Свекровь назло подселила к нам «родню-деревенщину». Пришла злорадствовать и чуть не упала в обморок от завистиСвекровь назло подселила к нам «родню-деревенщину». Пришла злорадствовать и чуть не упала в обморок от зависти

Поздним вечером вторника Алена с Костей собирались лишь досмотреть сериал, выключить свет и мирно уснуть. Но у судьбы — а точнее, у свекрови, Тамары Петровны — на этот счет имелись свои, куда более грандиозные планы.

Резкий звонок в дверь заставил подскочить супругов буквально на месте. Костя, уже переодевшийся в домашние штаны и футболку, вздрогнул и уронил пульт от телевизора.

— Кого там несет на ночь глядя? — проворчал он, шлепая босыми ногами в коридор.

Алена вышла следом.

На пороге, заслоняя собой тусклый свет подъездной лампы, возвышалась монументальная фигура. Мужчина лет шестидесяти, в тяжелой куртке, пропахшей тамбуром поезда, дешевым табаком и морозной свежестью. В одной руке он сжимал клетчатый баул, с какими в девяностые ездили челноки, а другой бережно прижимал к боку трехлитровую банку с маринованными огурцами. Это был дядя Паша, родственник Кости по отцовской линии.

— Ну, здорово, молодежь, — прогудел гость. — Принимайте пополнение.

— З-з-здрасьте…, — почему-то заикаясь произнес Костя.

И ровно в эту же самую секунду, словно по идеально срежиссированному сценарию, в кармане Кости запел мобильный телефон. На экране высветилось: «Мама».

Костя, еще не отойдя от шока при виде ночного гостя, машинально нажал на громкую связь.

— Сынок, дядя Паша уже позвонил в дверь? Он мне только что от подъезда отзвонился, — раздался из динамика бодрый, пропитанный елейным ядом голос Тамары Петровны. — Принимайте гостей, хозяева!

В ее тоне явственно слышалось торжество победителя.

— Дядя Паша к нам в город по делам приехал на пару недель. У меня-то ему спать негде, сам понимаешь, однушка, да и аллергия у меня на табачный дым страшная. А у вас целая комната пустая простаивает!

Алена прищурилась, глядя на телефон.

— Аленочка же всё равно дома за своим компьютером сидит, целыми днями в монитор смотрит, — продолжала вещать свекровь, не давая вставить ни слова. — Вот заодно и дядю Пашу горячим покормит, не обеднеет. Родню мужа надо уважать, деточки! В тесноте, да не в обиде. Располагайся, Паша! Спокойной ночи!

Раздались короткие гудки. Тамара Петровна блестяще сбросила трубку, оставив молодых наедине с клетчатым баулом и его суровым владельцем.

Дядя Паша — троюродный брат покойного отца Кости — опустил свою безразмерную сумку на пол.

— Показывайте, где кости кинуть, — буркнул он, стягивая тяжелые ботинки. — И пожрать бы чего, а то с этой дороги кишки в узел сводит.

Костя побледнел. Дядя Паша считался в их семье официальным пугалом. Вся городская родня морщила носы при одном его упоминании. Говорили, что он неотесанный деревенщина, режет правду-матку без наркоза, громко сербает чай и вообще ведет себя так, словно манер не существует в природе. Тамара Петровна его на дух не переносила и на пушечный выстрел к своей квартире не подпускала из брезгливости.

И вот этот самый дядя Паша стоял сейчас в их коридоре.

— Дядь Паш… — Костя судорожно сглотнул. — А мы не ждали. Мы вообще… Я сейчас маме перезвоню. Или давай я тебе хостел сниму, тут за углом недорого!

Алена мягко, но уверенно положила руку мужу на плечо. Она прекрасно понимала, что происходит. Это была месть. Идеально спланированная, холодная месть свекрови.

Ровно неделю назад Алена отказалась ехать в свой выходной мыть Тамаре Петровне окна на застекленной лоджии.

— Тамара Петровна, у меня горят два проекта, я работаю удаленно, я не могу бросить заказчиков ради ваших окон, — сказала тогда Алена.

Свекровь поджала губы, выдала тираду про «бездельников, которые только кнопки нажимают» и затаила обиду.

И вот теперь она решила превратить удаленку невестки в филиал ада, подкинув ей «бытового террориста». Выгонишь — станешь врагом семьи номер один, а свекровь будет годами рассказывать всем родственникам, какая Алена бессердечная. Оставишь и начнешь скандалить — Тамара будет потирать руки, наслаждаясь новостями о разрушенном покое молодых.

