– Не проходит платеж, пишет, что недостаточно средств.
Она вглядывалась в экран телефона, щурясь от яркой подсветки. Палец раз за разом нажимал на виртуальную кнопку, но красная надпись упрямо всплывала поверх страницы бронирования.
– Наверное, сбой в приложении банка, – не отрывая взгляда от телевизора, отозвался муж. Он полулежал на диване, закинув руки за голову, и лениво щелкал пультом.
Она тяжело вздохнула, поправила сползающие на нос очки для чтения и открыла главную страницу банковского кабинета. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, а дыхание перехватило так, словно в комнате резко выкачали весь кислород.
На накопительном счете, где еще в пятницу лежали триста восемьдесят тысяч рублей, значились жалкие четыре тысячи двести.
– Нас взломали, – голос дрогнул, сорвавшись на хрип. Она вскочила с кресла, едва не опрокинув чашку с остывшим чаем. – Мошенники! Деньги пропали! Надо срочно звонить на горячую линию, блокировать карты!
Суета заполнила гостиную. Она уже набирала номер поддержки, лихорадочно вспоминая кодовое слово, когда муж вдруг тяжело поднялся с дивана. Телевизор был выключен резким движением. В наступившей тишине стало слышно, как гудят трубы за стеной.
– Положи трубку, Нина, – тихо, но с какой-то обреченной твердостью произнес он.
– Какую трубку?! Ты не слышишь? Денег нет! Все наши накопления за три года!
– Никто нас не взламывал. Я сам их перевел.
Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и глухо стукнулся о ворс ковра. Нина медленно осела обратно в кресло. В голове шумело. Она смотрела на человека, с которым прожила двадцать два года, и вдруг поняла, что совершенно его не знает. Виктор стоял посреди комнаты, пряча глаза, переминаясь с ноги на ногу, словно нашкодивший школьник, а не взрослый пятидесятилетний мужчина с сединой на висках.
– Куда? – только и смогла выдохнуть она.
– Ирке.
Имя золовки прозвучало как пощечина. Младшая сестра Виктора всегда была особенной фигурой в их семье. Поздний ребенок, любимица, выросшая с уверенностью, что весь мир обязан крутиться вокруг ее желаний.
– Зачем ей наши деньги? – голос Нины зазвучал обманчиво ровно, хотя внутри уже поднималась ледяная волна ярости.
Виктор попытался принять независимый вид. Расправил плечи, заложил руки в карманы домашних брюк.
– У девочки свадьба через месяц. Ты же знаешь. Они с Денисом хотели скромно расписаться, но разве это дело? Один раз в жизни замуж выходит. Ирка плакала, говорила, что перед подругами стыдно. Платье хочется нормальное, ресторан, чтобы родственников собрать. Я как старший брат… в общем, я решил сделать им подарок.
– Подарок, – эхом повторила Нина. – Наш с тобой отпуск. Мои сверхурочные смены в больнице. Твои шабашки по выходным. Три года, Витя. Три года мы складывали копеечка к копеечке.
Она перевела взгляд на журнальный столик. Там лежал глянцевый проспект алтайского санатория. Нина мечтала об этой поездке до одури. Хотела подышать горным воздухом, подлечить ноющую спину, просто вырваться из бесконечной карусели: работа, дом, плита, стирка. Они планировали отпраздновать там пятнадцатилетие со дня венчания.
– Нин, ну ты чего начинаешь? – Виктор попытался подойти ближе, но наткнулся на ее взгляд и отступил. – Мы еще накопим. Мне премию обещали дать в квартале. А Алтай твой никуда не денется. Горы там стояли миллион лет и еще постоят. А у Ирки – событие! Родная кровь все-таки.
– Родная кровь, значит. А я тебе кто? Чужая тетка с улицы?
– Ну не передергивай! Мы же семья. Должны помогать.
– Помогать можно из свободных средств. А ты взял то, что принадлежало нам обоим. Без спроса. Втихаря. Как вор.
Слово повисло в воздухе, тяжелое и беспощадное. Лицо Виктора пошло красными пятнами. Он терпеть не мог, когда его выставляли виноватым.
– Я хозяин в доме! Зарабатываю не меньше твоего! Имею право распоряжаться деньгами! – сорвался он на крик. – Ты вечно со своими путевками носишься, а о близких подумать не хочешь. Эгоистка!
