— Вещи твои я уже в три картонные коробки сложила, голубушка! — бодренько сообщила в трубку Марина Трофимовна.
— Бельё с полок сняла, косметику с трельяжа смела. Завтра отец твой приедет забирать тебя с внучкой — вот сразу к твоим родителям и поедете!
Валерия стояла у пеленального столика в послеродовой палате. Четырёхдневная дочка мирно сопела в казённой люльке. Молодая мать прижала телефон плечом к уху и не сразу нашлась с ответом.
— Погоди-ка, Марина Трофимовна, — приглушённо сказала она, чтобы не разбудить соседку.
— Каких-таких родителей? Вы вообще каким ветром у нас дома оказались?
— Как это каким? — удивилась свекровь.
— С вечернего автобуса! Богдаша нас вчера встретил и пустил. Не на вокзале же родной матери с сестрой ночевать!
С Богданом Валерия расписалась два года назад, в июне. Просторную трёшку она купила ещё незамужней: пять лет пахала сметчицей без выходных и добавила тёткино наследство.
Отец Валерии, бывший прораб, сам положил в ванной плитку и собрал шкафы. Богдан перебрался на готовое из райцентра за сто вёрст, но перед знакомыми любил пустить пыль в глаза.
Правда, за месяц до свадьбы жених вдруг шиканул.
Поставил на свою машину дорогие литые диски, притащил огромную игровую приставку и закрыл старую кредитку. Похвастался тогда невесте, что начальник выписал щедрую премию.
— Вы в гости на выходные приехали? — спросила Валерия.
— Зачем тогда мои полки трогать?
— Ой, невестушка, не до гостей сейчас! — поучительно завела Марина Трофимовна.
— У Инночки нашей беда, жених оказался чистым проходимцем! Полгода девочке голову морочил, а вчера заявил, что к маме своей возвращается. Представляешь, какой инфантил?
— Сочувствую Инне. А моя спальня тут при чём?
— Ну ты рассуди трезво! — настаивала свекровь.
— Девочка со съёмного угла съехала, вся на нервах. Ну куда вам с пищащим кульком в солнечную комнату? Богдаше перед работой высыпаться надо, а Инночке нужен покой!
На заднем плане зашуршали вешалки, и донёсся капризный голосок двадцатисемилетней золовки:
— Ма-а-ам, спроси у неё пароль от интернета! И зимние сапоги пусть из шкафа заберёт, мне коробки с туфлями ставить некуда!
— Слыхала, чего ребёнок просит? — деловито продолжила Марина Трофимовна.
— Сапоги твои я к тем коробкам в прихожую выставила. А пароль продиктуй, я на бумажку запишу!
— Ничего я диктовать не буду! — оборвала её Валерия, чувствуя, как от возмущения начинают гореть уши.
— Вы в чужой спальне хозяйничаете и меня же с новорождённой дочкой из дома выпроваживаете? Вы там часом белены не объелись?
— Ты со старшими тон-то сбавь! — мгновенно вспылила свекровь.
— У твоих родителей три комнаты, мать твоя на пенсии скучает. Поживёшь у них до весны, дитё подрастишь, а Богдаша по выходным проведывать станет. Я жизнь прожила, я плохого не посоветую!
— Чтобы к вечеру мои вещи лежали на месте, Марина Трофимовна!
— Не командуй матерью! — фыркнула та.
— Всё, некогда мне, суп на плите закипает!
Короткие гудки оборвали разговор. Валерия убрала телефон в карман халата и оперлась бедром о подоконник.
Марина Трофимовна и раньше не страдала лишней скромностью. Прошлой осенью привезла молодым мешок мелкой картошки, а перед обратной маршруткой прихватила из прихожей новый зонт-трость Валерии.
Объяснила просто: тебе до остановки два шага добежать, а у нас в посёлке ветра.
Но выставить хозяйку за порог ради капризной золовки — до такого свекровь ещё не доходила. Валерия тут же набрала номер мужа.
— Да, Валерия, привет! — забормотал Богдан с опаской, сняв трубку на пятом гудке.
— Как там малая? Молоко пришло?
— По делу давай, Богдан! — строго сказала жена.
— Твоя мама только что звонила. Заявила, что мои вещи сложены в коробки, в спальне расселилась Инна, а нам с дочкой велено ехать к моим родителям. Это что за самодеятельность?
— Короче, не заводись с полпинка, ладно? — замялся муж.
— Тебе вредно волноваться. Ну заехали мама с Инкой погостить, ну ляпнула мать лишнего. Ты опять себя накрутила!
— Я себя накрутила? Она у меня пароль от интернета для Инны требовала! И сапоги мои из шкафа выкинула!
— Да у Инки реально капец в личной жизни! — начал выкручиваться Богдан.
