Я набрала номер Анатолия, с которым жила последние три года, чтобы сказать, что приеду на дачу в субботу с внуками, и услышала, что именно в субботу у него там встреча с друзьями.
– Ты не мог бы перенести? – Я старалась говорить спокойно. – Я давно обещала внукам, Егору и Кире, они ждут.
– А я давно обещал ребятам, – ответил он. – У нас там всё спланировано. Стол вынесли, мангал поставили. Они приедут к одиннадцати.
– Толя, это моя дача.
– Ну и что? – Он помолчал. – Я туда душу вложил. Ты сама говорила, что тебе некогда, что я могу пользоваться. Я и пользуюсь. А теперь получается, что я мешаю?
Я не нашлась, что сказать. В трубке что-то гремело. Он часто так делал, когда не хотел продолжать разговор.
– Толя, я не говорю, что ты мешаешь. Я говорю, что хочу привезти внуков. Они маленькие, им нужно где-то бегать.
– Вот пусть бегают. Я не против. Только не в субботу. В субботу у меня друзья.
– А в воскресенье?
– В воскресенье я отдыхаю. – Он сказал это спокойно, как о деле. – Я всю неделю работаю, мне нужно хоть один день побыть в тишине.
– На даче? В тишине? С друзьями?
– Это моя компания. Они меня понимают. А ты приедешь с детьми, они будут шуметь, бегать. Я же не против, просто не в этот раз.
Я положила трубку. На улице моросил дождь. Я стояла на кухне, держась за спинку стула, и не понимала, что сказать. Обидно было, но больше я растерялась. Как так получилось, что я спрашиваю разрешения у человека, который живёт в моей квартире, может ли он пустить меня на мою же дачу?
Три года назад Анатолий переехал ко мне. У него была небольшая комната в общежитии, которую он ещё в девяностые приватизировал. После выхода на пенсию он стал её сдавать, а сам перебрался ко мне.
Мы познакомились на остановке, разговорились, потом стали встречаться. Он был спокойный, немногословный, привык всё делать сам. После смерти мужа мне было неуютно возвращаться в пустую квартиру. Он появился как-то незаметно, и я привыкла к тому, что рядом кто-то есть.
Дача досталась мне от родителей. Старый дом, участок в шесть соток, яблони, смородина. Я там всё детство провела, потом возила туда Наталью, теперь вот внуков. Когда Анатолий переехал, он сразу загорелся: ‘Давай я там всё приведу в порядок. Ты же не справляешься’. Я и правда не справлялась – мне было тяжело, да и сил уже было не столько. Он построил новую беседку, переложил дорожки, сделал полки в сарае. Я была благодарна. Потом он сказал, что хочет там что-то мастерить – у него было увлечение, он любил столярничать. Я разрешила: ‘Пользуйся. Только не забывай, что это мой участок’. Он тогда кивнул: ‘Конечно, о чём разговор’.
Сначала он ездил туда один, что-то пилил, строгал. Потом начал приглашать друзей. Сначала одного, потом другого. Я не возражала – думала, пусть человек отдыхает. Но постепенно я стала замечать, что на даче появляются вещи, которых я не покупала: новые складные стулья, большой зонт, какие-то ящики с инструментами. Анатолий говорил: ‘Это мои. Я привёз, чтобы не таскать туда-сюда’. Потом он поменял замок на калитке. Я узнала об этом случайно, когда приехала в будний день, а ключ не подошёл. Он объяснил: ‘Старый замок сломался, я купил новый. Ключ тебе дам’. Ключ он мне дал, но мне это не понравилось.
В ту пятницу я решила поехать на дачу без предупреждения. Я собиралась забрать внуков у Натальи в субботу утром и хотела подготовить дом: проветрить, помыть полы, постелить постели. Я приехала около шести вечера. Уже издалека я услышала голоса. Калитка была открыта, на участке стояла машина, которую я раньше не видела. Я прошла по дорожке и остановилась.
На площадке перед беседкой стоял большой стол, за которым сидели четверо мужчин. Анатолий был среди них. На столе была еда, лежали какие-то бумаги, стояли кружки. Они громко разговаривали, смеялись. Я не сразу поняла, что происходит. Анатолий увидел меня и помрачнел.
– Ты чего приехала? – спросил он, подходя. – Мы же договаривались.
– Я не договаривалась. Я просто приехала подготовить дом к завтрашнему дню.
– Ну, видишь, я тут не один.
– Вижу. – Я обвела взглядом стол и незнакомых мне мужчин. – А кто это?
– Это мои друзья. Владимир, Игорь, Евгений. Мы тут собрались, у нас своя компания.
– Толя, я не против твоих друзей. Но я хочу помыть полы и проветрить комнаты. Внуки приедут утром.
Он посмотрел на меня с недоумением.
– Слушай, ну ты же видишь, мы сидим. Неудобно как-то. Приезжай завтра, как договаривались.
– Мы не договаривались на завтра. Мы договаривались, что я приеду в субботу. Сегодня пятница.
– Вот завтра и приезжай. – Он уже развернулся, чтобы уйти к столу.
