Замок дорожной сумки заело на самом повороте. Инна дернула собачку с такой силой, что палец неприятно заныл. Девушка только отмахнулась, вытирая руку о джинсы. Главное — успеть закинуть оставшиеся вещи до того, как в коридоре скрипнет злополучная половица. В спальне пахло пылью от потревоженных коробок и дешевым лаком для волос — верным признаком того, что Тамара Васильевна уже проснулась после дневного сна и наводит марафет.
Половица скрипнула. Инна замерла, не донеся до сумки стопку футболок.
— И куда это мы собираемся? — раздался от двери тягучий, недовольный голос.
Свекровь стояла, прислонившись к косяку. На ней была шелковая кремовая блузка, купленная на распродаже, но носившаяся с таким видом, будто это эксклюзив. В руке женщина держала пилочку для ногтей.
— Ужина нет, в раковине две тарелки сохнут, а она баулы пакует, — продолжила Тамара Васильевна, ритмично водя пилочкой. — Рома через сорок минут приедет. Ты чем мужа кормить собралась? Воздухом?
— Пельмени в морозилке, — Инна кинула футболки в сумку и с усилием задвинула молнию. — Сварите. Вы же теперь тут главная.
— Ой-ой, какие мы колючие! — свекровь хмыкнула. — Что, обиделась на утреннее?
Утреннее. Инна нахмурилась. Утром у нее было важное онлайн-собеседование. Она просила тишины ровно на полчаса. Но как только включилась камера, Тамара Васильевна решила готовить фарш на кухне. А потом случайно задела шваброй роутер. Интернет пропал. Должность ушла. А Роман, выслушав жену по телефону, устало протянул: «Ну мамка же не специально, она просто хозяйственная. Что ты из мухи слона лепишь?».
В тот момент Инна отчетливо осознала: у нее нет партнера. Есть просто взрослый мужчина, который делит с ней ипотеку и прячется за мамину юбку при любом конфликте.
— Я не обиделась, Тамара Васильевна. Я просто устала, — девушка подхватила тяжелую сумку. Лямка неприятно надавила на плечо. — Ваша взяла. Живите тут сами.
— А дети где? — свекровь перестала пилить ногти. В ее голосе мелькнуло подозрение.
— У сестры. Еще с обеда. Я забираю их насовсем.
— Ишь ты, насовсем она забирает! А Рома в курсе, что ты его наследников увозишь? — женщина шагнула вперед, загораживая проход. В воздухе запахло ландышевыми духами. — Думаешь, я ему не расскажу, как ты тут со мной разговаривала? Как ты из дома все тащишь? Да он мне поверит! Я его вырастила!
— Рассказывайте что угодно.
Инна протиснулась мимо женщины, стараясь не задеть ее даже краем куртки. В прихожей она быстро влезла в кроссовки, накинула плащ и открыла входную дверь. Щелкнул механизм. В подъезде гудел лифт.
Тамара Васильевна осталась стоять посреди коридора. Квартира погрузилась в тишину. Слышно было только, как за окном шумит мокрыми шинами проезжающий троллейбус.
Женщина медленно подошла к ростовому зеркалу. Губы сами собой растянулись в довольной ухмылке. Выжила. Наконец-то эта бледная моль съехала. Теперь они с Ромочкой заживут как надо. Никто не будет указывать, где ставить чашки и во сколько ложиться спать.
Она поправила воротник своей кремовой блузки. Взгляд зацепился за перламутровые пуговицы. В голове тут же пронеслась мысль. Тамара Васильевна ухватилась за края ткани на груди и с усилием потянула их в разные стороны. Две пуговицы отлетели с легким стуком и покатились под обувную полку. Женщина растрепала волосы на затылке и несколько раз глубоко вдохнула, нагоняя краску на лицо.
Роман вернулся через полчаса. В замке заворочался ключ, дверь распахнулась. От куртки мужчины несло сыростью и выхлопными газами.
— Инна! Я голодный как волк! — крикнул он, стягивая ботинки.
Из кухни, держась за стенку и прихрамывая, медленно вышла Тамара Васильевна. Ее лицо было пунцовым, грудь тяжело вздымалась, а руки судорожно сжимали разорванную на груди блузку.
— Ромочка… Сына… — простонала она, оседая на пол.
Роман бросил портфель прямо на пыльный коврик.
— Мам! Что случилось? Тебе нехорошо?
— «Она кинулась на меня и едва не покалечила!» — кричала свекровь, обрывая пуговицы. Точнее, демонстрируя уже оторванные. — Инка твоя! Сумасшедшая!
Мужчина замер, не дотянувшись до материнского плеча.
— Чего? Инна? Ты шутишь? Она громко даже не говорит никогда.