Дверь спальни с грохотом захлопнулась за ним. Нина осталась сидеть в полутемной гостиной. Она не плакала. Слез почему-то не было, только звенящая пустота в груди и странное, почти пугающее спокойствие.
Она подобрала с пола телефон. Подняла проспект санатория. Гладкая бумага холодила пальцы. Нина долго смотрела на заснеженные вершины на картинке, а потом аккуратно, без суеты порвала буклет на мелкие кусочки и бросила в мусорное ведро.
Слова мужа прочно засели в голове. «Эгоистка». Что ж. Значит, пришло время оправдать это звание.
Ночь прошла в тяжелой полудреме. Утром квартира встретила Нину гулкой тишиной. Виктор ушел на работу пораньше, явно избегая продолжения неприятного разговора. На кухонном столе сиротливо стояла его немытая кружка с остатками кофе.
Нина машинально потянулась к губке, чтобы вымыть посуду, но рука замерла на полпути. Она посмотрела на грязную кружку, потом на пустую кастрюлю на плите. Нина собиралась сварить борщ на два дня вперед.
Она медленно опустила руку. Развернулась и пошла одеваться.
Рабочий день в поликлинике пролетел как в тумане. Пациенты сменяли друг друга, шелестели медицинские карты, монотонно гудел аппарат для измерения давления. Во время обеденного перерыва Нина не пошла в буфет с остальными медсестрами. Она направилась прямиком в отдел кадров.
Пожилая кадровичка, Валентина Петровна, удивленно поверх очков посмотрела на посетительницу.
– Ниночка? Случилось что? Лица на тебе нет.
– Все хорошо, Валентина Петровна. Я хочу написать заявление о переводе заработной платы на другие реквизиты.
По закону каждый сотрудник имел полное право выбирать банк для начисления зарплаты. Нужно было лишь подать заявление в бухгалтерию. Нина заранее зашла в отделение ближайшего крупного банка и открыла счет на свое имя. Карточку обещали выдать через пару дней, а реквизиты выдали сразу на руки.
Кадровичка без лишних вопросов протянула бланк. Нина выводила буквы синей ручкой, и с каждой написанной строчкой чувствовала, как невидимая удавка на шее становится чуточку слабее. Она больше не собиралась складывать свои деньги в общий котел, дно которого, как выяснилось, мог пробить кто угодно.
К вечеру следующего дня раздался звонок в дверь. Нина как раз резала салат из огурцов и помидоров – свой скромный ужин. На пороге стояла Ирина. Будущая невеста лучилась самодовольством и пахла дорогими духами. В руках она держала плотный кремовый конверт, перевязанный шелковой лентой.
– Приветик, Ниночка! А Витя дома? – прощебетала золовка, бесцеремонно отодвигая Нину и проходя в коридор прямо в обуви.
– Витя в гараже. Масло меняет.
Ирина недовольно сморщила аккуратный носик.
– Жалко. Я вообще-то приглашения принесла. Самые первые – вам! Смотри, какая красота. Дизайнерская бумага, ручная работа. Тиснение золотом!
Нина равнодушно скользнула взглядом по витиеватому шрифту. В голове невольно щелкнул калькулятор. Одно такое приглашение стоило как несколько ее обедов в столовой.
– Красиво, – сухо констатировала она.
Ирина явно ждала восторгов. Не дождавшись, она по-хозяйски прошла на кухню, плюхнулась на стул и принялась болтать ногой.
– Ой, мы с Дениской столько всего заказали! Ресторан сняли за городом, с панорамными окнами на озеро. Ведущий будет из столицы, у него в сети полмиллиона подписчиков! А платье… Нина, ты бы видела это платье! Итальянское кружево. Я как принцесса буду.
Нина молча продолжала резать огурец. Нож стучал по разделочной доске ровно и методично.
– Витюшке вообще отдельное спасибо, – продолжала вещать Ирина, ничуть не смущаясь холодного приема. – Выручил так выручил! Если бы не его подарок, пришлось бы в столовой праздновать. Он же мне так и сказал: «Ирка, ни в чем себе не отказывай, мы с Ниной для тебя ничего не жалеем».
Нож замер. Нина медленно подняла глаза на золовку.
– Так и сказал?
– Ну да! Вы же давно копили. Я так рада, что вы решили мне помочь начать семейную жизнь красиво.
– Замечательно. Только Витя забыл упомянуть одну деталь. Это были деньги на наш отпуск. На санаторий. У меня спина после работы отваливается, мне лечение нужно было.
