Жена перестала кормить мужа, когда он спустил всю получку на стройку дачи для матери

— Кормить мужика — твоя прямая обязанность, а моя получка пойдёт на стройку! — объявил Роберт и хлопнул на кухонный стол глянцевый каталог банных печей.

Ангелина так и замерла у холодильника со списком покупок в руке.

— Да ну? — спросила она.

— И давно у нас такие порядки завелись?

— С сегодняшнего вечера! — Роберт поправил на ремне строительную рулетку на клипсе, которую не снимал даже дома.

— Я сегодня финскую каменку для парной оплатил. И лиственницу заказал. Мне капитал под крышу подводить надо, а не продукты в унитаз спускать!

— В какой ещё унитаз, Роберт? В доме ни крупы, ни мяса, ни масла не осталось! Вчера гуляш доели, я же утром просила тебя в магазин заехать.

— Сходи и купи со своих, делов-то! — муж с ленцой развалился на табурете.

— Ты зарплату получаешь? Получаешь! Много ли мужику надо — кусок грудинки да тарелка горячего борща.

Ангелина смяла листок в кулаке. Правая щека сразу заныла сильнее — расколотый коренной зуб болел уже вторую неделю.

— Вообще-то я со своей зарплаты всю коммуналку вчера закрыла, — с обидой напомнила она.

— А остаток у меня на стоматолога отложен. Мне через две недели коронку ставить!

— Подождёт твоя коронка! — возразил Роберт, не моргнув глазом.

— Раньше люди без всякого фарфора жили и жевали чем бог послал. Это всё бабские капризы! А у меня сруб до снегов горит, я квартальную премию всю целиком в брус вложил.

— Значит, доски важнее моего зуба и нашего ужина?

— Именно! Я так решил, Геля, и закрыли тему!

— Вот как, — тихо сказала Ангелина.

— Да, вот так! Ты жена или кто? Крутись давай, чтобы завтра после смены горячее на плите стояло!

С Робертом они сошлись шесть лет назад. Обоим было уже за сорок, дети от первых браков давно жили отдельно.

Съехались в двухкомнатную квартиру Ангелины — кредит за неё она тянула сама и три года назад выплатила последний взнос, благо работала заведующей заводской столовой.

Звоночки случались и раньше.

Позапрошлой зимой Роберт копил получку, подъедая домашние котлеты жены, а весной взял с рук подержанный квадроцикл для рыбалки и поставил на даче у мужа своей сестры Нелли.

Осенью Нелли со скандалом разошлась, и бывший зять оставил технику себе за старые гаражные долги.

Нынешней весной мужа пробило на стройку в дачном посёлке Сосновка. Всё лето он пропадал там по выходным и хвалился будущей двухэтажной баней, пока сумки из супермаркета таскала одна Ангелина.

Во вторник утром Ангелина ушла на смену не попрощавшись — так резанули вчерашние «бабские капризы».

Вечером у крыльца гастронома она притормозила по привычке, но на холодном ветру снова стрельнуло под пломбой. Геля сунула руки в карманы пальто и зашагала прямиком к дому.

На заводе работникам пищеблока полагалось бесплатное трёхразовое питание. Утром она поела творожной запеканки, в обед — рассольника с паровой тефтелей, а перед уходом поужинала тушёной треской.

Роберт приехал с базы стройматериалов к семи вечера. Стянул ботинки на коврике и сразу двинулся на кухню проверять духовку.

— Геля! — донеслось от плиты.

— А чего конфорки ледяные? Ты не готовила, что ли?!

Ангелина поправила русую чёлку у зеркала и вышла из спальни в домашнем трикотажном костюме.

— Не из чего готовить, Роберт, — ответила она.

— Я тебе вчера список читала. В шкафу только пачка лаврушки да крупная соль на донышке.

— Ты издеваешься?! — муж заглянул в пустую хлебницу.

— Ты же мимо магазина шла! Трудно было курицу взять и десяток яиц?!

— А зачем мне курица? Нас в столовой три раза в день кормят от пуза. Я до утра на еду и смотреть не хочу!

— А я?! — взвился Роберт.

— Мне прикажешь лавровый лист грызть после работы?!

— Зачем лавровый лист? У тебя на карте зарплата начальника смены лежит. Спустись в кулинарию за углом, возьми себе хоть цыплёнка на гриле, хоть салат на развес.

— Чего-чего?! Я буду по кулинариям шастать при живой жене?!

— Ну ты же сам вчера правило ввёл, — напомнила Ангелина.

— Каждый за свои приоритеты платит. Ты — за вагонку и лиственницу, я — за свой зуб!

— Ах, вот ты как запела! — пригрозил пальцем Роберт.

— Характер она мне тут показывает! Смотри, Геля, к четвергу сама без домашнего взвоешь, ещё поглядим, кто кого переупрямит!

Думаете, к четвергу он выложил деньги на продукты и пошёл на мировую? Как бы не так!

В среду Роберт демонстративно шуршал в прихожей фольгой от привокзальной шаурмы, от которой на всю квартиру несло горелым луком.

