– Вы бы хоть вещи гладили, прежде чем в офис приходить, а то вид у вас, прямо скажем, как у дачницы после прополки грядок.
Голос прозвучал резко, разрезая утреннюю тишину кабинета, словно скрип стекла по металлу. Галина медленно подняла глаза от монитора. У ее стола стояла Инесса Эдуардовна, новая начальница отдела закупок. Молодая, уверенная в себе женщина тридцати с небольшим лет, затянутая в узкий костюм кричащего рубинового цвета. На лацкане ее пиджака сверкала массивная брошь в виде логотипа известного французского модного дома, а в воздухе повис тяжелый, удушливый шлейф сладкого парфюма.
Галина посмотрела на рукав своего кардигана. Мягкая, глубокого темно-синего цвета ткань лежала идеально ровно. Ни единой складки, ни единого залома. Это была особенная вещь, легкая как пух и теплая как печь, без единой бирки или опознавательного знака.
– Мои вещи выглажены, Инесса Эдуардовна, – спокойно ответила Галина, не повышая тона. – Это особенность ткани. Она имеет естественную фактуру.
Начальница картинно закатила глаза, громко цокнув языком. Ее длинные ногти, покрытые свежим глянцевым лаком, раздраженно постучали по пластиковой папке, которую она держала в руках.
– Фактуру, – передразнила она, кривя губы в снисходительной усмешке. – Галина Васильевна, давайте будем честны. Мы с вами работаем в серьезной коммерческой структуре. К нам приходят солидные люди, поставщики, партнеры. А вы сидите на первой линии, можно сказать, лицо отдела. И это лицо одето в какую-то бесформенную кофту с ближайшего вещевого рынка. Понимаю, возраст, экономия, хочется чего-то уютного. Но для дома оставьте эти бабушкины радости. У нас дресс-код. Нужно соответствовать уровню.
Галина почувствовала, как краска медленно приливает к щекам, но усилием воли заставила себя промолчать. Она работала в этой компании пятнадцать лет. Пережила трех генеральных директоров, знала каждую накладную наизусть, могла с закрытыми глазами найти ошибку в квартальном отчете. Никто и никогда не делал ей замечаний по поводу внешнего вида. Она всегда одевалась скромно, но безупречно аккуратно.
Инесса Эдуардовна появилась в их отделе недавно, придя из какой-то столичной фирмы, и сразу начала наводить свои порядки. Для нее показателем профессионализма были исключительно внешние атрибуты: высота каблука, размер логотипа на сумке и умение громко чеканить модные словечки на совещаниях. К сотрудникам старшего возраста она относилась с едва скрываемым пренебрежением, считая их пережитком прошлого, который нужно терпеть только из-за их опыта.
– Я подготовлю отчет по остаткам на складе к обеду, – перевела тему Галина, опуская взгляд обратно в таблицу на экране монитора.
– Уж постарайтесь. И купите себе нормальную блузку. Белую. С жестким воротником. На распродажах можно найти вполне приличные вещи за копейки, если поискать, – бросила начальница на ходу, разворачиваясь на своих невероятно высоких каблуках и направляясь в свой стеклянный кабинет.
Дверь за ней захлопнулась с легким звоном. Из-за соседнего стола осторожно выглянула Света, давняя коллега и подруга Галины. Она поправила очки на переносице и сочувственно вздохнула.
– Галочка, ты не обращай внимания, – прошептала Света, озираясь на стеклянную перегородку кабинета начальницы. – Она же просто самоутверждается. Молодая, амбиций море, а понимания людей ноль. Увидела, что ты человек интеллигентный, в драку не полезешь, вот и кусает.
Галина слабо улыбнулась, поправляя манжету своего синего кардигана. Ткань ласково скользнула по запястью.
– Да я и не обращаю, Светочка. Просто неприятно. При чем тут моя одежда, если мы обсуждаем рабочие вопросы? Я же не в спортивном костюме пришла.
– Ой, да она помешана на этих своих марках! – Света махнула пухлой рукой. – Ты видела ее сумку сегодня? Там буквы на всю половину. Мне кажется, она половину зарплаты спускает на то, чтобы пустить пыль в глаза. А твой кардиганчик, между прочим, очень милый. Цвет такой благородный, к твоим глазам подходит. Где покупала?
Галина опустила глаза на клавиатуру, чувствуя, как внутри разливается тепло от одной только мысли о происхождении этой вещи.