Ирина удивленно хлопнула наращенными ресницами. На ее лице не отразилось ни капли раскаяния, только легкое раздражение.
– Ой, ну подумаешь, спина. У всех спина болит. Можно мазью помазать, в аптеке копейки стоит. А свадьба – это память на всю жизнь! Фотографии, видео. Неужели вам для родной сестры жалко? Витя же не жадный.
Нина отложила нож. Вытерла руки полотенцем. Ей вдруг стало невыносимо скучно смотреть на эту самовлюбленную девицу.
– Приглашение оставь на тумбочке, – спокойно сказала Нина. – И дверь за собой захлопни поплотнее, замок заедает.
– Ты что, обиделась? – фыркнула Ирина, поднимаясь. – Странная ты женщина, Нина. Мой брат тебе всю зарплату отдает, а ты из-за мелочей сцены устраиваешь. Ладно, передай ему конверт.
Хлопнула входная дверь. Нина подошла к тумбочке, взяла плотный картон и не глядя бросила его в ящик с квитанциями за коммунальные услуги.
Жизнь в квартире кардинально изменилась, хотя внешне все казалось спокойным. Виктор, видимо, решив, что буря миновала, начал вести себя как обычно. Он ждал привычных обильных ужинов, чистых и выглаженных рубашек в шкафу.
В первый же выходной он заглянул в холодильник и недоуменно почесал затылок.
– Нин, а где мясо? И сыра нет. Одни овощи да кефир.
Нина сидела за столом, попивая свежесваренный кофе из новой красивой чашки, которую купила себе вчера.
– Я на диете.
– А мне что есть?
– Не знаю. Ты же хозяин в доме. Сходи в продуктовый, купи, что хочется.
– Так у меня до аванса пусто, – растерялся муж. – Я же все сбережения снял, а с текущей карточки коммуналку оплатил да Ирке на туфли не хватало, добавил. Дай пару тысяч до пятницы.
Нина неторопливо сделала глоток. Кофе был восхитительным. Арабика тонкого помола. Раньше она брала самый дешевый растворимый суррогат, чтобы больше отложить на Алтай.
– У меня нет свободных денег, Витя.
– В смысле нет? Тебе же зарплату на днях перечислили! Куда ты их дела?
– Я купила себе хорошие осенние сапоги. Натуральная кожа, ортопедическая стелька. Записалась на курс массажа спины в платной клинике. Оплатила абонемент в бассейн. И купила дорогие витамины.
Глаза Виктора округлились. Он подошел к столу, опираясь на него руками.
– Ты в своем уме? Зачем такие траты? Мы же договаривались экономить! Мне еще костюм на свадьбу покупать надо!
– Мы ни о чем не договаривались, – Нина подняла на него совершенно холодный, отстраненный взгляд. – Договор расторгнут в одностороннем порядке в тот день, когда ты обчистил наш счет. Ты распоряжаешься своими деньгами по своему усмотрению. Я распоряжаюсь своими по своему. Все честно.
– Это шантаж! Мы семья! У нас общий бюджет! – голос мужа снова сорвался на крик.
– Был общий. Пока ты не решил, что твое слово важнее. На костюм попроси у Ирины, может, она тебе сдачу от дизайнерского платья вернет.
Виктор хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась побелка. На ужин он ел пустые макароны с остатками кетчупа. Нина приготовила себе стейк из красной рыбы на пару и съела его с огромным удовольствием.
Подготовка к свадьбе тем временем набирала обороты. Виктор осунулся. Он брал дополнительные смены на заводе, возвращался поздно, злой и уставший. Все его заработки уходили сквозь пальцы. Сестрица звонила ему каждый день: то нужно оплатить девичник, то фотограф поднял цены, то торт заказали в три яруса вместо двух. Виктор не мог отказать. Он же обещал быть главным спонсором.
Нина наблюдала за этим со стороны, не вмешиваясь. Ее жизнь, наоборот, налаживалась. Спина после массажа перестала болеть. Новые сапоги не натирали ноги. Впервые за долгие годы она возвращалась с работы не как загнанная лошадь, а как женщина, которая знает себе цену. Она не стирала вещи мужа. Закидывала в барабан только свою медицинскую форму и домашнюю одежду. На возмущения Виктора она молча указывала пальцем на инструкцию к стиральной машине. Взрослый мужчина вполне способен нажать три кнопки.
