Юнона вышла из патрульного автомобиля на посту дорожной инспекции у выезда на загородную трассу и подняла перед лицами бывших родственников паспорт транспортного средства и свидетельство о регистрации специализированного медицинского автомобиля. За обочиной шумели пожелтевшие октябрьские берёзы. А прямо у полосатого шлагбаума стоял её белоснежный педиатрический микроавтобус «Доктор Рядом» с заблокированным по спутнику двигателем. У распахнутых задних дверей фургона топтался её бывший муж Корней в испачканной землёй ветровке. Рядом с ним держалась за борт его матушка Прасковья Захаровна. А отец бывшего супруга Лука Семёнович прикрывал брезентом грязные мешки с картошкой.
— Ты чего нам мотор посреди трассы заглушила, Юнона, мы чуть в отбойник у поста не въехали! — злобно выкрикнул бывший муж Корней, выскакивая из-за руля.
Он с досадой пнул ногой колесо медицинского микроавтобуса.
— У нас на даче в «Берёзках» двадцать мешков отборной картошки и десять сеток капусты под дождями мокнут, а нанимать грузовик за четыре тысячи нам не по карману! — крикливо заявила Прасковья Захаровна, поправляя пуховый платок. — Мы с Лукой Семёновичем и Корнеем решили: твой белый фургончик по выходным всё равно без дела стоит, сиденья мы сложили, её чемоданчики с таблетками в гараже оставили, так что включай зажигание обратно!
Она окинула бывшего мужа и его родителей спокойными зелёными глазами.
На заднем плане у машины службы безопасности стоял её двенадцатилетний сын Артур, который приехал с мамой после субботнего дежурства перед началом осенних каникул.
— Этот специализированный автомобиль выездной педиатрической помощи оснащён диагностическим комплексом и числится на балансе моей клиники, а с тобой, Корней, мы в официальном разводе уже восемь месяцев, — ровным голосом сказала она бывшему мужу.
— Юнон, ну не начинай орать при гаишниках, честное слово, у меня со времён брака запасной брелок в куртке завалялся, я же только на два дня родителям урожай перевезти машину взял, — забормотал он, отводя глаза к обочине.
— Подумаешь, велика важность — врачебная машина, картошка на зиму всей родне нужна! — сердито буркнул Лука Семёнович, опираясь на лопату. — Какие деньги ты за этот микроавтобус в лизинг платила — так вы его за месяц до развода из салона забирали, значит, Корней в нём такой же хозяин и имеет полное право родителей с огорода возить!
— За угон спецтранспорта по утаённому ключу и порчу стерильного медицинского салона вы ответите прямо здесь по протоколу, — спокойно ответила она им.
На площадке у поста сразу стало тихо.
— Никакого угона тут нет, мы эти мешки сейчас в погреб выгрузим и в понедельник утром поставим твою повозку на стоянку! — взвизгнула Прасковья Захаровна, заслоняя задние двери фургона.
Она провела ладонью по убранным под берет русым волосам и раскрыла папку с нотариальным соглашением о разделе имущества и реестром медицинской техники. Этот педиатрический микроавтобус для выездов к больным детям она приобрела на средства целевого кредита клиники «Доктор Рядом» и свои личные сбережения. При разводе суд полностью закрепил специализированный транспорт за её предприятием.
Он работал сменным охранником на автобазе, вечно жаловался на скуку, имел восемь месяцев просрочки по алиментам и как дурак продолжал во всём слушаться своих прижимистых родителей Прасковью Захаровну и Луку Семёновича.
Три недели назад двенадцатилетний Артур ночами плакал в своей спальне, уткнувшись лицом в подушку, когда папа Корней и бабушка Прасковья встретили мальчика у ворот школы и силой забрали у него из рюкзака подаренный мамой компактный микроскоп для подготовки к олимпиаде по биологии.