— Ей перекантоваться негде, а в райцентре работы нет. Подумаешь, поживёшь пару месяцев у своих!
— Ты сам себя слышишь вообще? — изумилась Валерия.
— У нас завтра выписка! Куда я с четырёхдневным ребёнком должна кочевать из собственной квартиры?
— Ну не навсегда же! — заладил своё Богдан.
— Мама права, малая сейчас ночами кричать начнёт, я не высплюсь, завалю план в автомагазине. А тёща тебе с пелёнками подсобит. Будь ты человеком, войди в положение!
Думаете, он хоть каплю смутился, отправляя жену с младенцем из её же жилья к родителям? Как же! Богдану куда удобнее было прогнуть жену, чем один раз возразить маме.
— В четыре часа посетителей пускают в холл на первом этаже, — предупредила Валерия.
— Приезжай. Только один, без группы поддержки. Разговор есть.
— Ой, ну начинается… — недовольно пробубнил муж.
— Ладно, буду к четырём!
Ровно в четыре Валерия попросила соседку по палате приглядеть за спящей малышкой пятнадцать минут. Заплела русую косу потуже, запахнула халат и спустилась по лестнице вниз.
Богдан, разумеется, явился не один. Смелости объясняться с глазу на глаз ему не хватило.
Следом за ним в холл важно прошествовала Марина Трофимовна с плетёной корзиной домашних пирожков, а позади плыла Инна, постукивая длинными ногтями по телефону.
— О, спустилась! — наигранно обрадовался Богдан, выставляя вперёд сетку с зелёными яблоками.
— А мы тут всей семьёй тебя проведать решили! Мама вот пирожков с капустой напекла.
— Конверт на выписку привёз? — спросила Валерия, даже не притронувшись к сетке.
Богдан смешался, опустил глаза в пол и кашлянул в кулак.
— Ну-у-у, мы его не нашли, — протяжно заныла Инна, скривив рот.
— У вас на антресолях такой бардак был! Мама туда все детские свёртки закинула, мне же надо было платья развесить. Завернёшь в обычное одеяльце, жалко, что ли?
— Ещё родить не успела, а полшкафа распашонками забила! — вмешалась Марина Трофимовна, ставя корзину на скамейку.
— Инночке даже футляр с феном приткнуть некуда было!
— Значит, и до детских вещей добрались, — негромко сказала Валерия.
— Отлично. Тогда слушайте все трое, раз сами пришли.
— Чего это мы слушать должны? — насторожилась свекровь.
— Чтобы сегодня к вечеру в квартире ни одной чужой вещи не осталось, — веско произнесла Валерия.
— Инна едет в райцентр или снимает угол, а мои коробки вы разбираете обратно по полкам. Богдан, объясни маме с сестрой прямо сейчас, в чей дом они вселились!
Богдан замялся и скосил глаза на грозную родительницу. Признаться при матери и сестре, что он два года живёт на всём готовом, для его самолюбия было страшнее пожара.
И угадайте, на чью сторону встал молодой отец за сутки до выписки дочки? Богдан вдруг спрятал руки в карманы брюк, приосанился и пошёл ва-банк.
— Короче, Валерия, хватит тут концерты закатывать! — громко заявил он.
— Инка мне сестра, на улицу я её не погоню. Поедешь завтра к своим родителям, поживёшь до тепла и остынешь!
— Богдан, ты белены объелся вслед за мамой? — тихо спросила Валерия.
— Не перебивай мужа! — прикрикнул он, входя в роль главы семейства.
— Мать твоя поможет с ребёнком, от тебя корона не упадёт. А характер показывать брось — с грудничком на руках ты от меня всё равно никуда не денешься!

— Обалдеть, ещё и кочевряжится! — поддакнула Инна, не отрываясь от телефона.
— У твоей мамки три комнаты пустуют, а мне после разрыва покой нужен!
— Золотые слова, сынок! — расцвела Марина Трофимовна и оглядела невестку с головы до пят.
— Квартира на мои кровные куплена, так что забирай свои пожитки и поезжай из роддома к родителям!
Валерия не нашлась что ответить в первую секунду. Пальцы сами собой расстегнули и застегнули верхнюю кнопку халата, а потом зачем-то передвинули сетку с яблоками на край подоконника.
Но растерянность схлынула мигом, стоило ей уловить смысл последней фразы свекрови. Валерия чуть сузила глаза, и веснушки на её бледной переносице проступили ярче.
— Погоди-ка, — медленно выговорила она.
— На какие-такие ваши кровные, Марина Трофимовна?
Богдан моментально переменился в лице и вцепился матери в локоть:
— Мам, ну хорош, пойдём к машине! Тут сквозняк, да и Валерии кормить пора…
— Отстань, Богдаша, чего мне таиться?! — не унималась свекровь, отводя его руку.