В четверг вечером жевал всухомятку дешёвые слоёные пирожки из ларька, старательно пряча чек в карман брюк.

А в пятницу за полночь крался в темноте к буфету и хрустел каменными августовскими сушками.

Ангелина не спорила и не шпыняла его. На заводе — горячий суп и компот из кураги, а дома вечером — ни грязных сковородок, ни вахты у духовки. Красота!

В субботу чуть свет Роберт укатил в Сосновку принимать машину с доской. Ушёл голодный и мрачнее тучи.

Ангелина выспалась, натёрла до блеска пустой кухонный стол и положила ровно посередине тот самый глянцевый каталог печей с приколотой накладной.

На двенадцать у неё была запись в парикмахерскую за углом — подкрасить корни волос.

В одиннадцать в прихожей требовательно заверещал звонок.

На пороге стояли свекровь Оксана Терентьевна — сухопарая, с высокой начёсанной чёлкой — и золовка Нелли с длинными малиновыми ногтями, пышными наращёнными ресницами и кульком мятных леденцов в руке.

— Ну здравствуй, голубушка, чего так долго копаешься! — едва скинув ботинки, Оксана Терентьевна прошла мимо невестки и привычно провела пальцем по полке трельяжа, проверяя пыль.

— На автобусе с другого конца города тряслись, продрогли до костей!

— Ой, ма-а-ам, в том автобусе так укачало, жесть какая! — заныла сзади Нелли, стягивая сапоги.

— Ангелинка, а чем у тебя вкусненьким пахнет? Обалдеть, я с утра ни крошки во рту не держала, место под твою буженину берегла!

— А почему вообще ничем не пахнет? — свекровь подозрительно потянула носом.

— Робертик нам ещё в четверг позвонил! Велел в субботу к одиннадцати приезжать — новую каменку обмоем, пообедаем по-человечески!

— В четверг позвонил? — с улыбкой переспросила Ангелина.

— Надо же, какой заботливый. Только меня предупредить забыл. Проходите на кухню, гостями будете!

Не успели мать с дочкой дойти до стола, как с лестницы зашёл и сам Роберт. Щёки с холода румяные, на ремне звякает рулетка, а руки совершенно пустые.

Увидев у порога сапоги сестры и полуботинки матери, он сразу повеселел — явно рассчитывал, что перед свекровью жена позориться не станет и с утра сбегает на рынок за мясом.

— О, мам, Нелли, вы уже тут! — бодренько крикнул он.

— Ну что, хозяйка, мечи на стол, мужик со стройки как волк голодный!

И тут из кухни раздался возмущённый вопль Нелли:

— Эй, а это ещё что за прикол?!

Ангелина встала в проёме. Оксана Терентьевна сидела перед голым столом, вертя в руках буклет с печами, а Нелли с грохотом распахивала шкафчики, стуча малиновыми ногтями по пустым полкам.

— Мам, да тут шаром покати! — распиналась золовка, заглянув в морозилку.

— Ни колбасы, ни сыра, ни одной конфетки! Только соль да лавровый лист!

— Это ещё что за фокусы, Ангелина?! — Оксана Терентьевна брезгливо отшвырнула каталог с накладной.

— Стыдобища какая! Мать с родной сестрой в гости приехали, а у неё на столе бумажки вместо обеда лежат! Я жизнь прожила, но такого свинства не видывала!

И кто, по-вашему, оказался кругом виноват в этой голодовке?

— Геля, ты сама себя слышишь вообще?! — напустился на жену Роберт, переменившись в лице.

— Я же родню позвал! Ты зачем меня перед матерью позоришь?!

— Я тебя позорю? — удивилась Ангелина.

— Оксана Терентьевна, а вы у сыночка спросите, сколько он на этой неделе дал на хозяйство.

Роберт в понедельник с премией пришёл и популярно мне объяснил: все его заработки идут на баню, а кормить его должна я со своих!

— И правильно сказал! — ничуть не смутилась свекровь.

— Мужик дело делает, капитал возводит, а тебе тарелки супа для мужа и его матери жалко?! Что люди скажут — заведующая столовой, а гостей голодом морит!

— Между прочим, могла бы и с завода продуктов принести! — тут же встряла Нелли, хлопая наращёнными ресницами.

— У вас на кухне этих котлет и сметаны хоть завались, никто не считает! Зажала кусок буженины, а мы ведь о тебе тоже думали!

Я вчера говорю: мам, как Роберт на твоём участке дом поднимет, первый этаж тебе под спальню отдадим, мансарду мне под кушетку для ресниц, а Ангелинку осенью позовём картошку копать да листву сгребать!

Оксана Терентьевна шикнула на дочь, но Нелли только фыркнула.

— На каком таком мамином участке? — негромко спросила Ангелина.

— Роберт, ты же весной говорил, что дачу для нас двоих строишь.

— Мало ли что я говорил! — пошёл в атаку муж, сунув руки в карманы.

