
— Нин, давай без этого. Всё уже решено. Мы вместе почти год.
Из комнаты донёсся голос свекрови:
— Ниночка, крышку нашла? Синяя должна подойти.
Нина посмотрела на стоящую рядом крышку.
— Нашла, — ответила она.
Олег торопливо заговорил:
— Я понимаю, тебе сейчас неприятно. Но мы взрослые люди. Даша отдельно живёт, у нас с тобой давно всё… Ты сама знаешь.
Нина не знала.
Ещё вчера они обсуждали, менять ли стиральную машину. Олег сказал: «До весны дотянем». Она согласилась.
Оказывается, до весны они уже ничего не собирались делать вместе.
— Вещи я заберу в субботу, — продолжил он. — А с мамой реши.
Нина крепче прижала телефон к уху.
— Что решить?
— Я не могу её к Ларисе перевезти. Там двушка, сын у неё. Ты узнай насчёт пансионата. Сейчас хорошие есть.
Она посмотрела в коридор. Возле стены стояли тапочки Веры Павловны — мягкие, бордовые, с пришитой Ниной пуговицей вместо оторвавшегося украшения.
— Ты хочешь, чтобы я отвезла твою мать в пансионат?
— Я хочу, чтобы ты не переворачивала мои слова.
— А как их повернуть, чтобы получилось что-нибудь другое?
Олег выдохнул.
— Вот поэтому с тобой и невозможно разговаривать.
Связь оборвалась.
Нина ещё несколько секунд держала телефон возле уха. Потом убрала его в карман и переставила полку в холодильнике.
Кастрюля наконец вошла.
Вера Павловна переехала к ним шесть лет назад.
До этого жила в своей однокомнатной квартире недалеко от вокзала. Выращивала на подоконниках герань, по субботам пекла пироги и исправно платила за городской телефон, хотя ей уже никто на него не звонил.
Потом у Олега начались неприятности с компаньоном.
Нина толком не понимала, что там произошло. Муж приносил домой бумаги, ругался, ночами ходил из комнаты в комнату. Однажды сказал, что нужно срочно найти большую сумму.
— Иначе квартиру нашу придётся продавать.
Их квартира на самом деле была Нининой — досталась ей от отца. Олег это знал, но в те месяцы часто говорил «наша» с таким нажимом, что Нина начинала чувствовать себя виноватой.
Вера Павловна услышала один из разговоров.
Через неделю сама предложила продать свою однушку.
— Я одна. Зачем мне столько места? У вас поживу, пока ты разберёшься.
Олег плакал. Нина впервые видела, как взрослый мужчина плачет у матери на коленях.
Он обещал вернуть всё до копейки.
За шесть лет вернул два раза по десять тысяч и купил ей телевизор.
Вера Павловна больше не спрашивала.
Нина тоже.
Свекровь заняла маленькую комнату с окнами во двор. Сначала держала вещи в двух чемоданах, словно в любой момент собиралась уехать. Потом Нина освободила для неё шкаф.
— Раскладывайте. Чего одежду мять?
— Да я ненадолго.
— Тогда ненадолго разложите.
Так и стали жить.
Они не сразу притёрлись друг к другу. Вера Павловна любила переставлять посуду, Нина злилась, когда не находила привычную чашку. Свекровь считала, что суп без зажарки — не суп, а Нина терпеть не могла запах жареного лука по утрам.
Однажды даже поссорились из-за занавесок.
Потом научились спрашивать.
«Можно я здесь поставлю?»
«Вам не будет дуть?»
«Сегодня я готовлю или вы?»
Олег в этих домашних переговорах не участвовал. Говорил:
— Вы уж сами там разбирайтесь.
Теперь он хотел, чтобы Нина разобралась и с его уходом.
— Ты чего так долго у холодильника? — спросила Вера Павловна, когда Нина вошла в комнату.
На коленях у неё лежала распоротая наволочка. Она хотела сшить из неё мешочек для хлеба.
— Олег звонил.
Свекровь сняла очки.
— Не придёт?
Нина села на край кресла.
Можно было сказать про работу. Про командировку. Выиграть день, ещё один вечер прожить так, будто ничего не произошло.
Но потом пришлось бы придумывать следующую ложь.
— Он ушёл к другой женщине.
Вера Павловна не сразу отвела от неё глаза.
Потом аккуратно воткнула иголку в ткань.
— Давно?
— Говорит, почти год.
За окном хлопнула подъездная дверь. Внизу кто-то звал собаку.
— Я позвоню ему, — сказала свекровь.
— Позвоните.
Нина поднялась.
— Вы чай будете?
Вера Павловна кивнула.
Она пришла на кухню минут через двадцать. Поставила телефон возле сахарницы, села.
— Сказал, что устал жить для всех.
Нина налила кипяток.
— Мне тоже.
— А я спросила, когда он для меня жил.
Чай перелился через край чашки.
Нина схватила тряпку.
Вера Павловна смотрела перед собой.
— Он обиделся.
Нина вытерла стол, села напротив.
И вдруг они обе коротко, невесело рассмеялись.
Смех кончился быстро.
Но чай после него стало немного легче пить.