— Папа сказал, что сдаст мой микроскоп в скупку в счёт того, что мама отсудила у него долю за гараж, а меня назвал дармоедом, мам, — с горечью говорил ей тогда сын.
Никто из присутствующих не проронил ни слова.
— Микроскоп мы уже вернули через участкового, сынок, а приближаться к твоей школе им теперь запрещено, — твёрдо пообещала она ему.
Две недели назад в кабинете у нотариуса и в отделе судебных приставов при подаче заявления о взыскании задолженности по алиментам Юнона узнала первую тревожную подробность. Пристав сообщил ей, что он и его отец Лука Семёнович приходили с просроченной доверенностью и пытались узнать, как снять запрет на регистрационные действия с педиатрического микроавтобуса, чтобы продать его перекупщикам на запчасти.
— Ты моих стариков без машины на осень оставила со своей клиникой, дура бессердечная! — орал он ей тогда в трубку вечером.
Из динамика телефона тогда неслась отборная брань его матери на заднем плане.
— У тебя в клинике три машины, а мой отец мешки на горбу таскать должен! — кричал ей бывший супруг.
Часы на приборной панели мерно отсчитывали секунды.
А четыре дня назад Прасковья Захаровна явилась прямо в приёмное отделение педиатрического центра «Доктор Рядом» в разгар утреннего приёма малышей и устроила ей откровенное унижение на глазах у медсестёр и молодых мам.
— Ты, Юнонка, как дура чужих младенцев в своей белой карете катаешь, а бывшему свёкру картошку с дачи вывезти не даёшь! — вопила она на весь коридор клиники. — Лучше бы пацана своего в интернат отдала, чем алименты с моего Корнюши трясти, мы в субботу всё равно твой фургон со стоянки заберём!
— Немедленно покиньте здание детской клиники! — заорала она тогда и сразу активировала на всех служебных автомобилях спутниковый контур «ГЛОНАСС-Перехват» с датчиками открывания дверей.
С того дня для неё началась совершенно новая жизнь — решительная, выверенная и полностью закрытая для любых уступок бывшей родне. Она подала приставам ходатайство об обращении взыскания на имущество должника и привлечении его к ответственности за невыплату средств на ребёнка.
Между их прошлой жизнью и настоящим пролегла глухая стена — окончательный разрыв.
Она спокойно перевернула следующий лист.
Сегодня утром со стоянки клиники пришёл сигнал о несанкционированном запуске двигателя педиатрического микроавтобуса № 3. Когда она вместе с экипажем ДПС перехватила машину у трассы, на переднем сиденье обнаружилась накладная из строительной базы — настоящая находка. Внутри лежал договор Корнея с бригадой шабашников на коммерческую перевозку цемента и рубероида на её медицинском фургоне за тридцать пять тысяч рублей.
Кроме двадцати мешков дачной картошки, в стерильном отсеке возле креплений для дефибриллятора лежали десять мешков сухого цемента. От них мелкая серая пыль густо осела на кислородных редукторах и белой обивке. А две врачебные укладки с педиатрическими датчиками стоимостью сто восемьдесят тысяч рублей Корней вывалил прямо в сырой погреб родительского гаража.

Они угнали машину детской неотложки, чтобы подработать на доставке цемента и перевезти картошку, вышвырнув в сырость приборы для спасения детей.
Она сразу сфотографировала мешки с цементом в медицинском отсеке и накладную на стройматериалы. Дежурному офицеру ГИБДД и следователю полиции было передано её официальное требование о возбуждении дела за угон спецтранспорта.
Её главным союзником выступил командир роты ДПС майор Кольцов, судебный пристав-исполнитель Илья Романович и главный инженер медицинского сервиса. Они подошли сейчас к распахнутым дверям фургона с видеокамерой и понятыми.
Заглянув внутрь салона, она увидела, что бывшие родственники устроили полный захват спецмашины: на белых бактерицидных панелях виднелись грязные следы от сапог Луки Семёновича, откидной столик педиатра был завален ящиками с кабачками. А в кармане куртки Прасковьи Захаровны лежали два штатных тонометра и топливная карта клиники.
