— Кормить мужика — твоя прямая обязанность, а моя получка пойдёт на стройку! — объявил Роберт и хлопнул на кухонный стол глянцевый каталог банных печей.
Ангелина так и замерла у холодильника со списком покупок в руке.
— Да ну? — спросила она.
— И давно у нас такие порядки завелись?
— С сегодняшнего вечера! — Роберт поправил на ремне строительную рулетку на клипсе, которую не снимал даже дома.
— Я сегодня финскую каменку для парной оплатил. И лиственницу заказал. Мне капитал под крышу подводить надо, а не продукты в унитаз спускать!
— В какой ещё унитаз, Роберт? В доме ни крупы, ни мяса, ни масла не осталось! Вчера гуляш доели, я же утром просила тебя в магазин заехать.
— Сходи и купи со своих, делов-то! — муж с ленцой развалился на табурете.
— Ты зарплату получаешь? Получаешь! Много ли мужику надо — кусок грудинки да тарелка горячего борща.
Ангелина смяла листок в кулаке. Правая щека сразу заныла сильнее — расколотый коренной зуб болел уже вторую неделю.
— Вообще-то я со своей зарплаты всю коммуналку вчера закрыла, — с обидой напомнила она.
— А остаток у меня на стоматолога отложен. Мне через две недели коронку ставить!
— Подождёт твоя коронка! — возразил Роберт, не моргнув глазом.
— Раньше люди без всякого фарфора жили и жевали чем бог послал. Это всё бабские капризы! А у меня сруб до снегов горит, я квартальную премию всю целиком в брус вложил.
— Значит, доски важнее моего зуба и нашего ужина?
— Именно! Я так решил, Геля, и закрыли тему!
— Вот как, — тихо сказала Ангелина.
— Да, вот так! Ты жена или кто? Крутись давай, чтобы завтра после смены горячее на плите стояло!
С Робертом они сошлись шесть лет назад. Обоим было уже за сорок, дети от первых браков давно жили отдельно.
Съехались в двухкомнатную квартиру Ангелины — кредит за неё она тянула сама и три года назад выплатила последний взнос, благо работала заведующей заводской столовой.
Звоночки случались и раньше.
Позапрошлой зимой Роберт копил получку, подъедая домашние котлеты жены, а весной взял с рук подержанный квадроцикл для рыбалки и поставил на даче у мужа своей сестры Нелли.
Осенью Нелли со скандалом разошлась, и бывший зять оставил технику себе за старые гаражные долги.
Нынешней весной мужа пробило на стройку в дачном посёлке Сосновка. Всё лето он пропадал там по выходным и хвалился будущей двухэтажной баней, пока сумки из супермаркета таскала одна Ангелина.
Во вторник утром Ангелина ушла на смену не попрощавшись — так резанули вчерашние «бабские капризы».
Вечером у крыльца гастронома она притормозила по привычке, но на холодном ветру снова стрельнуло под пломбой. Геля сунула руки в карманы пальто и зашагала прямиком к дому.
На заводе работникам пищеблока полагалось бесплатное трёхразовое питание. Утром она поела творожной запеканки, в обед — рассольника с паровой тефтелей, а перед уходом поужинала тушёной треской.
Роберт приехал с базы стройматериалов к семи вечера. Стянул ботинки на коврике и сразу двинулся на кухню проверять духовку.
— Геля! — донеслось от плиты.
— А чего конфорки ледяные? Ты не готовила, что ли?!
Ангелина поправила русую чёлку у зеркала и вышла из спальни в домашнем трикотажном костюме.
— Не из чего готовить, Роберт, — ответила она.
— Я тебе вчера список читала. В шкафу только пачка лаврушки да крупная соль на донышке.
— Ты издеваешься?! — муж заглянул в пустую хлебницу.
— Ты же мимо магазина шла! Трудно было курицу взять и десяток яиц?!
— А зачем мне курица? Нас в столовой три раза в день кормят от пуза. Я до утра на еду и смотреть не хочу!
— А я?! — взвился Роберт.
— Мне прикажешь лавровый лист грызть после работы?!
— Зачем лавровый лист? У тебя на карте зарплата начальника смены лежит. Спустись в кулинарию за углом, возьми себе хоть цыплёнка на гриле, хоть салат на развес.
— Чего-чего?! Я буду по кулинариям шастать при живой жене?!
— Ну ты же сам вчера правило ввёл, — напомнила Ангелина.
— Каждый за свои приоритеты платит. Ты — за вагонку и лиственницу, я — за свой зуб!
— Ах, вот ты как запела! — пригрозил пальцем Роберт.
— Характер она мне тут показывает! Смотри, Геля, к четвергу сама без домашнего взвоешь, ещё поглядим, кто кого переупрямит!
Думаете, к четвергу он выложил деньги на продукты и пошёл на мировую? Как бы не так!
В среду Роберт демонстративно шуршал в прихожей фольгой от привокзальной шаурмы, от которой на всю квартиру несло горелым луком.