— Не говорит?! Да она как зверюга набросилась! — Тамара Васильевна всхлипнула, утирая сухие глаза. — Собрала баулы, сказала, что нашла себе нормального мужика с деньгами. А мы тут бедные. Я ей слово поперек, мол, как же семья. А она меня о дверной проем! Всю одежду изорвала!
Роман побледнел. Он достал телефон и начал быстро нажимать на экран. Гудки. Трубку никто не брал.
— А дети? Данька с Мией где?
— Увезла! — запричитала мать. — Сказала, что ноги их тут не будет! Ой, Рома, лекарства бы мне… Плохо мне стало от такого удивления.
Мужчина метнулся на кухню. Налил воды из фильтра в стакан, накапал успокоительного. В голове шумело. Жена, тихая, спокойная Инна, вдруг сорвалась? Подняла руку на пожилую женщину? Это не укладывалось в голове.
Он протянул матери стакан. Тамара Васильевна выпила мелкими глотками, театрально закатывая глаза.
— Мам, я не понимаю. Из-за чего? Ну повздорили вы утром из-за этого интернета, но не махать же руками.
— Да кто ее знает! Совсем рассудок потеряла! — отмахнулась женщина. — Ты бы видел ее лицо. Прямо перекосило всю. Иди, собери пуговицы в коридоре, а то робот-пылесос сожрет. Блузка-то дорогая, итальянская.
Роман пошел в прихожую. Опустился на корточки, светя фонариком телефона под полку с обувью. Одна пуговица нашлась сразу. Вторая закатилась за старую банкетку. Мужчина потянулся за ней и вдруг нащупал рукой какой-то твердый, гладкий предмет, прилепленный к нижней полке на двусторонний скотч.
Он потянул. Скотч поддался с тихим треском. В руке оказался старый планшет, который они покупали Даньке для мультиков года три назад. Экран был темным, но в углу мигал крошечный зеленый индикатор.
Роман нахмурился. Нажал кнопку блокировки. Планшет запросил пин-код. Дата рождения Инны. Подошло. На экране было открыто приложение скрытой записи, которое работало в фоновом режиме, сохраняя видео на карту памяти и дублируя в облако. Объектив камеры был аккуратно направлен как раз в центр прихожей.
В почтовом приложении висело одно неотправленное письмо в черновиках. Текст гласил: «Рома. Если твоя мать уже рассказала тебе сказку о том, как я на нее напала, просто открой галерею. Папка «Сегодня». Я не стала отправлять это почтой. Посмотри сам. И подумай, с кем ты живешь».
Мужчина медленно поднялся. Колени слегка хрустнули. Он открыл галерею. Последнее видео было снято час назад. Картинка темноватая, снизу вверх, но звук писался идеально.
Вот Инна застегивает сумку в спальне. Вот выходит в коридор. Подходит мать. Идеально слышен каждый язвительный комментарий Тамары Васильевны. Никаких криков со стороны жены. Инна застегивает плащ. Открывает дверь. Уходит. Никто никого пальцем не трогает.
Роман смотрит дальше. Дверь закрывается. Мать стоит одна. Усмехается. Идет к зеркалу. И своими собственными руками, с видимым усилием, рвет блузку.
В груди Романа всё сдавило. Словно обвалился балкон.
— Рома! — крикнула с кухни Тамара Васильевна. — Нашел пуговицы? Давай сюда, я пришью, пока руки не трясутся.
Он медленно вошел на кухню. Положил планшет на стол экраном вверх. Видео все еще крутилось по кругу, показывая, как женщина рвет одежду.
Свекровь осеклась. Ее взгляд упал на экран. Лицо, секунду назад выражавшее страдание, вдруг пошло красными пятнами.
— Это… Это что за фокусы? — голос ее дрогнул.
— Я тот же вопрос хочу задать, — Роман оперся обеими руками о столешницу. — Зачем ты это устроила, мам?
Тамара Васильевна нервно сглотнула. Забегала глазами по кухне, ища поддержку у стен и шкафчиков.
— Да это подделка! — нашлась она, повышая голос. — Эта твоя краля наняла кого-то! Программы сейчас такие есть, лица меняют! Я по телевизору видела! Она заранее это кино сняла, чтобы нас рассорить!
— Хватит, — глухо сказал Роман. — Не делай из меня дурака. Я знаю эту блузку. Я знаю, как ты губы поджимаешь. Я три года слушал, как Инна жалуется, что ты ее выживаешь. А я ей не верил. Говорил, что она придумывает.
Мужчина провел рукой по лицу, стирая испарину. Все эти три года он просто отмахивался от проблем. Ему было лень вникать в семейные разборки. Удобно, когда мать готовит борщи, а жена стирает.