В субботу Олег приехал в одиннадцать.
Позвонил в дверь, хотя ключи у него были.
Нина открыла и отошла в сторону.
Он оглядел прихожую. На вешалке висело его старое пальто, под зеркалом стояла щётка для обуви.
Наверное, ожидал чемоданов у порога.
— Привет.
— Проходи. Вещи в шкафу.
— Мама где?
— У себя.
Олег снял куртку, зачем-то пригладил волосы перед зеркалом и прошёл по коридору.
Нина осталась на кухне.
Она не собиралась подслушивать. Но квартира была старая, двери тонкие.
— Мам, ну ты чего лежишь? Заболела?
— Сижу я, Олег. Очки надень.
— Не начинай.
— Я ещё не начинала.
Он заговорил тише. Несколько фраз Нина не разобрала.
Потом услышала:
— Я же не предлагаю тебя бросить. Там уход, питание, люди твоего возраста.
— А ты уже место нашёл?
— Пока нет.
— Цену узнал?
— Мам, это всё решаемо.
— Деньги платить кто будет?
Наступила пауза.
— У тебя пенсия есть.
Нина закрыла глаза.
Вера Павловна получала пенсию, из которой покупала себе лекарства, оплачивала телефон, помогала внучке и каждый месяц пыталась передать Нине деньги за продукты.
— Не хватит — добавлю, — сказал Олег.
— Как за квартиру добавлял?
— Опять ты про это.
— Да, опять. Она у меня одна была.
Он вышел из комнаты красный.
Увидел Нину в дверях кухни.
— Ты могла бы с ней поговорить. Она сейчас на эмоциях.
— Она сейчас очень ясно рассуждает.
— Нин, ты же понимаешь, я не могу оставить всё как есть.
— Почему? Тебе неудобно?
Олег сунул руки в карманы.
— Я не хочу, чтобы потом вы обе говорили, что я свалил на тебя мать.
Нина посмотрела на него.
— Тогда не сваливай. Помогай ей. Звони. Приезжай. Вози к врачу. Только не давай мне поручений, как освободить тебе совесть.
Он отвернулся.
Вещи собирал долго. Постоянно спрашивал, где что лежит.
Нина один раз ответила, потом сказала:
— Олег, ты здесь двадцать семь лет прожил. Найдёшь.
В понедельник Вера Павловна исчезла.
Нина вернулась с работы, позвала её, заглянула в комнату. На столе лежала записка:
«Ушла по делам. Суп в холодильнике. Вернусь к пяти».
Было начало шестого.
Телефон свекрови не отвечал.
Нина уже надела пальто, когда в замке повернулся ключ.
Вера Павловна вошла, тяжело дыша. В руках держала папку.
— Где вы были?
— Автобус долго ждала.
— Я чуть с ума не сошла!
Свекровь виновато улыбнулась.
— Телефон в сумке не слышу. Надо звук прибавить.
Нина помогла ей снять пальто.
— Какие у вас дела?
Вера Павловна прижала папку к груди.
— Сейчас расскажу.
На кухне она разложила бумаги.
Договор продажи квартиры. Старые расписки. Выписки, которые Нина прежде не видела.
— Я тогда не подарила ему деньги, — сказала свекровь. — Он написал, что берёт в долг. Сам предложил. Чтобы я не боялась.
Нина подняла глаза.
— Вы всё это сохранили?
— А что мне ещё оставалось?
Она разгладила пожелтевший лист.
— Я сегодня у юриста была. Спросила, что можно сделать.
Нина подвинула к ней чашку.
— И что сказали?
— Разбираться надо. Документы смотреть. Я не всё поняла, записалась ещё раз.
Она помолчала.
— Только не думай, что я против сына пошла.
— Я так не думаю.
— Я не хочу больше ждать, когда он решит, где мне жить.
Нина накрыла её руку своей.
— Вы можете жить здесь.
Вера Павловна кивнула.
— Знаю. Поэтому и смогла пойти.
Олег позвонил матери через неделю.
Разговор был громкий. Нина слышала его голос даже из коридора.
— Ты хочешь мне жизнь испортить?
Вера Павловна сидела за столом в очках и делала пометки на календаре.
— Я хочу поговорить о долге.
— Нина тебя надоумила?
— Не надо её сюда приплетать.
— Ты же сама предложила продать!
— Предложила. А ты сам обещал вернуть.
Он говорил ещё долго.
Потом Вера Павловна произнесла:
— Нет, Олег. Сегодня я к тебе не поеду. Ты можешь приехать в субботу к двум. Если хочешь спокойно поговорить.
И закончила вызов.
Нина, проходившая мимо, остановилась.
— Чай заварить?
— Завари. Только покрепче.
Руки у свекрови дрожали. Она спрятала их под стол.
Нина сделала вид, что не заметила.
Зимой они обе плохо спали.
Вера Павловна просыпалась рано и лежала, прислушиваясь к звукам в квартире. Нина засыпала под телевизор, потому что в тишине слишком хорошо вспоминались последние месяцы брака.
Иногда встречались на кухне в четыре утра.
— Тоже не спится?
— Тоже.
