— Мы же не чужие люди! Столько лет прожили вместе. Да, поссорились. Да, разъехались. Но брак — это работа, Ксюша! Я думал, мы просто взяли паузу, чтобы остыть, подумать о своих ошибках. Я вот подумал. Понял, что готов простить тебе твой сложный характер. Пришел как мужчина, с серьезными намерениями. Предложение тебе сделать заново хотел… А ты… ты уже замену мне нашла? Быстро же ты утешилась.
***
Вадим стоял на пороге, судорожно сжимая букет бордовых роз в помятой целлофановой упаковке. В его левой руке покачивалась бутылка дешевого шампанского. От него пахло сыростью, перегаром и какими-то резкими мужскими духами. Ксения прислонилась к дверному косяку, преграждая ему путь в прихожую своей трехкомнатной квартиры.
— Вадим, мы разведены два года, — Ксения даже не пыталась скрыть ироничную усмешку. — Какое «переосмыслить»? Мы разделили имущество, подписали все бумаги в суде и не общались двадцать четыре месяца. Ты действительно думал, что я буду сидеть у окна и ждать твоего триумфального возвращения?
— Ну а как иначе? — Вадим удивленно вскинул брови, приподнимая букет повыше, словно это был щит, защищающий его от здравого смысла.
Ксения не выдержала и искренне рассмеялась. Звук ее смеха эхом разнесся по просторному коридору.
— Простить? Ты пришел меня простить? За что, интересно? За то, что ты два года назад собрал свои вещи и ушел к маме, потому что я отказалась переписать на тебя треть этой квартиры? За то, что ты обозвал меня жадной эгоисткой, когда я не захотела оплачивать твои долги по очередному «гениальному стартапу»?
— Это другое! — Вадим надулся, его лицо пошло некрасивыми красными пятнами. — Я хотел нормальную, полноценную семью! Чтобы все было общее! Если у жены есть недвижимость, логично, что и муж должен иметь к ней отношение. Это называется доверием! А ты всегда была прижимистой. Твоя мать, Ольга Петровна, абсолютно правильно про тебя говорила. Вы с отцом своим из одного теста слеплены. Ладно, проехали. Я пришел мириться. Кто там у тебя в квартире топчется?
В прихожую вышел Артем. Он был на голову выше Вадима, шире в плечах, и его спокойный, уверенный вид контрастировал с дерганым и суетливым поведением бывшего мужа. Артем мягко положил руку на плечо Ксении, показывая, что он рядом.
— Добрый вечер. Я Артем, жених Ксении. У вас какие-то конкретные вопросы к моей будущей жене? — спросил он низким, ровным голосом.
Вадим смерил Артема презрительным взглядом, но заметно сдал назад, инстинктивно втянув голову в плечи.
— Жених? — Вадим нервно хмыкнул, переводя взгляд с Артема на Ксению. — Быстро же ты, Ксюша, утешилась. Видимо, после развода ты должна была в монастырь уйти, грехи замаливать, а ты сразу в ЗАГС намылилась. Ну-ну. Посмотрим, парень, как долго твой энтузиазм продержится, когда ты узнаешь ее истинную натуру. Она же за каждую копейку удавится. Будешь у нее на полусогнутых ходить.
— Вадим, твое мнение нас абсолютно не интересует, — спокойно ответила Ксения. — Забирай свои розы, свое шампанское и уходи. Больше не приходи сюда. Здесь тебя никто не ждет.
— Да пожалуйста! — выкрикнул Вадим, швырнув букет на пол прихожей. Целлофан громко зашуршал. — Сама приползешь еще, локти кусать будешь! Только поздно будет!
Он резко развернулся и побежал вниз по лестнице, громко топая дешевыми ботинками.
Артем аккуратно закрыл дверь на замок, повернулся к Ксении и покачал головой.
— Ну и ну. Откуда этот субъект вообще взялся? Он всегда был таким… незаурядным?