День торжества наступил с помпой. Виктор, так и не накопив на новый костюм, вытащил из шкафа старый, пятилетней давности. Он был ему слегка маловат в плечах, но выбирать не приходилось. Нина надела свое любимое темно-синее платье, сделала элегантную укладку в парикмахерской и выглядела великолепно.
Ресторан у озера действительно поражал роскошью. Хрустальные люстры, горы цветов, столы, ломящиеся от деликатесов. Ирина порхала по залу в платье, которое больше напоминало облако взбитых сливок. Ее новоиспеченный муж, Денис, парень с бегающим взглядом и сомнительными перспективами, вальяжно потягивал дорогой коньяк.
Нина сидела за столом родственников, методично пробуя салаты. Виктор рядом с ней постоянно потел, поправлял галстук и ждал своего звездного часа.
И вот тамада с микрофоном объявил слово для поздравлений.
– А теперь мы хотим послушать самых близких! Тех, без кого этот праздник не был бы таким ярким! – заливался ведущий.
Виктор приосанился. Он откашлялся, готовый выйти в центр зала.
– Слово предоставляется родителям жениха! – радостно завопил ведущий.
Родители Дениса, обеспеченные люди, подарили молодым ключи от машины. Ирина визжала от восторга, бросаясь им на шею. Денис благодарил мать с отцом.
Тосты шли один за другим. Двоюродные тетушки, подружки невесты, коллеги жениха. О Викторе забыли. Он сидел красный, сжимая в руке бокал с шампанским, пока тонкое стекло жалобно не скрипнуло.
Ближе к концу вечера, когда вынесли тот самый трехъярусный торт, Виктор все же подошел к сестре.
– Иришка, поздравляю. Я там… ну, конверт пустой бросил в сундук, ты же знаешь, я все заранее отдал. Вы уж живите дружно.
Ирина скользнула по брату мутным от шампанского взглядом.
– Ой, Витя, спасибо. Слушай, мы там с фотографом не расплатились до конца. Он просит еще тридцать тысяч за обработку в короткие сроки. Ты не перекинешь завтра?
Виктор побледнел.
– Ир, у меня нет. Правда нет. Я и так в долги влез на работе, чтобы тебе на лимузин добавить.
Лицо невесты мгновенно потеряло праздничное выражение. Она недовольно поджала накрашенные губы.
– В смысле нет? А как мы фотографии получим? Ты же обещал все закрыть! Вечно на тебя нельзя положиться. Ладно, пойду у свекра попрошу, может, он не такой жадный.
Она развернулась, взмахнув подолом дорогущего платья, купленного на деньги, которые Нина экономила, отказывая себе в самом необходимом. И пошла танцевать.
Виктор остался стоять посреди зала. Плечи его опустились. Старый костюм вдруг показался не просто тесным, а жалким. В этот момент Нина посмотрела на него из-за стола. Их взгляды встретились. В его глазах читалось горькое, запоздалое осознание собственной глупости. В глазах Нины не было ничего. Ни жалости, ни злорадства. Только усталость от этой ярмарки тщеславия.
Она молча встала, взяла сумочку и пошла к выходу. Вызвала такси и уехала домой, не дожидаясь салюта.
Спустя три недели молодожены вернулись из свадебного путешествия. Поехали они, естественно, на море. И естественно, на те самые деньги, которые родители Дениса подарили им на машину. Машину решили пока не покупать, ведь впечатления важнее всего.
А еще через неделю разразился настоящий скандал.
Нина вернулась с дежурства и застала в коридоре Виктора. Он сидел на пуфике, уронив голову на руки. Услышав щелчок замка, он поднял на жену потухший взгляд.
– Денис в аварию попал, – глухо сказал муж. – На чужой арендованной машине. Пьяный за руль сел. Машину разбил полностью, восстановлению не подлежит. Страховая компания отказала в выплате из-за алкоголя. Владельцы выставили счет на два миллиона рублей.
Нина молча повесила плащ на вешалку. Сняла новые сапоги.
– И? При чем здесь мы?
– Ирка звонила. Плачет. Говорит, Дениса посадят или коллекторы жизни не дадут. Просит нас взять кредит под залог квартиры.
В коридоре повисла абсолютная, звенящая тишина. Нина смотрела на мужа так, словно видела его впервые.
– Под залог нашей квартиры? Которую мы выплачивали пятнадцать лет? Во всем отказывая себе?