— Участок мамин, и баня там мамина стоит! Учёный уже, хватит с меня!

— Разумеется, мой! — подхватила Оксана Терентьевна.

— У тебя, голубушка, вон две комнаты свои, а у Неллечки после развода угла нет.

И раз уж к слову пришлось: завтра к шести вечера из Сосновки приедут два плотника крышу крыть. Робертик с ними договорился — поживут недельку у вас во второй комнате!

— У нас во второй комнате? — повторила Ангелина.

— Ну не в гостиницу же их селить, лишних трат нам сейчас не надо! — отрезала свекровь.

— С утра сваришь мужикам кашки погуще да со своей столовой обед в лотках принесёшь. Корона с тебя не упадёт!

— Да, Геля, бригада завтра с инструментом подъедет! — подытожил Роберт.

— Бельё им постели и продукты к утру купи, хватит дурить!

Ангелина не ответила. Она подошла к столу, взяла глянцевый каталог печей и зачем-то принялась разглаживать пальцем загнутый уголок обложки.

Разгладила один раз, другой, выровняла накладную строго по кромке стола и секунд пять стояла не шевелясь.

Таскать казённые тефтели с родного завода, чтобы обстирывать и кормить шабашников, которые строят терем свекрови и золовке. Лучше и не придумаешь!

Нелли тем временем достала из кулька мятный леденец и с хрустом разгрызла его, дожидаясь, когда невестка побежит за кошельком.

Ангелина подняла взгляд на всю троицу.

— Хлеба в доме ни крошки — поезжайте обедать на свою стройку, туда вся зарплата вашего сына ушла! — не церемонясь, сказала она и прижала каталог с накладной прямо к груди мужа.

— Что? Как это — на стройку?! — ахнула Оксана Терентьевна.

— Там же голые стены и ветер гуляет, где мы обедать сядем?!

— На свежей лиственнице, Оксана Терентьевна. Заодно и финскую каменку обмоете — за неё ведь уже уплачено!

— Ты почему с матерью так разговариваешь?! — вспылил Роберт.

— Эй, мы так не договаривались, Геля!

— Конечно, не договаривались, — согласилась Ангелина, шагнула к кладовке и выдвинула на коврик у порога тяжёлый пластиковый кейс с его перфоратором и зимнюю рабочую куртку.

— Это ещё зачем?! — растерялся муж.

— Твой инструмент, Роберт. Плотники завтра едут не ко мне, а прямиком к Оксане Терентьевне. Там им Нелли и кашку с утра сварит, и обеды соберёт!

А твои рубашки и брюки я к вечеру в две спортивные сумки сложу — заберёшь внизу у консьержки!

— А жить я где буду до холодов?! — вытаращился Роберт, прижимая к животу каталог печей.

— Там, куда капитал вкладывал. Или у мамы — у неё пенсия есть, на тарелку супа для любимого сына хватит!

— Да ты дура набитая! — взвился Роберт, подхватил кейс с перфоратором и пригрозил у самого выхода: — Сама ведь через три дня приползёшь мириться, только я ещё подумаю!

Мам, Нелли, обувайтесь, ноги нашей тут больше не будет!

— Бессовестная! — негодовала в прихожей Оксана Терентьевна, второпях застёгивая полупальто.

— Всю душу парню вымотала из-за куска колбасы!

— Обалдеть, сходила к братцу на буженинку, называется! — простонала Нелли, натягивая сапоги.

Через минуту топот на площадке стих — голодные гости укатили к лифту.

Ангелина накинула пальто и вышла на улицу: до записи к парикмахеру оставалось десять минут, а опаздывать к мастеру она не любила.

К середине ноября Ангелина уже вовсю улыбалась новой фарфоровой коронкой и жила припеваючи.

Роберт за это время даже не звонил — держал фасон, зато в прошлую субботу у мясного ряда на крытом рынке Геля нос к носу столкнулась с Нелли.

Золовка уныло выбирала суповые косточки подешевле.

— Ой, Ангелинка, даже не спрашивай, жесть какая! — с ходу пожаловалась Нелли.

— Что так? Новоселье в мансарде откладывается?

— Какое там новоселье! Шабашники без аванса разбежались, сруб под клеёнкой мокнет, а Роберт к маме перебрался!

Только он ей на магазин тоже ни гроша не даёт — теперь на гараж копит! Заявил, что у пенсионерки каша в шкафу всегда найдётся.

Мама от родного Робертика пачки масла и сервелат в шифоньере под зимними простынями прячет, а я от них вообще на съёмную комнату сбежала!

А вчера в обеденный перерыв Роберт сам нарисовался на заводской проходной.

Просил вахтёра позвать жену, чтобы выписала ему разовый пропуск в столовую как подрядчику — не тратить же будущему владельцу гаража свои кровные на тарелку горячего борща!

Оцените статью
Жена перестала кормить мужа, когда он спустил всю получку на стройку дачи для матери
Милая коллега выдала мой трёхмесячный проект за свой, но я записала все наши разговоры и пришла к директору с доказательствами