***
Ксения прошла на кухню и без сил опустилась на стул. Пушистая трехцветная кошка Буся, дремавшая до этого на подоконнике, спрыгнула на пол и мягко потерлась о ее ноги, тихонько замурчав. Ксения взяла ее на руки, вдыхая знакомый успокаивающий запах шерстки.
— Ксюш, ты как? — Артем зашел следом, нежно коснулся ее волос и поставил на плиту чайник. — Сильно он тебя растормошил?
— Да нет, Тем, скорее просто противно, — Ксения вздохнула, прижимая к себе кошку. — Представляешь, два года прошло. Я думала, он уже забыл дорогу сюда. А он пришел с шампанским. И розы эти несчастные… Два года молчал, ни копейки алиментов на кошку не прислал, хотя обещал помогать, а теперь пришел просить моей руки. И еще недоволен тем, что я его не дождалась!
— Он правда думал, что ты уйдешь в монастырь? — Артем тепло улыбнулся, садясь напротив.
— Видимо, да. В его картине мира я должна была страдать, плакать в подушку и осознавать, какое сокровище потеряла. А я, видишь ли, посмела жить дальше, влюбиться и подать заявление в ЗАГС. Действительно, верх наглости с моей стороны.
Артем рассмеялся, и Ксения почувствовала, как напряжение в плечах постепенно исчезает. Рядом с этим мужчиной она всегда чувствовала себя в безопасности. Никаких драм, никаких манипуляций и вечных обвинений в эгоизме. Все было просто, понятно и надежно.
— Знаешь, Тем, — тихо заговорила Ксения, глядя на то, как закипает чайник. — Я ведь когда-то безумно уважала Вадима. Мне казалось, он такой самостоятельный, сильный. Настоящий мужчина.
— Почему? Из-за чего такое мнение сложилось?
— Мне было двадцать семь лет, когда мы начали встречаться. У меня тогда была вполне приличная работа в крупной компании, высшее образование — правда, училась я на заочном, параллельно работая на двух работах. У меня была кошка Буся и вот эта самая трехкомнатная квартира. А у Вадима был точно такой же комплект, только квартира однокомнатная и без кошки. И эту свою однушку он купил сам, без помощи родителей. Для меня в тот момент это являлось абсолютным мерилом самостоятельности. Я ведь сама тогда с трудом наскребала копейки на первый взнос по ипотеке, во всем себе отказывала, экономила на еде. И когда встретила его, прямо прониклась глубоким уважением к такой добычливости. Думала: вот он, надежный человек, который умеет зарабатывать и ценить жилье.
— А оказалось?
— А оказалось, что эта самостоятельность была лишь красивой ширмой. Но самое интересное началось еще перед нашей свадьбой. Моя семья тогда устроила мне такой ад, что я до сих пор удивляюсь, как выдержала.
— Это из-за наследства отца? — спросил Артем, разливая ароматный травяной чай по чашкам.
— Да, — Ксения сделала глоток, согревая пальцы о теплую глину. — Отец ушел из жизни незадолго до нашей помолвки с Вадимом. Он никогда не был женат на моей матери. Они расстались, когда я была совсем маленькой, но отец обо мне заботился, помогал, мы общались. И вот, за неимением других наследников, его трехкомнатная квартира досталась мне. И это стало началом конца моих отношений с родственниками.
***
Ксения хорошо помнила тот дождливый осенний вечер, когда мама пригласила ее на «серьезный семейный разговор». На кухне родительской квартиры собрался весь семейный совет: мама Ольга Петровна, отчим Михаил, младшая сестра Лизочка и две бабушки — общая мамина мама и бабушка Лизы по отцу, которая Ксении вообще не приходилась родственницей, но всегда активно участвовала в обсуждении ее жизни.
— Ксюшенька, ну ты же понимаешь, что это несправедливо? — Ольга Петровна аккуратно резала яблочный пирог. Ее голос был притворно-мягким, но глаза оставались холодными. — Твой отец… ну, бог ему судья, конечно. Но оставить трехкомнатную квартиру тебе одной, когда у тебя есть младшая сестренка — это просто не по-человечески.