За две минуты до того, как подойти к шлагбауму поста, она стояла за будкой инспектора вместе с майором Кольцовым и случайно подслушала разговор Корнея и его родителей у открытого капота.
— Пап, да наплюй ты на её приборы в погребе, сейчас клемму скинем, довезём цемент шабашникам и тридцать пять тысяч в карман положим! — громко говорил Корней, дёргая провода под капотом. — Какие деньги эта дура с нас через приставов спишет — скажем, что она сама мне ключи дала по старой памяти!
— Правильно, сынок, а заправляться будем по её пластиковой карточке, которую я из бардачка вынула, пусть платит за наш бензин! — одними губами усмехнулась Прасковья Захаровна. — Ишь ты, главврачом заделалась!
И вот теперь к белоснежному микроавтобусу вышли майор Кольцов, судебный пристав Илья Романович и следователь следственного отдела.
— Угон специализированного медицинского транспорта с территории клиники по похищенному дубликату ключа и вывод из строя стерильного отсека на сумму двести сорок тысяч рублей зафиксированы под протокол, гражданин Корней, — чётко сказала она им.
Корней мгновенно захлопнул капот и побледнел, а Лука Семёнович выронил из рук лопату прямо на асфальт.
— Неправомерное завладение автомобилем скорой педиатрической помощи группой лиц по предварительному сговору и хищение топливной карты предприятия квалифицируются по уголовной статье, — жёстко произнёс следователь, защёлкивая папку. — Судебный пристав прямо сейчас накладывает арест на гаражный бокс и дачный участок должника в счёт погашения ущерба клинике и восьмимесячного долга по алиментам.
— Товарищ следователь, я этот фургон брать не хотел, это мама с отцом нашли старый ключ в комоде и заставили меня ехать за картошкой и цементом, а топливную карту мама сама забрала! — мгновенно перепугавшись наручников и реального срока за угон, заорал Корней, тыча пальцем в своих родителей.
— Ах ты трус бессовестный, на родных отца с матерью валишь! — взвизгнула Прасковья Захаровна, бросая на капот топливную карту и оба тонометра.
— Ты чего нас под арест дачи подставляешь, Корней, козел ты пустоголовый, ты же сам с шабашниками за цемент договаривался! — заорал побагровевший Лука Семёнович, замахиваясь на сына кепкой. Пристав тут же изъял ключи от гаража, где хранились выгруженные медицинские укладки. Родителям Корнея пришлось под надзором полиции вручную вытаскивать все мешки на обочину и оплачивать полную дезинфекцию спецмашины.
Через пятнадцать минут медицинские укладки были возвращены и проверены инженером, дубликат ключа изъят. А бывшие свёкры остались сидеть на своих мешках у придорожного столба в ожидании платного грузовика. У патрульной машины поникший Корней вдруг шагнул к Юноне, пытаясь вымолить примирение.
— Юноночка, родная, ну прости меня, дурака непутёвого, не давай ход уголовному делу за угон, меня же родители с этим урожаем совсем замучили! — жалобно забормотал он ей, протягивая к ней дрожащие ладони. — Давай снова сойдёмся ради Артура, я к тебе в клинику водителем пойду и все долги отработаю!
— Работать будешь по предписанию судебного пристава, Корней, а к нашей семье и к транспорту клиники не смей приближаться на пушечный выстрел, — спокойно ответила она ему и села с сыном в служебную машину.
К вечеру обновлённый и сверкающий чистотой педиатрический микроавтобус уже стоял в тёплом боксе клиники «Доктор Рядом», все приборы работали без сбоев, Артур с гордостью помогал маме проверять журнал выездов. А Юнона с лёгким сердцем обнимала сына.
Машина, созданная спасать детей, никогда не будет возить чужую грязь.


