В голове Алены быстро созрел тактический план.

— Костя, не надо никуда звонить, — спокойно сказала она, делая шаг вперед и улыбаясь гостю. — Никаких хостелов. Павел Егорович, проходите. Раздевайтесь, вон там вешалка. Мойте руки, ванная прямо по коридору, чистое полотенце сейчас принесу. И на стол накрою.

Костя уставился на жену как на умалишенную. Дядя Паша тоже слегка завис, не ожидая такого приема. Обычно городские родственники при виде него начинали закатывать глаза и суетливо прятать хрусталь.

Через десять минут на кухне развернулась картина, сломавшая матрицу обоим мужчинам.

Алена не стала демонстративно греть пустые макароны с сосиской в микроволновке. Она достала из холодильника свою гордость — огромную кастрюлю густого, рубинового борща на говяжьей косточке. Подогрев его, она налила гостю полную, до краев тарелку, от которой пошел густой пар. Рядом на деревянной доске легли тонко нарезанные ломтики сала с прослойкой, перья зеленого лука, пузатая чесночница и густая, деревенская сметана.

Дядя Паша, переодевшийся в чистую, хоть и застиранную футболку, сел за стол. Он посмотрел на борщ. Потом на сало. Потом на Алену, которая спокойно наливала себе чай напротив.

— Это… мне? — хрипло спросил он.

— Вам, с мороза самое то, — кивнула Алена. — Угощайтесь, Павел Егорович. Хлеб нарезать?

Дядя Паша опрокинул рюмку, крякнул, заел салом и взялся за ложку. Он ел жадно, но без ожидаемого чавканья. С каждой ложкой наваристого, огненного борща его суровое лицо расслаблялось. Он ожидал, что городская фифа постелет ему на полу и будет смотреть на него как на прокаженного. А перед ним сидела молодая, ухоженная девчонка, которая налила ему супа, назвала по имени-отчеству и не морщила нос от запаха его табака.

Отодвинув пустую тарелку, Паша тяжело вздохнул и посмотрел на Алену совершенно другим, внимательным взглядом.

— Спасибо, хозяйка. Век не забуду, — басовито сказал он. — А Костя куда делся-то?

— На балконе, маме звонит, ругается, — усмехнулась Алена. — Вы на него не сердитесь, он просто сюрпризы не любит. Пойдемте, я вам комнату покажу. Я чистое белье постелила.

Утро следующего дня началось с неожиданной ревизии.

Алена сидела на кухне за ноутбуком, краем глаза наблюдая, как дядя Паша собирается пить чай. Он сходил в ванную умыться, но задержался там подозрительно надолго. Оттуда доносилось странное постукивание, скрип и тяжелые вздохи.

Наконец, Паша вышел на кухню. Он был мрачен.

— Вы эту квартиру давно купили? — спросил он, наливая себе заварку.

— Год назад, — ответила Алена, отрываясь от монитора. — А что?

— А то, что у вас в ванной катастрофа, а не ремонт, — Паша сел за стол. — Ремонт от застройщика — это всегда халтура, но тут прям рекордсмены работали. Стены завалены, плитка гуляет, поддон подтекает.

Алена рассмеялась, не почувствовав в его словах ни капли ехидства — только профессиональную констатацию факта.

— Да мы знаем, Павел Егорович. Только хорошая бригада сейчас берет как за крыло от самолета. А Костя… ну, он программист. У него руки под клавиатуру заточены, а не под перфоратор. Мы планировали года через два накопить на хорошего плиточника.

Дядя Паша долго молчал, размешивая сахар в чашке. Он смотрел на Алену, на ее чистую кухню, вспоминал вчерашний борщ и белоснежное постельное белье в гостевой комнате.

— Я в город за стройматериалами приехал, для крупного заказа, — вдруг сказал он. — У меня своя бригада есть, я им закупки делаю. Две недели свободных у меня есть.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Значит так, хозяйка. За борщ твой вчерашний. И за то, что как на собаку сутулую на меня не смотрела, когда Тамара меня к вам подкинула, как котенка шелудивого. Заказывайте плитку, клей, грунтовку и крестики. Я вам санузел переберу. За работу ни копейки не возьму. Сделаю как для людей.

Алена замерла. Она знала цены на рынке. Работа толкового мастера-плиточника стоила баснословных денег.