– Это Максим подарил. Привез недавно. Сказал, чтобы я обязательно носила, не берегла для особых случаев.
Света понимающе закивала. О сыне Галины в офисе знали немного. Галина Васильевна вообще не любила хвастаться. Коллеги были в курсе, что парень давно живет отдельно, работает где-то в сфере торговли или производства, водит машину и очень трепетно относится к матери. Галина вырастила его одна, муж ушел, когда мальчику было всего пять лет. Поднимала сына, брала подработки, шила по ночам на старенькой машинке пододеяльники на заказ, чтобы купить ему нормальные зимние ботинки.
Она никогда не жаловалась и не требовала от сына благодарности, считая, что просто выполняет свой материнский долг. А Максим вырос человеком глубоко порядочным, целеустремленным и очень внимательным.
Работа в отделе потекла своим чередом. Застучали клавиши, зашуршали принтеры, зазвонили телефоны. Галина погрузилась в цифры, сверяя акты приема-передачи с транспортными накладными. Это была рутинная, требующая огромной внимательности работа, в которой нельзя было допускать ни малейшей неточности.
Ближе к вечеру в отдел снова вышла Инесса. Она была явно чем-то взволнована. Ее обычно высокомерное лицо сейчас выражало крайнюю степень напряжения. Начальница громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание всего отдела.
– Так, коллеги, отвлеклись на минуту! – звонко скомандовала она. – У нас намечается важнейшее событие. В конце недели к нам приезжает делегация от холдинга «Авангард-Инвест». Это наши потенциальные генеральные партнеры. Если мы подпишем с ними договор на поставку оборудования, наш филиал получит такие премии, что вам и не снилось.
По офису прокатился одобрительный шепоток. Об этом контракте говорили уже месяц. Местный директор возлагал на него огромные надежды, так как компания в последнее время переживала не лучшие времена, и крупный заказчик был жизненно необходим.
– Приезжает сам учредитель холдинга, человек невероятно требовательный. Они будут проводить полный аудит нашего отдела, проверять документацию, смотреть, как у нас выстроены процессы, – продолжала вещать Инесса, расхаживая между рядами столов. – Поэтому я требую идеального порядка. На столах ничего лишнего. Все папки по алфавиту. И самое главное – внешний вид!
Она остановилась ровно напротив стола Галины.
– Галина Васильевна, вас это касается в первую очередь. Вся первичная документация у вас. Они обязательно будут общаться с вами, задавать вопросы по старым контрактам. Вы должны выглядеть так, чтобы партнерам не показалось, будто мы экономим на зарплатах сотрудников.
Галина спокойно выдержала ее взгляд.
– Мой внешний вид всегда соответствует деловому этикету, Инесса Эдуардовна. Все документы будут готовы и предоставлены в идеальном виде.
Начальница поджала губы, смерив подчиненную оценивающим взглядом от макушки до пят.
– Делового этикета недостаточно. Нужен лоск. Понимаете? Лоск! У вас есть хоть один приличный костюм? Не из этих ваших мягких тряпочек, а нормальный, структурированный пиджак?
Света, сидевшая рядом, не выдержала и громко кашлянула, пытаясь разрядить обстановку, но Инесса даже не повернула голову в ее сторону.
– Я приду в том, что считаю уместным для рабочего места, – твердо, но вежливо ответила Галина. – Мои профессиональные компетенции находятся в папках с отчетами, а не в ярлыках на одежде.
Лицо Инессы покрылось красными пятнами. Она не привыкла, чтобы ей перечили, тем более такие тихие и незаметные, по ее мнению, сотрудники.
– Хорошо, – процедила начальница сквозь зубы. – Только если из-за вашего внешнего вида у нас сорвется хоть малейшая деталь сделки, пеняйте на себя. Я лично поставлю вопрос о вашем соответствии занимаемой должности перед руководством.
Она резко развернулась и ушла к себе, громко хлопнув стеклянной дверью. В отделе повисла тяжелая тишина. Только гудел кулер в углу, да тихо шумел системный блок под столом.
Рабочий день подошел к концу. Галина собрала свои вещи в небольшую кожаную сумку, выключила компьютер и поправила стул. На улице шел мелкий, противный осенний дождь. Город стоял в привычных вечерних пробках, мерцая красными огнями стоп-сигналов.