— Да если бы не покойный отец и его кирпичный гараж, вы бы до сих пор по чужим углам с тараканами мыкались!
— Кирпичный гараж? — переспросила Валерия.
— Очень интересно. Продолжайте, пожалуйста!
— А то и продолжу! — с напором выдала Марина Трофимовна на весь холл, так что гардеробщица высунулась из окошка.
— Я в мае перед вашей свадьбой отцовский гараж продала и всё подчистую Богдаше в руки отдала!
На эту самую трёшку! Чтобы сынок мой хозяином жил, а не примаком на птичьих правах!
Богдан зажмурился и втянул голову в плечи. Валерия посмотрела на него и вдруг звонко рассмеялась.
— В мае перед свадьбой, говорите? — с улыбкой повернулась она к свекрови.
— Вот, значит, где собака зарыта! Только эту трёшку, Марина Трофимовна, я купила за два года до знакомства с вашим сыном.
И плитку в ванной мой папка своими руками клал — любая соседка по лестнице подтвердит!
— Враньё! — вспылила Марина Трофимовна, но голос её стал заметно тише.
— Как это — за два года?! Богдаша нам говорил, что квартиру он купил! Богдаша, скажи ей!
— Молчит ваш Богдаша, — иронично подметила Валерия.
— Зато вы у него расспросите, на какую такую сказочную «премию» он в том самом мае купил литые диски на машину, игровую приставку во всю стену и закрыл старую кредитку!
Видать, весь отцовский гараж ровнёхонько в четыре блестящих колеса и уложился.
Марина Трофимовна медленно повернулась к пунцовому сыну и ухватила его за ворот куртки.
— Богдаша?! — негодовала она.
— Куда деньги за гараж делись?! Ты же мне клялся, что за жильё отнёс!
— Богдан, ты вообще нормальный?! — прозвенела Инна, наконец оторвавшись от экрана.
— Ты папин гараж на тачку и игрушки спустил?! А мне два года плёл, какая у тебя квартира в городе?!
— Да погодите вы, мам, Инка! — затараторил Богдан, пятнами покрываясь до самых ушей.
— Ну хотел я деньги прокрутить! Пацаны с авторынка обещали быстрый навар на запчастях, а поставщик кинул!
Ну взял с остатков диски и приставку, думал — потом с зарплаты отложу, вы и не узнаете!
— Прокрутить он хотел, пройдоха! — ахнула Марина Трофимовна.
— При живой матери отцовское добро по ветру пустил, да ещё нас с Инночкой на весь город опозорил! А куда мне теперь дочь с коробками везти?!
Валерия не стала дослушивать семейные разборки. Достала из кармана телефон и прямо при них набрала номер отца.
— Пап, привет! — бодро сказала она в трубку.
— Ты со смены уже выехал? Заверни сейчас ко мне на квартиру со своим комплектом ключей.
Тут у Богдана с роднёй срочный переезд в райцентр наметился — присмотри, чтобы гости свои коробки не забыли!
Убрав телефон, Валерия подытожила для притихшей троицы:
— Закрыли тему! Завтра в час дня мы с дочкой приезжаем домой.
Чтобы мои вещи висели в шкафу, зимние сапоги стояли на полке, а детский конверт лежал в кроватке. И приставку свою прихвати, Богдан — поставишь маме вместо гаража!
Валерия подцепила с подоконника сетку с зелёными яблоками — витамины кормящей матери лишними не будут — и не спеша пошла вверх по лестнице к дочке.
А внизу в тамбуре уже разгорался знатный скандал: Марина Трофимовна припоминала сыну каждую полку из проданного гаража, а Инна возмущалась, на ком она теперь в райцентре замуж выйдет.
В пятницу к часу дня отец привёз Валерию с внучкой домой.
В прихожей пахло свежевымытым полом, зимние сапоги стояли в шкафу по линейке, а на детской кроватке ждал выглаженный конверт с голубыми лентами.
Прихватить хозяйский зонт с полки Марина Трофимовна на этот раз не рискнула.
К первому ноябрьскому снегу знакомая из автомагазина мимоходом рассказала новости про Богдана.
Осел он у матери в райцентре и ездил теперь на старых штампованных колёсах: и литые диски, и приставку Марина Трофимовна заставила продать до последнего винтика в счёт гаражного долга.
А лучшую солнечную комнату в родительском доме заняла Инна — ей после очередной драмы снова требовался покой.
Правда, мужикам в курилке Богдан по-прежнему заливал, будто сам по широте души оставил городскую трёшку жене с малышкой.
Валерия даже дослушивать эту сказку не стала — прыснула со смеху, поправила на спящей дочке вязаный плед ручной работы и покатила коляску по заснеженной аллее возле дома.


