— Мама, это была квартира моего отца, — спокойно ответила Ксения, стараясь держать себя в руках. — Он заработал ее сам. И оставил ее мне, своей единственной дочери. При чем здесь Лиза? У Лизы есть свой отец, дядя Миша.
Сбоку за столом завозился отчим Михаил. Он с грохотом поставил чашку на блюдце, недовольно зыркнув на падчерицу.
— Ты мне тут моего отца не приплетай! — грубовато бросил он. — Я Лизу обеспечиваю как могу. Но у нас нет возможности купить ей отдельное жилье. А ты получаешь хоромы просто так, за красивые глаза! Вы же сестрички! Надо делиться!
— Ксюша, деточка, — вмешалась общая бабушка, качая седой головой. — Мы же тебя вырастили, воспитали. Кормили, одевали, когда твоя мать одна осталась. Разве мы тебя жадности учили? Лизонька у нас совсем без угла остается. Ютится в проходной комнате. А ты в трех комнатах одна сидеть будешь? Это же грех какой! Жадная ты и неблагодарная.
— Вот именно! — подала голос вторая бабушка, мать Михаила. — Лизонька — девочка нежная, ей учиться надо, развиваться. А Ксения у нас пробивная, на заочном выучилась, сама все сможет. Подели квартиру пополам, продайте ее. Лизе купите однушку, и себе что-то оставишь. Так будет по-честному.
Ксения посмотрела на свою младшую сестру. Восемнадцатилетняя Лиза сидела с капризно надутыми губами, уткнувшись в новый дорогой телефон, который отчим купил ей на последние деньги, и даже не смотрела на сестру. Ей все происходящее казалось абсолютно естественным. Для Лизы всегда доставалось все самое лучшее: новые вещи, гаджеты, поездки на море. А Ксения с подросткового возраста донашивала старые вещи и подрабатывала курьером, чтобы иметь хоть какие-то карманные деньги.
— Нет, — Ксения твердо положила вилку на стол. — Я не буду продавать или делить квартиру. Это память об отце. И это мое законное имущество. Я заслужила право иметь свой угол.
Ольга Петровна резко побледнела. Ее мягкий, заискивающий тон мгновенно сменился яростью.
— Ах вот как? — закричала она, вскакивая из-за стола. — Значит, вырастили змею на своей груди! Своей родной сестре пожалела угол? Да как у тебя совесть позволяет! Знать тебя больше не хочу!
— Мама, перестань… — попыталась сказать Ксения.
— Уходи! — закричал отчим Михаил. — И на свадьбу свою можешь нас не звать! Мы туда не придем! Нечего нам делать у такой эгоистки! Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебе помощь понадобится!
— Вот и не приходите, — тихо сказала Ксения, вставая.
Она посмотрела на плачущую от обиды Лизу, на суровых бабушек и вышла из квартиры. На ее свадьбе с Вадимом действительно не было никого со стороны невесты. Мама решила так ее наказать, надеясь, что дочь приползет просить прощения. Но Ксения не приползла.
***
— И Вадим тогда тебя поддержал? — спросил Артем, внимательно слушая ее рассказ.
— Да, в тот момент он казался мне героем, — Ксения горько усмехнулась. — Говорил: «Правильно, Ксюш, это твоя собственность, никого не слушай, мы сами справимся». Я тогда растаяла, подумала, что нашла идеального мужа. Мы поженились. Решили жить в моей трехкомнатной квартире, а его однокомнатную сдавать. И тут началось самое интересное.
— В каком смысле?
— Вадим вдруг решил, что раз у нас жилищный вопрос решен за мой счет, то он может расслабиться. Деньги со сдачи его квартиры шли исключительно на его личные нужды. «Это мой пассивный доход, Ксюша, я его сам заработал», — заявлял он. А жили мы на мою зарплату и его скромные заработки, которых вечно ни на что не хватало. При этом он требовал, чтобы я вела все хозяйство, готовила сложные обеды из трех блюд, убирала наши три комнаты, пока он «искал себя» на диване.