Добравшись до своей уютной двухкомнатной квартиры, Галина первым делом поставила чайник. Она чувствовала невероятную усталость, которая скопилась не в мышцах, а где-то глубоко внутри, на уровне души. Слова начальницы оставили неприятный осадок. Ей было обидно не столько за критику одежды, сколько за полное обесценивание ее многолетнего труда.
В дверь позвонили. Галина вздрогнула от неожиданности, посмотрела на часы – начало девятого. Она поспешила в прихожую, посмотрела в глазок и радостно распахнула дверь. На пороге стоял Максим. Высокий, широкоплечий, в элегантном темном пальто, с большим бумажным пакетом в руках.
– Сынок! А ты почему не предупредил? Я бы хоть пирог испекла, – всплеснула руками Галина, отступая вглубь коридора, чтобы дать ему пройти.
– Здравствуй, мама, – Максим тепло улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в щеку. – Да я мимо ехал, со встречи возвращался. Решил заскочить, проведать. Как ты тут?
Он снял пальто, повесил его на вешалку и прошел на кухню, оглядываясь по сторонам с привычной заботой. Галина суетилась вокруг стола, доставая чашки, нарезая сыр и пододвигая вазочку с печеньем.
– У меня все хорошо, работаю. Вот, чайник только вскипел. Садись, – она налила свежезаваренный чай, аромат которого тут же наполнил маленькую кухню.
Максим сел за стол, положив бумажный пакет на соседний стул. Он внимательно посмотрел на мать. За долгие годы он научился читать ее настроение по малейшим деталям: по тому, как она ставит чашку, как поправляет волосы, по едва заметной складке между бровей.
– Рассказывай, – мягко, но настойчиво произнес он, отодвигая тарелку с печеньем. – Кто тебя обидел?
– Да что ты придумываешь, Максим? Никто меня не обидел. Просто устала к концу квартала, отчеты одни сплошные, – попыталась уйти от ответа Галина, старательно размешивая сахар в чашке, хотя прекрасно знала, что пьет чай без сахара.
Максим тяжело вздохнул, накрыл ее дрожащую руку своей большой, теплой ладонью.
– Мам, я же вижу. На работе проблемы? Сокращения? Или опять эта ваша новая начальница чудит? Ты упоминала как-то, что она сложный человек.
Галина сдалась. Усталость взяла свое, и ей захотелось просто выговориться родному человеку. Она рассказала про сегодняшний инцидент. Про придирки к одежде, про обвинения в «бабушкином» стиле, про грядущую проверку и угрозы увольнением. Она говорила тихо, не жалуясь, а просто констатируя факты, но в ее голосе сквозила застарелая боль человека, чье достоинство пытаются растоптать грязными сапогами.
Максим слушал молча. Его лицо оставалось спокойным, но Галина заметила, как сжались его челюсти, а в глазах появился холодный блеск. Когда она закончила, он сделал большой глоток чая и посмотрел в окно.
– Значит, кардиган ей мой не понравился, – задумчиво произнес он.
– Максим, да не в кардигане дело, – заволновалась Галина. – Вещь чудесная, я ее обожаю. Просто ей нужно к чему-то придраться. Ей подавай лейблы, чтобы блестело все, чтобы видно было, что дорого. Она же не понимает ничего в тканях.
Сын усмехнулся уголком губ.
– Не понимает, это точно. Мам, ты знаешь, сколько стоит этот кардиган, который на тебе сейчас?
Галина растерянно моргнула.
– Ну, я не знаю. Ты же не говоришь цены. Наверное, недешево. Это же хорошая шерсть, я чувствую.
– Это викунья, мам. Пряжа из шерсти диких альпак, которая собирается вручную. Ткань соткана на старинной мануфактуре на севере Италии по моему личному заказу. Там нет швов машинной строчки, все собрано вручную. Это эксклюзив высшей категории. Такие вещи не кричат о своей цене огромными золотыми буквами. Их ценность понимают только те, у кого есть настоящий вкус и статус.
Галина испуганно прижала руки к груди.
– Господи, Максим… Зачем же ты такие деньги тратишь на меня? Мне же на работу в нем ходить, пылью дышать…
– Затем, что ты моя мать. И ты достойна самого лучшего, – твердо отрезал Максим. Он потянулся к бумажному пакету, который принес с собой, и достал из него плотную картонную коробку красивого жемчужного цвета, перевязанную широкой шелковой лентой.
– Вот. Я вообще-то хотел на выходных подарить, но, видимо, время пришло сейчас. Это тебе для важной встречи.