— Собирай сумки, мам.
— Чего? — женщина попятилась к раковине. — Куда собирать? Ночь на дворе!
— К отцу. В ваш дом. Вы там живете, а здесь моя семья. Которой больше нет.
— Да мы с Леней разругались в пух и прах! Он на даче живет, а квартиру мы сдали! Куда я поеду? К квартирантам на коврик?
— Это ваши с Леней проблемы. У тебя полчаса. Я вызову такси.
— Ты мать родную на улицу гонишь из-за какой-то девки?! — взвизгнула Тамара Васильевна, теряя остатки самообладания. — Да таких как она пруд пруди! А я у тебя одна!
— Собирайся. Или я сам твои вещи в пакеты скидаю.
Через сорок минут Тамара Васильевна сидела на заднем сиденье такси. Рядом громоздились два огромных чемодана. Машина мягко шуршала шинами по мокрому асфальту, направляясь в сторону области. Женщина достала телефон и набрала номер мужа.
Леонид ответил после пятого гудка. В трубке играл телевизор.
— Леня, открывай ворота. Я еду, — скомандовала она, стараясь придать голосу уверенности. — Ромка совсем с ума сошел. Выгнал меня. Инка ему мозги промыла какими-то записями. Придется нам с тобой снова под одной крышей жить.
На том конце провода повисла тяжелая пауза. А потом Леонид усмехнулся. Сухо, неприятно.
— Жить вместе? Тамара, ты ничего не перепутала? Я на дачу переехал не ради ремонта. Я сбежал от тебя, чтобы остаток жизни в тишине провести. Завтра я иду к юристу. Дача моя до брака, так что извини. А в нашей квартире арендаторы, у них договор на два года.
— Да куда же мне деваться?! — опешила она.
— Гостиницу сними. Пенсия позволяет, — Леонид бросил трубку.
Тамара Васильевна судорожно вдохнула. Воздуха не хватало. Она быстро начала листать список контактов. Дочь! Оксана! У нее трехкомнатная в центре, муж постоянно в командировках. Оксана всегда была тихой и послушной.
Гудки шли долго. Наконец дочь ответила сонным, недовольным голосом.
— Ксюша, доченька! — запричитала мать. — Беда у меня. Ромка выставил, отец не пускает. Совсем я одна на улице осталась. Я к тебе еду, ладно? Переночую, а там придумаем.
— Мам… Ты время видела? — голос Оксаны мгновенно протрезвел и стал жестким.
— Ну войди в положение! Я ненадолго!
— Не выйдет. У нас капитальный ремонт. Стены снесли, пыль столбом, спим с Игорем на надувном матрасе на кухне. А через две недели мы вообще в другой город переезжаем. Игорю должность предложили. Квартиру продаем.
— Как продаете?! Вы же только ремонт начали!
— Такие дела, мам, — спокойно ответила дочь. — Извини, завтра рано вставать. Сними номер где-нибудь. Пока.
Оксана положила телефон на тумбочку и откинулась на подушки. Никакого ремонта в их идеально обставленной спальне не было. Игорь рядом вопросительно поднял голову.
— Мама, — коротко пояснила Оксана. — Похоже, Инна ее дожала. Мама ищет новое жилье. Сказала ей про ремонт и переезд. Знаешь, я Инне бутылочку крепкого напитка должна. Если бы она три года маму на себе не тянула, мама бы давно у нас порядки наводила.
А в это время Роман сидел на полу в темном коридоре. В квартире было тихо. Невыносимо тихо. Он набрал номер Инны.
Трубку сняли быстро. На фоне было тихо, только бормотал телевизор.
— Инна, — голос Романа дрогнул. — Я нашел планшет. Я все посмотрел. Мамы тут больше нет, я ее отправил к отцу. Завтра поменяю замки. Возвращайся домой. Пожалуйста.
Инна молчала. Слышно было, как она ровно дышит.
— Я не вернусь, Рома.
— Но почему? Проблема же решена! Я выгнал ее!
— Проблема была не в ней. Проблема в тебе, — тихо и очень устало ответила жена. — Она вела себя так, потому что ты это позволял. Три года я просила защиты у своего мужа. А ты просто прятался. Ты предавал меня каждый день, когда делал вид, что ничего не происходит.
— Инна, я просто не понимал! Я исправлюсь!
— Мне не нужен муж, которому надо подкидывать скрытые камеры, чтобы он поверил моим слезам. Вещи я заберу в субботу с грузчиками. Заявление подам сама. Спокойной ночи.
В трубке запикали короткие гудки. Роман опустил телефон на колени. Только сейчас до него дошло, что он потерял семью не из-за скверного характера матери, а из-за собственной трусости.