— Павел Егорович… это же тяжелый труд, мы так не можем, — начала было она.

— Я сказал — сделаю, значит сделаю! — отрезал Паша. — Или ты думаешь, я только огурцы соленые жрать умею? Всё, закрыли тему. Вечером с Костей поедете в строительный, я список напишу.

И жизнь в квартире перевернулась.

То, что задумывалось Тамарой Петровной как пытка для невестки, превратилось в кипучую, слаженную стройку. Дядя Паша оказался не просто строителем, он оказался фанатиком своего дела. Он работал как машина.

Закончив свои дела в городе, он возвращался в квартиру Кости и Алены и принимался за работу. Визжала болгарка, стучал перфоратор, летела пыль. Алена, надев наушники, спокойно сидела за кухонным столом и верстала свои макеты. В перерывах она кормила дядю Пашу сытными обедами. А он, скинув суровую маску, оказался отличным мужиком с потрясающим чувством юмора и золотыми руками. Вечерами они втроем с Костей пили чай, и Паша травил байки со своих строек, заставляя молодых смеяться до слез.

Тамара Петровна, разумеется, держала руку на пульсе. Ей не терпелось узнать, как идут дела в ее персональном филиале мести.

Она звонила стабильно раз в день.

— Аленочка, здравствуй! — елейно пела свекровь в трубку, ожидая услышать на заднем фоне ругань или звуки битой посуды. — Ну как вы там? Как удаленка твоя? Не сбежала еще? Дядя Паша, поди, весь диван прокурил и крошками засыпал? Терпи, девонька, это семья! Родственников не выбирают!

Алена выходила на балкон, чтобы свекровь не услышала звук болгарки, режущей керамогранит.

— Что вы, Тамара Петровна! — жизнерадостно кричала невестка. — Живем душа в душу! Золотой человек ваш дядя Паша. Такой спокойный, такой чистоплотный! Спасибо вам огромное, что прислали! Прямо не нарадуемся!

Тамара Петровна на том конце провода багровела. Она была уверена, что Алена просто «держит фасон» и из гордости не признается, что лезет на стену от присутствия деревенского мужика.

«Ничего, — злорадно думала свекровь. — Посмотрим, как ты запоешь через неделю, когда он вам всю квартиру провоняет».

У самой Тамары Петровны, к слову, дела шли не очень. В ее прихожей и ванной давно требовался ремонт. Старая плитка буквально отваливалась кусками. Но жадность свекрови была легендарной. Узнав, что мастера просят за работу сто пятьдесят тысяч рублей, Тамара Петровна решила жить со старым ремонтом, ожидая, пока Костя «накопит и оплатит матери ремонт». Дядю Пашу она к себе не пустила исключительно из снобизма — боялась, что он запачкает ей кухню.

Прошло ровно двенадцать дней.

Дядя Паша, собрав свой клетчатый баул, стоял в коридоре. Он был выбрит, одет в чистую рубашку, а в руках держал большую коробку конфет «Коркунов», которую смущенно вручил Алене.

— Ну, бывайте, молодежь, — загудел он, пожимая руку Косте и обнимая Алену. — Будете в наших краях — милости просим. Борща не обещаю, но шашлык организую.

Когда за ним закрылась дверь, Алена зашла в ванную и в сотый раз восхищенно выдохнула. Это был шедевр, сделанный руками дяди Паши. Ванная выглядела как картинка из дорогого интерьерного журнала. И за всю эту ювелирную работу молодые заплатили ровно ноль рублей. Только стоимость материалов.

Спустя пару дней после отъезда дяди Паши свекровь решила навестить сына. Она купила торт и приехала к молодым, предвкушая увидеть замученную невестку, гору немытой посуды и прокуренную квартиру. Она должна была насладиться плодами своей диверсии воочию.

— Ну, как вы тут выжили? — с фальшивым сочувствием спросила свекровь, скидывая пальто в коридоре и вручая Косте коробку с тортом. — Уехал наш барин? Ох, намучились вы с ним, небось. Ну ничего, я вам тортик принесла, стресс заесть.

— Проходи, мама, — усмехнулся Костя. — Руки мой, чайник уже кипит.

Тамара Петровна по-хозяйски пошла по коридору. Она распахнула дверь в санузел, шагнула внутрь и… застыла соляным столбом.

Вместо привычной кривой плитки от застройщика она увидела роскошный, сияющий светом и идеальной геометрией интерьер ванной. Тамара Петровна вошла на кухню явно расстроенная.