Галина осторожно потянула за ленту. Коробка открылась. Внутри, проложенная тончайшей папиросной бумагой, лежала блузка. Она была невероятного, сложного оттенка – не чисто белого, а цвета теплого молока. Ткань струилась между пальцами, словно прохладная вода. Строгий, но изящный воротник, идеальная линия плеча, перламутровые пуговицы, скрытые под узкой планкой. И снова – ни единой бирки снаружи.
– Максим, это же шелк… Плотный, настоящий. Какая красота, – прошептала Галина, боясь даже дышать на это великолепие.
– Надевай ее на проверку. И свой синий кардиган сверху. Брюки у тебя есть отличные, классические, я помню. И пусть твоя Инесса Эдуардовна говорит все, что ей вздумается. Главное, будь спокойна и делай свою работу так, как ты умеешь. Лучше тебя в вашей компании цифры не знает никто.
Они просидели на кухне еще час, разговаривая о простых домашних делах. Максим уехал поздно, оставив после себя ощущение надежности и спокойствия, которое так было необходимо Галине.
Оставшиеся до проверки дни пролетели в суматохе. Инесса Эдуардовна носилась по отделу как ураган. Она заставляла перекладывать папки, перепечатывать вполне нормальные титульные листы, придиралась к пылинкам на мониторах. Атмосфера накалилась до предела. Света пила успокоительные капли, остальные сотрудники старались лишний раз не поднимать глаз от столов.
Начальница каждый день меняла наряды, один другого ярче. То изумрудное платье с массивным ремнем, то костюм в крупную клетку с броскими золотыми пуговицами. Она словно готовилась не к рабочему совещанию, а к выходу на красную ковровую дорожку.
Наступило утро пятницы. День проверки.
Галина встала пораньше. Приняла душ, аккуратно уложила свои густые, тронутые благородной сединой волосы. Она достала подаренную сыном блузку. Надев ее, она подошла к зеркалу. Ткань легла идеально, подчеркивая стать и скрывая возрастные изменения фигуры. Сверху она накинула свой любимый темно-синий кардиган из викуньи. Образ получился строгим, безупречно элегантным, но совершенно лишенным той показной роскоши, которую так ценила ее начальница.
В офисе царила нервная тишина. Все уже были на местах. Инесса Эдуардовна вышагивала по коридору в строгом, но облегающем черном костюме. На ее шее красовался шелковый платок с кричащим узором из логотипов известного бренда, а на запястье тяжело поблескивали крупные часы.
Она остановилась возле стола Галины и критически оглядела ее.
– Я же просила купить нормальную блузку, – сквозь зубы процедила начальница, наклоняясь ближе. – Что это за тусклая тряпочка? Она даже не белоснежная. Постирали неудачно? И снова эта ваша бесформенная кофта. Вы издеваетесь надо мной, Галина Васильевна?
– Блузка новая. И цвет у нее такой задуман изначально. Все документы для комиссии лежат на столе в зеленой папке, – ровно ответила Галина, не вступая в перепалку.
Инесса шумно выдохнула, собираясь сказать что-то резкое, но тут дверь офиса плавно открылась.
Секретарь с ресепшена быстро вошла в отдел, за ней следовал местный директор филиала, суетливо потирая руки.
– Инесса Эдуардовна, гости приехали. Прошу всех приготовиться.
Начальница мгновенно преобразилась. Ее лицо расплылось в приветливой, заискивающей улыбке, спина выпрямилась. Она поспешила навстречу процессии, которая входила в открытое пространство офиса.
Во главе делегации шел высокий, представительный мужчина. На нем был безупречный, сшитый на заказ темно-серый костюм, сидевший на фигуре как влитой. За ним следовали несколько помощников с планшетами и папками.
Галина сидела за своим монитором, просматривая последнюю таблицу, и не сразу подняла голову. Только когда делегация остановилась прямо посреди отдела, и Инесса начала свою приветственную речь, Галина взглянула на гостей.
Ее сердце радостно екнуло.
В центре стоял Максим. Ее сын. Лицо его было сосредоточенным, по-деловому жестким. Он внимательно слушал директора филиала, окидывая цепким взглядом рабочие места, сотрудников, оборудование.
Инесса Эдуардовна, сияя как начищенный самовар, выступила вперед.