Ксения сделала глоток чая, вспоминая один из многочисленных разговоров, которые медленно разрушали ее первый брак.
— Вадим, я только что вернулась с работы, уставшая, с тяжелыми пакетами, — говорила она тогда, проходя на кухню. — Мог бы хотя бы картошку почистить, я же просила тебя утром.
— Ну, Ксюш, я весь день был занят, резюме рассылал, с ребятами по поводу нового проекта общался, — лениво отвечал Вадим, не отрываясь от экрана планшета. — И вообще, домашние дела — это женская забота. Ты же у нас хозяйка в этом замке.
— В каком замке, Вадим? Это обычная квартира. И я работаю точно так же, как и ты. Даже больше. Почему все бытовые заботы на мне? И где деньги за аренду твоей однушки? Нам нужно платить за коммунальные услуги, а тарифы за три комнаты немаленькие.
Вадим недовольно морщился, откладывая планшет.
— Слушай, Ксюша, не начинай опять. Моя квартира — это моя безопасность. Деньги от аренды я откладываю на развитие бизнеса. Ты же хочешь, чтобы твой муж стал успешным? Вот и не лезь в мои финансы. Твоей зарплаты вполне хватает на еду и коммуналку. Тебе что, жалко для семьи? Или ты снова свою жадность включаешь? Твоя мать была абсолютно права, когда говорила, что ты за копейку удавишься. Вся в своего папашу. Тот зажал квартиру для младшей дочери, и ты такая же. Сидишь на своих трех комнатах и трясешься за каждый рубль!
— Не смей приплетать сюда моего отца и мою квартиру! — кричала Ксения. — Ты женился на мне, зная всю ситуацию! И теперь просто пользуешься этим!
— Да кому нужна твоя квартира! — Вадим демонстративно хлопал дверью спальни. — Дура со своими метрами!
***
— Какая же я была глупая, Тем, — тихо произнесла Ксения, поглаживая Бусю, которая мирно посапывала у нее на коленях. — Я терпела это почти четыре года. Все надеялась, что он оценит, поймет. Пыталась доказать ему, маме, всему миру, что я хорошая. Что я не жадная. А потом в один день просто поняла: они никогда не наедятся. Сколько им ни отдай — им всегда будет мало, и ты всегда останешься виноватой.
— И как произошел финальный разрыв? — тихо спросил Артем.
— Вадим превзошел сам себя. Он пришел домой и заявил, что нам нужно продать мою трехкомнатную квартиру. Сказал, что на эти деньги мы купим загородный дом, где сможет жить его мама, а часть денег мы должны отдать Лизочке на первый взнос по ипотеке, чтобы «помириться с моей семьей». Представляешь, какой благородный жест за мой счет?
— И ты отказалась?
— Конечно. Я сказала, что эта квартира никогда не будет продана. Он устроил грандиозный скандал, кричал, что я пустая, эгоистичная, без капли женственности. Сказал, что уходит к маме. А я просто открыла ему дверь и сказала: «Уходи». Когда я подала на развод, он не верил до последнего. Думал, я приползу. А я вздохнула с таким облегчением, будто с моих плеч сняли бетонную плиту.
— А твоя мама? Она больше не пыталась выйти на связь? — спросил Артем, глядя на Ксению с глубоким сочувствием.
— Пыталась. Буквально неделю назад звонила. Впервые за два года.
Ксения горько усмехнулась, вспоминая этот телефонный разговор. Ольга Петровна звонила как ни в чем не бывало, словно и не было двух лет ледяного молчания и проклятий на прощание.
— Ксюша, привет, — раздался в трубке знакомый, чуть капризный голос матери. — Ну, рассказывай, как дела? Слышала, замуж собралась во второй раз?
— Здравствуй, мама. Да, выхожу замуж. Через месяц, — спокойно ответила Ксения, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия очередного подвоха.