Однажды Нина призналась:
— Я всё думаю, как он успевал. На работу, к ней, домой. Сидел здесь, ужинал. Я спрашивала, как день прошёл.
Вера Павловна посмотрела на свою чашку.
— Я тоже спрашивала.
Нина вытерла глаза рукавом.
Свекровь потянулась за салфетками и поставила коробку ближе к ней.
Никаких правильных слов у неё не было.
У Нины тоже.
Они просто сидели рядом, пока за окном не начали загораться окна соседнего дома.
Даша приехала перед Новым годом.
Поставила сумку в прихожей, обняла мать, потом бабушку.
— Ну показывайте, что тут у вас.
На кухне заметила новый чайник.
— Красивый.
— Старый потёк, — объяснила Нина.
— Папа же говорил, его ещё починить можно.
Вера Павловна подняла брови.
— Вот пусть у себя и чинит.
Даша посмотрела на неё и засмеялась.
Потом смех оборвался. Она села на табурет и заплакала — неожиданно, по-детски, хотя давно была взрослой.
Нина обняла дочь.
— Я ему звонила, — сказала Даша сквозь слёзы. — Он всё про новую жизнь рассказывал. А я думала: мы что, старая мебель?
Вера Павловна встала, достала из шкафа варенье.
Поставила на стол три розетки.
В этот вечер они долго не расходились.
Не обсуждали, кто виноват больше и когда всё началось. Даша рассказывала про работу. Вера Павловна — как в автобусе перепутала остановку. Нина вдруг вспомнила смешной случай из Дашиного детства.
На плите остывал ужин, но разогревать никто не вставал.
К весне Олег начал возвращать матери деньги.
Не всю сумму, не сразу. После нескольких неприятных встреч, долгих переговоров и помощи человека, который терпеливо разбирал старые бумаги, они наконец договорились о платежах.
Первый перевод Вера Павловна показала Нине молча.
Та посмотрела и кивнула.
— Хорошо.
— Я с этих денег тебе буду давать за жильё.
Нина отложила телефон.
— Нет.
Свекровь нахмурилась.
— Я не хочу на всём готовом.
— Вы и так продукты покупаете. И половину дома на себе держите. Давайте не будем превращать каждую тарелку супа в расчёт.
— А как тогда?
Нина подумала.
— Запишем общие расходы. Сколько вам удобно — столько добавляйте. Остальное оставляйте себе.
Вера Павловна некоторое время молчала.
— Я бы кресло новое купила.
— Купите.
— То, с высокой спинкой. В магазине возле рынка видела.
— Съездим в воскресенье посмотрим.
Свекровь улыбнулась с таким недоверием, будто Нина предложила ей не кресло, а что-то неприлично роскошное.
Олег увидел его в мае.
Приехал отвезти мать на обследование. Нина в этот день работала и не могла отпроситься.
Он остановился в дверях комнаты.
Кресло стояло у окна. Рядом — торшер и маленький столик. На подоконнике цвела герань.
— Обновляетесь?
Вера Павловна складывала документы в сумку.
— Да.
— Красиво устроилась.
Она застегнула молнию.
— Мне удобно.
По дороге домой Олег спросил, не хочет ли она погостить у него.
— Лариса не против. На пару дней.
Вера Павловна посмотрела на сына.
— Спасибо. Не сейчас.
— Ты всё ещё сердишься?
Она подумала.
— Да. Иногда.
Он недовольно повёл плечом.
— Сколько можно, мам?
— Не знаю, Олег. Я заранее не рассчитывала.
До дома ехали молча.
У подъезда он помог ей выйти, достал сумку с заднего сиденья.
— В следующий четверг опять туда?
— Да. К девяти.
— Я приеду.
— Хорошо.
Она не стала благодарить его за обещание.
Только напомнила, что анализы нужно забрать в среду.
Вечером Нина нашла свекровь в новом кресле.
На коленях у неё лежало вязание, но сама она смотрела в окно.
— Как прошло?
— Нормально. Результаты через неделю.
Нина прислонилась к косяку.
— Есть хотите?
— Хотела тебя дождаться.
Они пошли на кухню.
На столе стояли две тарелки, хлебница и салат. Возле окна тянулся к свету маленький росток.
— Это ещё что у нас? — спросила Нина.
— Помидор. Даша семена принесла. Сказала, балконный.
— На нашем балконе и сесть негде.
Вера Павловна улыбнулась.
— Уберём старую тумбу.
Нина посмотрела в сторону балкона.
Там годами стоял Олегов ящик с обрезками проводов, сломанная табуретка и та самая тумба, которую он обещал вывезти.
— Уберём, — согласилась она.
После ужина они достали рулетку.
Измерили балкон, прикинули, куда встанет небольшой столик, а куда — два складных стула.
— Кресло туда не вытащим, — заметила Нина.
— Не надо. Мне и здесь хорошо.
Вера Павловна держала рулетку за край, пока Нина записывала размеры на старом конверте.
Потом попросила:
— Только стулья давай вместе выбирать. Чтобы спинки удобные.
— Конечно, вместе.
Нина сложила конверт и положила на подоконник рядом с ростком.