– Добрый день, уважаемый Максим Викторович! Мы счастливы приветствовать вас в нашем отделе закупок. Меня зовут Инесса Эдуардовна, я руководитель этого направления. Позвольте мне лично ознакомить вас с нашими процессами и предоставить всю документацию по логистике.
Максим перевел взгляд на начальницу. Он посмотрел на нее спокойно, без тени эмоций, задержав взгляд на ее ярком шейном платке и массивной пряжке ремня буквально на секунду дольше положенного.
– Добрый день, – его голос звучал глубоко и уверенно. – Документацию я посмотрю. Но меня интересует не только фасад, но и фундамент вашего отдела. Кто у вас занимается первичной документацией и сверкой складских остатков? Это самый уязвимый участок в вашей цепочке поставок.
Инесса слегка замялась, ее улыбка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки.
– О, это рутинная работа. Ей занимается наш линейный специалист. Но я полностью контролирую процесс, можете не сомневаться, я в курсе каждой цифры! – она попыталась загородить собой проход к столу Галины, словно стыдясь своей подчиненной.
Но Максим не собирался останавливаться. Он сделал шаг в сторону, обходя замершую Инессу, и уверенно направился прямо к рабочему столу в углу кабинета. Весь отдел, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Света вытянула шею, директор филиала побледнел, не понимая, что привлекло внимание важного гостя.
Максим подошел к столу. Галина встала со своего места, сложив руки перед собой. Ее глаза тепло светились, но на лице сохранялось деловое выражение.
Мужчина остановился напротив нее. Строгое выражение его лица внезапно смягчилось, ледяная броня бизнесмена дала трещину, и в уголках губ появилась теплая, искренняя улыбка.
– Здравствуй, мама, – негромко, но так, чтобы услышали стоящие рядом, произнес Максим.
В офисе повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Казалось, перестал гудеть даже кулер. Директор филиала открыл рот и забыл его закрыть. Света тихо ахнула, прикрыв рот ладонью.
Инесса Эдуардовна застыла на месте, словно соляной столб. Краски стремительно покидали ее лицо, оставляя лишь нелепые пятна ярких румян на бледных щеках. Ее глаза расширились от ужаса, когда до нее дошел смысл сказанного слова.
– Здравствуйте, Максим Викторович, – с легкой улыбкой ответила Галина, соблюдая субординацию на рабочем месте. – Рада вас видеть. Все отчетные ведомости по складу, акты сверок за последние три года и транспортные накладные подготовлены. Они здесь, в зеленой папке.
Максим взял со стола толстую папку, бегло пролистал несколько страниц. Цифры шли ровными рядами, ни одной помарки, идеальная система подшивки.
– Я и не сомневался, что у тебя все в идеальном порядке, – сказал он, закрывая папку и передавая ее одному из своих помощников. – Ты всегда была эталоном точности.
Затем он повернулся к замершей Инессе Эдуардовне. Его взгляд снова стал холодным и пронзительным.
– Инесса Эдуардовна, верно? – уточнил он.
Начальница судорожно кивнула, не в силах выдавить из себя ни звука. Ее руки, унизанные кольцами, нервно теребили краешек пиджака.
– Скажите мне, Инесса Эдуардовна, – тон Максима был ровным, без единой ноты раздражения, что делало его еще более пугающим. – Вы руководите отделом. Ваша задача – оценивать эффективность сотрудников, их профессионализм и преданность делу. Почему же я, изучая отзывы о работе вашего филиала, вижу прекрасные показатели линейных сотрудников, но при этом слышу странные вещи о внутреннем климате?
Инесса попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. Она перевела затравленный взгляд на директора филиала, ища поддержки, но тот усердно делал вид, что изучает потолочные панели.
Максим сделал шаг к начальнице.
– Мы в холдинге «Авангард-Инвест» очень тщательно подходим к выбору партнеров, – продолжил он, глядя ей прямо в глаза. – Для нас важна суть, а не обертка. Качество работы, а не громкие слова. Надежность, а не показной блеск.
Он окинул взглядом ее наряд.
– Я заметил, вы любите известные марки. Это ваш выбор. Но как человек, который до создания инвестиционного холдинга много лет посвятил текстильной промышленности и владеет несколькими мануфактурами в Европе, позволю себе дать вам бесплатный совет.
Максим говорил тихо, но каждое его слово падало в тишину офиса как тяжелый камень.