– Анатолий. – Я повысила голос, и мужчины за столом притихли. – Это мой дом. Я хочу войти в свой дом.
Он остановился. Медленно повернулся. Лицо у него стало жёстким.
– Твой дом? – переспросил он. – А кто его обустроил? Кто беседку поставил? Кто дорожки переложил? Ты сюда за три года сколько раз приезжала? А я тут каждый выходной. Я тут всё сделал. Я тут хозяин.
– Ты не хозяин. Ты здесь бываешь с моего разрешения. И дача моя. Могу показать документы.
– Да видел я твои документы. – Он махнул рукой. – Только без меня тут был бы бурьян. Ты сама говорила: ‘Толя, я не справляюсь’. А теперь, когда я всё сделал, ты приходишь и говоришь, что я тут никто?
Я стояла и молчала. За столом тоже молчали. Один из мужчин, кажется Владимир, встал.
– Анатолий, может, мы поедем? – сказал он. – Неудобно.
– Сиди, – коротко бросил Анатолий. – Это наше дело.
Он снова повернулся ко мне.
– Ты пойми, – заговорил он уже мягче, но с какой-то настойчивостью, – я же не выгоняю тебя. Приезжай, отдыхай. Но не надо вот этого. Не надо мне мешать. Я здесь отдыхаю. Мне тут хорошо. А когда дети бегают и шумят, мне тяжело.
– А у меня, значит, всё иначе? – спросила я. – Я, по-твоему, должна спрашивать разрешения, когда мне приехать на собственную дачу?
– Если я тут что-то делаю, было бы уважение.
Я поняла, что разговаривать с ним бесполезно. Я повернулась и пошла к калитке. Вышла на улицу, села в машину и поехала домой. Всю дорогу я думала о том, как так вышло. Я ведь действительно была благодарна ему. Он многое сделал. Но разве это даёт право распоряжаться моей собственностью?
Дома я позвонила Наталье.
– Мам, ты чего голос такой? – сразу спросила она.
Я рассказала. Наталья выслушала молча, потом сказала:
– Мам, это же несправедливо. Какой ‘хозяин’? Это твоя дача. Он тебе не муж. Просто человек, с которым ты живёшь. Ты ему разрешила пользоваться, а он уже командует. Попроси его уехать.
– Наташ, ну куда просить? Он же не чужой. И потом, мне одной тяжело.
– Тяжело ей. А тебе не тяжело, когда он тебя с твоей же дачи выставляет? Мам, это несправедливо. Ты представляешь, если бы папа так себя вёл?
Я представила. Мой муж никогда бы себе такого не позволил. Но после того как его не стало, прошло двенадцать лет. И Анатолий был не он.
– Я поговорю с ним ещё раз, – сказала я.
– Поговори, – согласилась Наталья. – Только не позволяй ему собой командовать. Иначе он привыкнет решать всё за тебя.
Я решила поговорить с Анатолием на следующий день, в субботу утром, до приезда внуков. Я приехала на дачу к девяти. Машины друзей уже не было, но на участке остался беспорядок: пустые бутылки из-под воды, какие-то бумажки, смятая салфетка, стулья стояли как попало. Анатолий был в беседке, что-то подметал.
– Ты приехала, – сказал он без особой радости.
– Приехала. Нам надо поговорить.
– Ну, говори.
– Толя, я хочу, чтобы ты понял. Я не против, чтобы ты пользовался дачей. Но я тоже хочу сюда приезжать. С внуками. И я не хочу, чтобы ты мне говорил, что я мешаю.
Он опёрся на метлу.
– А что я такого сказал? Я сказал, что в субботу у меня друзья. Ты приехала без предупреждения. Я же не знал.
– Я приехала в свой дом. Мне не нужно предупреждать.
– Вот опять ты за своё. ‘Мой дом, мой дом’. А я, значит, тут никто.
– Ты тут не никто. Ты мой… – Я запнулась, потому что не знала, как назвать его. – Ты мой близкий человек. Но дача моя. И я хочу, чтобы ты с этим считался.
– А я не считаюсь? Я же тебе ключ дал. Я же тебе сказал: приезжай. Только не в субботу.
– А если я хочу в субботу?
– Значит, мы не договоримся. – Он пожал плечами. – Я не могу отказать ребятам. Мы же договорились.
– А со мной ты договорился?
– С тобой? – Он усмехнулся. – Ты же сама сказала: ‘Пользуйся’. Я и пользуюсь.
Он не слышал меня. За эти три года я слишком много ему позволяла. Он привык, что я уступаю.
– Хорошо, – сказала я. – Тогда я привезу внуков сегодня. В одиннадцать. Как и планировала.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно.
– Привози. Только я предупредил: если они будут мешать, я не виноват.

– Они дети. Они будут бегать. Это нормально.
– Вот и посмотрим.
Я уехала. По дороге позвонила Наталье и сказала, что забираю внуков к одиннадцати. Она согласилась. Я заехала домой за супом и поехала к ним. Егор и Кира были рады, прыгали в машине, спрашивали, что мы будем делать на даче. Я сказала, что обязательно что-нибудь придумаем.