— Костя… — задыхаясь, прошептала она, рухнув на стул. — Это… это что такое в ванной? Это сколько же вы кредитов взяли, чтобы такую бригаду нанять?! Тут же работы тысяч на сто пятьдесят, не меньше! Вы с ума сошли?!

Костя невозмутимо разлил чай по чашкам.

— Никаких кредитов, мам. Это дядя Паша сделал.

— Что?! — голос Тамары Петровны сорвался на петушиный визг. — Пашка?! Этот… этот деревенщина?!

— Этот деревенщина, Тамара Петровна, — подала голос Алена, садясь напротив свекрови, — оказался бригадиром лучших отделочников. У него руки золотые. Он нам всё сделал. Бесплатно. Сказал, что это в благодарность за человеческое отношение, за то, что на раскладушку не кинули и домашними пельменями кормили. Мы только за материалы заплатили.

Тамара Петровна театрально схватилась за сердце.

В ее голове с бешеной скоростью пронеслась цепочка событий. У нее дома — старый, ужасный ремонт. Мастера требуют огромные деньги. А она… она своими собственными руками, из-за банальной вредности и желания насолить невестке, отправила бесплатного, первоклассного специалиста к ним! Она могла бы поселить Пашу у себя, потерпеть его табак, накормить супом и получить идеальный ремонт коридора и ванной за копейки!

Свекровь дрожащими, холодными пальцами вытащила из сумочки телефон и торопливо набрала номер. Включила громкую связь — ей нужно было немедленно исправить ситуацию.

Гудки шли долго. Наконец, раздался знакомый бас на фоне стука вагонных колес:

— Слушаю.

— Пашенька! Дорогой! — елейным, дрожащим от заискивания голосом пропела Тамара Петровна. — А ты когда в наш город снова собираешься? Заезжай ко мне, поживешь, места много! А то мне бы коридорчик выложить, и в ванной плитку обновить… По-родственному, а?

Смех дяди Паши был похож на рокот старого трактора.

— Тамара, я по-родственному только к Аленке с Костей поеду, — отрезал Паша. — А для тебя, дорогая моя, я работаю строго по коммерческой цене. Двести тысяч рублей за квадратный метр души, плюс материалы. Да и не поеду я к тебе. У тебя зимой снега не выпросишь, не то что супа горячего. Ты же меня к молодым подкинула, чтоб я им жизнь отравил. А они меня как человека приняли. Так что сиди со своим бетоном, хозяйка. Бывай!

Раздались короткие гудки.

Тамара Петровна сидела за столом, глядя на погасший экран телефона. Ее лицо покрылось красными пятнами, а губы беззвучно шевелились. Она понимала, что только что потеряла не просто ремонт — она проиграла вчистую, раздавленная собственным бумерангом.

Алена мило, с самой невинной и искренней улыбкой придвинула к онемевшей свекрови чашку с чаем.

— Пейте чай, Тамара Петровна, остынет. И спасибо вам огромное за дядю Пашу! — Алена отрезала кусок торта. — Вы нам так помогли, столько денег в семейный бюджет сэкономили. Если у вас еще какие неудобные, суровые родственники будут проездом — обязательно присылайте! Нам как раз балкон к зиме утеплять надо!

Свое обещание насчет шашлыка дядя Паша, к слову, сдержал: уже в конце лета Алена с Костей с удовольствием гостили у него в деревне. С тех пор суровый бригадир стал для них самым близким и желанным родственником. Он регулярно заезжал к молодым на тот самый фирменный борщ, когда бывал в городе по делам, и эти теплые, искренние посиделки стали настоящей семейной традицией.

Любая пакость, сделанная чужими руками, имеет удивительное, почти магическое свойство: рано или поздно она бумерангом возвращается.

Тамара Петровна пыталась использовать живого человека как дешевое оружие против невестки, забыв одну житейскую истину: люди отзывчивы к добру. Уважение, чистая постель, тарелка горячего супа и отсутствие высокомерия могут превратить самого «неудобного», колючего родственника в верного союзника с золотыми руками.

Оцените статью
Свекровь назло подселила к нам «родню-деревенщину». Пришла злорадствовать и чуть не упала в обморок от завистиСвекровь назло подселила к нам «родню-деревенщину». Пришла злорадствовать и чуть не упала в обморок от зависти
Ё-моё, что ж мы наделали, Катя?!