— Ну надо же, — вздохнула мать. — Быстро ты Вадика позабыла. Хороший ведь парень был, терпеливый. Ну да ладно, это твоя жизнь. Ксюш, тут такое дело… Лизонька наша ведь тоже замуж выходит. Ее молодой человек — очень приличный мальчик, но у них совсем нет жилья. Снимать сейчас безумно дорого, цены просто сумасшедшие.
— Рада за Лизу. И что?
— Ну как — что? — голос матери мгновенно стал упрекающим, наполнился привычными нотками манипуляции. — У тебя ведь трехкомнатная квартира. Зачем вам двоим с твоим новым мужем такие хоромы? Перебирайтесь к нему, или снимите что-то поменьше, вы же молодые, заработаете. А Лизочке отдайте эту квартиру. Ну или хотя бы пустите их пожить временно, на пару лет, пока на ипотеку накопят. Вы же сестры! Надо помогать друг другу. Мы же тебя вырастили, ночей не спали…
Ксения закрыла глаза. Больше не было той детской обиды, которая раньше разрывала ее сердце на части. Было только холодное, ясное понимание того, что эти люди никогда не изменятся.
— Нет, мама, — спокойно и твердо сказала она. — В этой квартире буду жить я и мой муж. Лиза и ее молодой человек могут сами решать свои жилищные проблемы. Они взрослые дееспособные люди.
— Ксения! — в трубке послышался возмущенный, почти визгливый вскрик матери. — Ты опять за свое? Ничего в тебе святого нет! Родной сестре пожалела помочь! Мы из-за тебя столько натерпелись, всю душу в тебя вложили, а ты… Как была эгоисткой неблагодарной, так и осталась! Не звони мне больше!
— Я тебе и не звонила, мама. Это ты мне позвонила. Всего хорошего, — тихо ответила Ксения и нажала кнопку отбоя.
***
— И после этого они еще удивляются, почему я не приглашаю их на нашу свадьбу, — закончила Ксения свой рассказ, переводя взгляд на Артема. — Для них я навсегда останусь плохой, жадной эгоисткой. И знаешь что? Мне впервые в жизни абсолютно все равно.
Артем поднялся со своего места, подошел к ней, бережно забрал спящую кошку и переложил ее на свободный стул. Затем он обнял Ксению, прижимая к своей груди, и она почувствовала, как тепло разливается по ее телу.
— Ты у меня самая лучшая, самая сильная и самая любящая, — тихо произнес он, целуя ее в макушку. — И я безумно рад, что через месяц ты станешь моей женой. Мы построим свою семью. Настоящую. Где уважают границы друг друга, а не пытаются использовать под предлогом родственных связей.
— Спасибо тебе, Тем, — прошептала Ксения, утыкаясь носом в его плечо. — Если бы не ты, я, наверное, до сих пор бы сомневалась в себе. Думала бы, что действительно должна всем вокруг просто по факту своего существования.
— Больше никто и никогда не заставит тебя так думать, — твердо сказал Артем. — Нашу свадьбу мы сделаем только для нас. Никаких токсичных родственников, никаких семейных посиделок ради приличия. Только те, кто действительно рад за нас.
— Да, — Ксения тепло улыбнулась. — Пригласим ребят из твоего отдела, моих девчонок с работы, устроим уютный вечер в том маленьком ресторанчике у реки. Без пафоса, без глупых конкурсов и выяснения отношений. Только самые близкие и любимые.
— А Бусю возьмем? — пошутил Артем, кивая на сладко посапывающую кошку.
— Ну, Буся у нас будет почетным свидетелем, — рассмеялась Ксения. — Она ведь первая одобрила твою кандидатуру. Помнишь, как она пришла к тебе на колени в первый же вечер, когда ты пришел к нам в гости? К Вадиму она за четыре года ни разу сама не подошла, всегда пряталась под диван. Животные ведь чувствуют хороших людей.
Они еще долго сидели на уютной кухне, обсуждая детали предстоящего праздника, меню для гостей и планы на медовый месяц. А букет бордовых роз, брошенный Вадимом, так и остался лежать на коврике у лифта.