– Нин… ну это же серьезная статья. Она в истерике. Она моя сестра.
Нина прошла на кухню, налила стакан воды. Выпила мелкими глотками. Сердце колотилось ровно и уверенно.
– Значит так, Виктор. Слушай меня предельно внимательно. Я не позволю тебе пустить мою жизнь под откос из-за избалованной девчонки и ее непутевого муженька. Ты отдал им мой отпуск. Это я стерпела. Но свою крышу над головой я им не отдам.
– Но как же…
– Молчать! – ее голос вдруг ударил по ушам, как хлыст. Муж вздрогнул. – Если ты пойдешь в банк и попытаешься взять кредит под залог нашей общей недвижимости – я завтра же подаю на развод и раздел имущества. Квартира напополам. Твою долю заберут за долги сестры, будешь жить на улице. А свою половину я продам, куплю себе скромную однокомнатную и буду жить спокойно.
Виктор смотрел на нее со страхом. Он впервые видел свою жену такой. Это была не та домашняя Нина, которая штопала ему носки и пекла пироги по воскресеньям. Перед ним стояла стальная женщина, доведенная до предела.
– Она же просит помощи, – жалко пролепетал он.
– Она просит твою жизнь. А заодно и мою. Позвони ей и скажи, что денег нет. Пусть родители Дениса продают дачу, гараж, что угодно. Это их сын.
Виктор долго молчал. Потом достал телефон. Нина стояла рядом, скрестив руки на груди, и контролировала каждое его слово.
Разговор был коротким и безобразным. Услышав отказ, Ирина мгновенно забыла про слезы. Из трубки полилась такая отборная грязь в адрес нищего братца и его жадной жены, что Виктор сам сбросил вызов.
Он сидел за кухонным столом, глядя на темный экран телефона. Иллюзия идеальной семьи, которую он так старательно поддерживал за чужой счет, рассыпалась в прах. Родная кровь оказалась готова выжать его досуха и выкинуть за ненадобностью.
Нина подошла к шкафчику, достала свой дорожный чемодан и покатила его в спальню.
– Ты куда? – испуганно вскинулся Виктор.
– В отпуск, – спокойно ответила она, открывая дверцу шкафа и доставая вещи.
– Куда? На какие средства?
Нина обернулась. На ее губах играла легкая, почти неуловимая улыбка.
– Помнишь, я перевела зарплату на свою личную карту? Я стала брать больше ночных дежурств в больнице. Не покупала тебе мясо. Не платила за коммунальные услуги. Я экономила каждую копейку. Только на этот раз – лично для себя. И накопила достаточно.
Она застегнула молнию на чемодане.
– У меня самолет завтра утром. На Минеральные Воды. Путевка в санаторий на четырнадцать дней. С полным пансионом и грязевыми ваннами для спины.
Виктор растерянно моргал.
– А я? Как же я тут один? Мне же питаться чем-то надо, я за свет должен платить… Ирка звонить будет…
– А ты, Витя, остаешься здесь. Наедине со своими решениями. Взрослый человек должен уметь нести ответственность за свои поступки. Сваришь себе макароны. Телефон можешь выключить, если сестра сильно достанет.
Утром она пила чай на кухне, одетая в новый, удобный дорожный костюм. Виктор сидел напротив. Мятый, невыспавшийся, постаревший за эту ночь лет на десять.
В прихожую позвонил домофон. Машина ожидала у подъезда.
Нина подхватила чемодан.
– Нин… – хрипло позвал муж. – Ты вернешься?
Она остановилась в дверях. Посмотрела на эту квартиру, где каждый квадратный метр был выстрадан ею. На мужчину, который предал их общее будущее ради чужих амбиций.
– Вернусь. Это и моя квартира тоже по закону. Но как мы будем жить дальше, Витя, я решу, когда приеду. А пока – учись считать свои деньги.
Дверь мягко, но решительно закрылась.
Нина спустилась по лестнице, вышла на улицу и вдохнула свежий утренний воздух. Впереди ее ждали горы, целебная вода, абсолютное спокойствие и две недели свободы. Она знала точно – прежней безотказной жены больше не существует.
Виктор остался сидеть в пустой кухне, слушая мерное тиканье настенных часов. На столе сиротливо лежал чудом сохранившийся глянцевый обрывок того самого рекламного проспекта санатория, который он так бездумно променял на фальшивую сестринскую любовь.