В четверг вечером жевал всухомятку дешёвые слоёные пирожки из ларька, старательно пряча чек в карман брюк.
А в пятницу за полночь крался в темноте к буфету и хрустел каменными августовскими сушками.
Ангелина не спорила и не шпыняла его. На заводе — горячий суп и компот из кураги, а дома вечером — ни грязных сковородок, ни вахты у духовки. Красота!
В субботу чуть свет Роберт укатил в Сосновку принимать машину с доской. Ушёл голодный и мрачнее тучи.
Ангелина выспалась, натёрла до блеска пустой кухонный стол и положила ровно посередине тот самый глянцевый каталог печей с приколотой накладной.
На двенадцать у неё была запись в парикмахерскую за углом — подкрасить корни волос.
В одиннадцать в прихожей требовательно заверещал звонок.
На пороге стояли свекровь Оксана Терентьевна — сухопарая, с высокой начёсанной чёлкой — и золовка Нелли с длинными малиновыми ногтями, пышными наращёнными ресницами и кульком мятных леденцов в руке.
— Ну здравствуй, голубушка, чего так долго копаешься! — едва скинув ботинки, Оксана Терентьевна прошла мимо невестки и привычно провела пальцем по полке трельяжа, проверяя пыль.

— На автобусе с другого конца города тряслись, продрогли до костей!
— Ой, ма-а-ам, в том автобусе так укачало, жесть какая! — заныла сзади Нелли, стягивая сапоги.
— Ангелинка, а чем у тебя вкусненьким пахнет? Обалдеть, я с утра ни крошки во рту не держала, место под твою буженину берегла!
— А почему вообще ничем не пахнет? — свекровь подозрительно потянула носом.
— Робертик нам ещё в четверг позвонил! Велел в субботу к одиннадцати приезжать — новую каменку обмоем, пообедаем по-человечески!
— В четверг позвонил? — с улыбкой переспросила Ангелина.
— Надо же, какой заботливый. Только меня предупредить забыл. Проходите на кухню, гостями будете!
Не успели мать с дочкой дойти до стола, как с лестницы зашёл и сам Роберт. Щёки с холода румяные, на ремне звякает рулетка, а руки совершенно пустые.
Увидев у порога сапоги сестры и полуботинки матери, он сразу повеселел — явно рассчитывал, что перед свекровью жена позориться не станет и с утра сбегает на рынок за мясом.
— О, мам, Нелли, вы уже тут! — бодренько крикнул он.
— Ну что, хозяйка, мечи на стол, мужик со стройки как волк голодный!
И тут из кухни раздался возмущённый вопль Нелли:
— Эй, а это ещё что за прикол?!
Ангелина встала в проёме. Оксана Терентьевна сидела перед голым столом, вертя в руках буклет с печами, а Нелли с грохотом распахивала шкафчики, стуча малиновыми ногтями по пустым полкам.
— Мам, да тут шаром покати! — распиналась золовка, заглянув в морозилку.
— Ни колбасы, ни сыра, ни одной конфетки! Только соль да лавровый лист!
— Это ещё что за фокусы, Ангелина?! — Оксана Терентьевна брезгливо отшвырнула каталог с накладной.
— Стыдобища какая! Мать с родной сестрой в гости приехали, а у неё на столе бумажки вместо обеда лежат! Я жизнь прожила, но такого свинства не видывала!
И кто, по-вашему, оказался кругом виноват в этой голодовке?
— Геля, ты сама себя слышишь вообще?! — напустился на жену Роберт, переменившись в лице.
— Я же родню позвал! Ты зачем меня перед матерью позоришь?!
— Я тебя позорю? — удивилась Ангелина.
— Оксана Терентьевна, а вы у сыночка спросите, сколько он на этой неделе дал на хозяйство.
Роберт в понедельник с премией пришёл и популярно мне объяснил: все его заработки идут на баню, а кормить его должна я со своих!
— И правильно сказал! — ничуть не смутилась свекровь.
— Мужик дело делает, капитал возводит, а тебе тарелки супа для мужа и его матери жалко?! Что люди скажут — заведующая столовой, а гостей голодом морит!
— Между прочим, могла бы и с завода продуктов принести! — тут же встряла Нелли, хлопая наращёнными ресницами.
— У вас на кухне этих котлет и сметаны хоть завались, никто не считает! Зажала кусок буженины, а мы ведь о тебе тоже думали!
Я вчера говорю: мам, как Роберт на твоём участке дом поднимет, первый этаж тебе под спальню отдадим, мансарду мне под кушетку для ресниц, а Ангелинку осенью позовём картошку копать да листву сгребать!
Оксана Терентьевна шикнула на дочь, но Нелли только фыркнула.
— На каком таком мамином участке? — негромко спросила Ангелина.
— Роберт, ты же весной говорил, что дачу для нас двоих строишь.