К одиннадцати мы были на даче. Калитка оказалась закрыта. Я попробовала свой ключ – он не подошёл. Я постучала. Через минуту вышел Анатолий.
– Ты чего? – спросил он с недоумением.
– Ты опять поменял замок?
– Этот плохо закрывался. Я утром новый поставил, ключ тебе не успел отдать.
Он достал из кармана ключ и протянул мне. Я взяла его и ничего не сказала. Было неприятно. Я стояла с внуками у калитки собственной дачи и ждала, когда мне откроют.
Мы прошли на участок. На столе снова были какие-то вещи, в беседке стояли стулья. Анатолий сказал:
– Я тут прибрал немного. Но ребята могут подъехать позже.
– Какие ребята?
– Друзья. Я же говорил.
– Толя, я же сказала: я приеду с внуками.
– Ну и приехала. А они приедут. Что, нельзя?
Я посмотрела на Егора и Киру. Они стояли с рюкзаками, в которых были их игрушки, и смотрели на нас с Анатолием.
– Пойдёмте в дом, – сказала я. – Я вас покормлю.
Мы зашли в дом. В сенях сняли обувь. В доме было чисто, но как-то по-чужому. На полках лежали какие-то инструменты, в углу стояла коробка с гвоздями. Я открыла холодильник – там была еда, которую я не покупала. Анатолий действительно обустроился.
Я открыла окна, постелила постели, разогрела суп, который привезла с собой, накормила внуков. Они спросили, можно ли пойти на качели. У нас были качели. Я сказала, что можно. Они убежали. Через пять минут я услышала голоса. У калитки остановилась машина. Анатолий вышел, открыл, и трое мужчин прошли на участок. Я слышала, как он сказал: ‘Проходите, располагайтесь. Сейчас всё будет’.
Я обулась и вышла.
– Толя, ты что, не понял? Я же сказала: я с внуками.
– Ну и что? – Он посмотрел на меня с недоумением. – Ребята приехали. Мы посидим в беседке. Дети на качелях. Никто никому не мешает.
– Они будут шуметь, – сказал один из мужчин, кажется Игорь. – Анатолий, может, правда, не сегодня?
– Да сидите вы, – отмахнулся Анатолий. – Это моя дача, я здесь решаю.
– Это не твоя дача! – сказала я громко. – Это моя дача. И ты здесь никто. Ты просто живёшь со мной. И я тебе разрешила пользоваться. А ты уже распоряжаешься, как хозяин.
Все замолчали. Анатолий смотрел на меня. Потом сказал тихо:
– Ах, значит, я никто? Хорошо. Тогда я вообще сюда не поеду. Живи со своими внуками.
Он развернулся и пошёл к сараю. Через минуту вышел с сумкой инструментов. Мужчины топтались у калитки.
– Анатолий, ты чего? – спросил Владимир.
– Всё, хватит. Я устал. Я тут всё делал, а меня же ещё и виноватым делают.
Он прошёл мимо меня, даже не взглянув. Мужчины пошли за ним. Машина уехала. На участке стало тихо.
Я вернулась в дом, разулась. Егор и Кира сидели на диване и смотрели на меня.
– Бабушка, а дядя Толя уехал? – спросила Кира.
– Уехал, – сказала я. – Наверное, насовсем.
– А почему?
– Потому что он забыл, что это не его дом.
Я не стала вдаваться в подробности. Они ещё маленькие. Но я чувствовала, что поступила правильно. Хотя было непривычно. Я привыкла, что он рядом. Привыкла, что он что-то делает по дому, что есть с кем поговорить вечером. А теперь я снова осталась одна. Но это было лучше, чем чувствовать себя гостьей на своей же даче.
Через час позвонила Наталья.
– Мам, ну как?
– Всё, – сказала я. – Он уехал.
– Совсем?
– Совсем. Сказал, что не вернётся.
– Ну и правильно. Ты не переживай. Может, оно и к лучшему.
– Может, и к лучшему.
Я вышла на крыльцо. Внуки бегали по дорожке, смеялись. Солнце светило сквозь яблони. Я смотрела на них и думала, что больше не дам никому распоряжаться дачей.
Вечером, когда внуки уснули, я сидела в беседке одна. Вспоминала, как Анатолий её строил. Он тогда так старался, так радовался. Мне было жаль его. Но если бы я уступила сейчас, через год он бы уже приглашал друзей с ночёвкой, а меня бы вообще не пускал. Я не могла этого допустить.
На следующий день я позвонила ему.
– Толя, ты как?
– Нормально. У Владимира пока поживу.
– Ты не хочешь вернуться?
– А ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты вернулся. Но на моих условиях. Дача моя. Ты можешь ею пользоваться. Но я тоже буду приезжать, когда захочу. И ты не будешь мне говорить, что я мешаю.
Он помолчал.
– Я подумаю.
– Подумай. Я не тороплю.
Мы попрощались. Вернётся он или нет, я не знала. Но больше командовать собой я не позволю. И это было главное.
А вы бы простили такого человека, если бы он вернулся и пообещал исправиться? Или правильно сделали бы, что не стали ждать?


