– Ваш шейный платок – это подделка из полиэстера. Оригинальный шелк этой серии имеет другой угол плетения нити и никогда не электризуется. Пряжка на вашем ремне кричит о статусе, но покрыта дешевым напылением, которое уже начало стираться на краях. Вы пытаетесь казаться тем, кем не являетесь, Инесса Эдуардовна. И переносите эту привычку на работу.
Начальница покраснела так густо, что казалось, ее лицо сейчас задымится. Она сутулилась, словно желая провалиться сквозь землю прямо здесь, посреди ковролина.
Максим снова повернулся к Галине. Он протянул руку и едва уловимо, с огромным уважением коснулся рукава ее темно-синего кардигана.
– А вот здесь, Инесса Эдуардовна, перед вами стоит настоящий эксклюзив. Ручная работа итальянских мастеров из шерсти викуньи, не имеющая аналогов в массовом производстве. И под этим кардиганом – шелк высшей плотности, созданный по индивидуальным лекалам. Это вещи, которые не нуждаются в огромных логотипах, чтобы доказать свою ценность. Точно так же, как Галина Васильевна не нуждается в крикливых нарядах, чтобы доказать свой высочайший профессионализм.
Он отступил на шаг, возвращаясь к деловому тону.
– Мои юристы и аудиторы проведут проверку документации. Если все бумаги находятся в таком же идеальном состоянии, как те, что ведет Галина Васильевна, мы подпишем контракт. Но у меня будет одно условие к руководству филиала.
Максим посмотрел на побледневшего директора.
– Какое угодно, Максим Викторович, – тут же отозвался тот, готовясь согласиться на все что угодно ради спасения сделки.
– Я настаиваю на пересмотре кадровой политики в данном отделе. Нам нужны компетентные управленцы, которые ценят опытные кадры, а не занимаются самоутверждением за счет подчиненных и оценкой их гардероба. Надеюсь, мы поняли друг друга.
– Абсолютно, Максим Викторович. Меры будут приняты незамедлительно, – отчеканил директор, бросив на Инессу уничтожающий взгляд.
Проверка продолжалась еще несколько часов. Аудиторы шуршали бумагами, задавали вопросы, вникали в каждую мелочь. Отдел работал как часы. Галина спокойно и уверенно давала пояснения по всем сложным контрактам прошлых лет, находя нужные документы за секунды.
Инессу Эдуардовну в отделе больше не видели. Сразу после ухода делегации директор вызвал ее к себе в кабинет. О чем они говорили, никто не слышал, но к концу дня она молча собрала свои вещи в картонную коробку. Вся ее былая спесь улетучилась, плечи опустились. Она даже не посмотрела в сторону Галины, когда быстро шла к выходу на своих высоких каблуках, цоканье которых теперь звучало не властно, а как-то жалко и суетливо.
Вечером, когда офис почти опустел, Света подошла к столу Галины, держа в руках две кружки горячего чая.
– Ну ты даешь, подруга, – с восхищением выдохнула она, ставя кружку на стол. – Я чуть со стула не упала. Твой сын… он же настоящий гигант! Как он ее уделал, интеллигентно, без единого грубого слова! А я-то думала, он у тебя просто менеджером где-то сидит.
Галина взяла теплую кружку, с улыбкой глядя на светящийся экран монитора.
– Он просто мой сын, Светочка. Он не любит хвастаться. А добился всего сам, своим умом и трудом.
– Да уж, теперь у нас точно жизнь наладится, – Света отпила чай. – Директор сказал, что теперь ты будешь исполнять обязанности старшего специалиста, пока нового начальника не найдут. А может, и тебя назначат. С твоим-то опытом. И кардиган твой… я теперь на него смотреть боюсь, он же стоит, наверное, как моя машина!
Галина тихо рассмеялась, погладив мягкую ткань на рукаве.
– Это просто одежда, Света. Вещи нужны для того, чтобы нам было тепло и удобно. А статус и уважение нужно заслуживать делами.
За окном уже совсем стемнело. Дождь прекратился, и на вымытых тротуарах отражались желтые огни фонарей. Галина Васильевна выключила компьютер, накинула плащ поверх своего роскошного кардигана из викуньи и вышла из офиса. Впервые за долгое время она чувствовала удивительную легкость. Не было больше давящей тревоги, не было ощущения несправедливости. Была только тихая материнская гордость и твердая уверенность в том, что настоящее качество – будь то в тканях, в работе или в человеческой душе – всегда побеждает дешевую подделку.