— Мало ли что я говорил! — пошёл в атаку муж, сунув руки в карманы.
— Участок мамин, и баня там мамина стоит! Учёный уже, хватит с меня!
— Разумеется, мой! — подхватила Оксана Терентьевна.
— У тебя, голубушка, вон две комнаты свои, а у Неллечки после развода угла нет.
И раз уж к слову пришлось: завтра к шести вечера из Сосновки приедут два плотника крышу крыть. Робертик с ними договорился — поживут недельку у вас во второй комнате!
— У нас во второй комнате? — повторила Ангелина.
— Ну не в гостиницу же их селить, лишних трат нам сейчас не надо! — отрезала свекровь.
— С утра сваришь мужикам кашки погуще да со своей столовой обед в лотках принесёшь. Корона с тебя не упадёт!
— Да, Геля, бригада завтра с инструментом подъедет! — подытожил Роберт.
— Бельё им постели и продукты к утру купи, хватит дурить!
Ангелина не ответила. Она подошла к столу, взяла глянцевый каталог печей и зачем-то принялась разглаживать пальцем загнутый уголок обложки.
Разгладила один раз, другой, выровняла накладную строго по кромке стола и секунд пять стояла не шевелясь.
Таскать казённые тефтели с родного завода, чтобы обстирывать и кормить шабашников, которые строят терем свекрови и золовке. Лучше и не придумаешь!
Нелли тем временем достала из кулька мятный леденец и с хрустом разгрызла его, дожидаясь, когда невестка побежит за кошельком.
Ангелина подняла взгляд на всю троицу.
— Хлеба в доме ни крошки — поезжайте обедать на свою стройку, туда вся зарплата вашего сына ушла! — не церемонясь, сказала она и прижала каталог с накладной прямо к груди мужа.
— Что? Как это — на стройку?! — ахнула Оксана Терентьевна.
— Там же голые стены и ветер гуляет, где мы обедать сядем?!
— На свежей лиственнице, Оксана Терентьевна. Заодно и финскую каменку обмоете — за неё ведь уже уплачено!
— Ты почему с матерью так разговариваешь?! — вспылил Роберт.
— Эй, мы так не договаривались, Геля!
— Конечно, не договаривались, — согласилась Ангелина, шагнула к кладовке и выдвинула на коврик у порога тяжёлый пластиковый кейс с его перфоратором и зимнюю рабочую куртку.
— Это ещё зачем?! — растерялся муж.
— Твой инструмент, Роберт. Плотники завтра едут не ко мне, а прямиком к Оксане Терентьевне. Там им Нелли и кашку с утра сварит, и обеды соберёт!
А твои рубашки и брюки я к вечеру в две спортивные сумки сложу — заберёшь внизу у консьержки!
— А жить я где буду до холодов?! — вытаращился Роберт, прижимая к животу каталог печей.
— Там, куда капитал вкладывал. Или у мамы — у неё пенсия есть, на тарелку супа для любимого сына хватит!
— Да ты дура набитая! — взвился Роберт, подхватил кейс с перфоратором и пригрозил у самого выхода: — Сама ведь через три дня приползёшь мириться, только я ещё подумаю!
Мам, Нелли, обувайтесь, ноги нашей тут больше не будет!
— Бессовестная! — негодовала в прихожей Оксана Терентьевна, второпях застёгивая полупальто.
— Всю душу парню вымотала из-за куска колбасы!
— Обалдеть, сходила к братцу на буженинку, называется! — простонала Нелли, натягивая сапоги.
Через минуту топот на площадке стих — голодные гости укатили к лифту.
Ангелина накинула пальто и вышла на улицу: до записи к парикмахеру оставалось десять минут, а опаздывать к мастеру она не любила.
К середине ноября Ангелина уже вовсю улыбалась новой фарфоровой коронкой и жила припеваючи.
Роберт за это время даже не звонил — держал фасон, зато в прошлую субботу у мясного ряда на крытом рынке Геля нос к носу столкнулась с Нелли.
Золовка уныло выбирала суповые косточки подешевле.
— Ой, Ангелинка, даже не спрашивай, жесть какая! — с ходу пожаловалась Нелли.
— Что так? Новоселье в мансарде откладывается?
— Какое там новоселье! Шабашники без аванса разбежались, сруб под клеёнкой мокнет, а Роберт к маме перебрался!
Только он ей на магазин тоже ни гроша не даёт — теперь на гараж копит! Заявил, что у пенсионерки каша в шкафу всегда найдётся.
Мама от родного Робертика пачки масла и сервелат в шифоньере под зимними простынями прячет, а я от них вообще на съёмную комнату сбежала!
А вчера в обеденный перерыв Роберт сам нарисовался на заводской проходной.
Просил вахтёра позвать жену, чтобы выписала ему разовый пропуск в столовую как подрядчику — не тратить же будущему владельцу гаража свои кровные на тарелку горячего борща!


















