— Держи его за плечи, Лёха! Вертится же, всю прическу испорчу! Нам поближе к корням надо срезать, чтобы ДНК-шка наверняка взялась! — голос золовки Зорины долетел до прихожей раньше, чем Татьяна успела сбросить тяжелые демисезонные сапоги.
Из детской донеслось испуганное хныканье четырехлетнего Кирюши.
Татьяна застыла, так и не дотянув руку до вешалки. В груди ёкнуло. Открыла дверь в детскую и застыла на пороге.
На полу, прямо посреди ковра с вытканными дорогами и машинками, сидел её муж Алексей. Он крепкой хваткой держал плачущего сына за плечи, вжимая его маленькое тельце в свои колени. Над ребенком, тяжело дыша сигаретами, нависла Зорина. В её пухлых пальцах поблескивали старые кухонные ножницы с надломленным красным кольцом на ручке.
— Мама! Мамочка! — Кирюша рванулся к двери, но отец только сильнее сжал пальцы.
— Стоять! — крикнула Татьяна.
Зорина вздрогнула, но ножницы не опустила. Наоборот щелкнула лезвиями, и на ковер, прямо на нарисованный перекресток, бесшумно упал пушистый русый локон. На затылке мальчика, пониже макушки, осталась уродливая, кривая плешь размером с пятирублевую монету.
— О, явилась не запылилась, — Зорина быстро сунула срезанную прядь в прозрачный пластиковый пакетик со струнным замком. — А мы тут Кирюше стрижку обновляем, а то зарос, как беспризорник.
— Руки от него убрал, — произнесла Татьяна.
Муж разжал пальцы, Кирюша мгновенно сорвался с места, уткнулся лицом в колени Татьяны, размазывая слезы по её офисной юбке. Она прижала сына к себе, чувствуя, как его маленькие плечи мелко, судорожно трясутся. Пальцы её скользнули по затылку ребенка, нащупали холодную, оголенную кожу. Сердце застучало в ушах тяжелыми ударами.
— Ты что творишь, Зорина? — Татьяна подняла глаза. — Зачем ребенку волосы состригла?
— А что ты на меня волком смотришь? — Зорина небрежно бросила ножницы на детский столик, прямо на раскраску со смешариками. — Для дела надо, правды семейной. Мы эти волосики на экспертизу отнесем, выведем тебя, на чистую воду. А то слухи до меня доходит стали, что ты со всем городом спала.
Алексей поднялся с пола отряхивая домашние треники.
— Лёша, объясни мне, что здесь происходит, — Татьяна старалась говорить ровно, хотя внутри всё горело. — Почему твоя сестра распоряжается в моей квартире и калечит моего ребенка?
— Да не калечит она… — забормотал Алексей, пряча ладони за спину. — Чего ты сразу начинаешь-то? Ну, срезали клок, отрастет. Дело-то серьезное, Тань.
— Какое дело?
— Мама… мама говорит, что Кирюха на меня вообще не похож, — Алексей наконец поднял глаза, и в них Татьяна увидела злобу пополам с трусостью. — Глаза у него карие, тёмные, а у нас в роду, у Смирновых, все сероглазые до седьмого колена и форма ушей не моя.
— Твой муж имеет право знать, кого он кормит, одевает и обувает! — победоносно вставила Зорина, поджимая губы. — Я у себя в клинике, на Вернадского, с лаборантом договорилась. Он нам независимый ДНК-тест сделает. По-свойски, без лишней волокиты. И если окажется, что ребенок не Лёхин…
— То что? — Татьяна чуть крепче прижала к себе сына.
— То ты, Танечка, по-хорошему перепишешь на меня половину этой квартиры, — твердо заявил Алексей, осмелев под одобрительным взглядом сестры. — Как компенсацию за моральный ущерб. За то, что я чужого нагулыша четыре года кормил, одевал, игрушки ему покупал. А если не согласишься, мы такой хай поднимем, на работе твоей все узнают, какая ты святоша.
Татьяна молчала, в её голове, привыкшей к четким алгоритмам судебно-биологических экспертиз, мгновенно выстроилась цепочка. Зорина работает простым администратором в заштатном частном медцентре «Здоровье и долголетие» — обычной коммерческой конторе, где из врачей три пенсионера и один терапевт общего профиля. Никаких лицензий на проведение сложных генетических экспертиз у них нет и быть не может. Образцы они отправляют в сторонние лаборатории. А значит, Зорина задумала банальный подлог. Купит бланк, договорится со своим «знакомым лаборантом», нарисует нужные цифры и придёт шантажировать.
Алексей, её законный муж, ради призрачной доли в двухкомнатной хрущевке, купленной Татьяной ещё до брака на наследство от бабушки, согласился пойти на эту мерзость.
«Хорошо, — подумала Татьяна, ощущая, как страх уступает место холодному гневу. — Вы хотите поиграть в генетику? Поиграем».
— Ладно, — Татьяна выдохнула и посмотрела на мужа. — Если тебе так важны эти карие глаза, пускай будет тест. Только волосы твоя сестра может выбросить в мусорное ведро. Для качественного анализа нужна слюна с внутренней стороны щеки. И забирать образцы мы будем официально. Завтра утром, все вместе.
Зорина ухмыльнулась, переглянувшись с братом:
— Ладно, Танька, завтра в девять ждем вас у нас в клинике. Сама лично палочки у вас изо рта достану. Готовься чемоданы собирать.
На следующий день.
— Рот открой шире, племянничек. И не дёргайся, а то щеку расцарапаю, — Зорина с ухмылкой крутила во рту у Кирюши длинной ватной палочкой.
Они стояли в крошечном процедурном кабинете клиники «Здоровье и долголетие», где пахло хлорсодержащим средством и парфюмом Зорины. На стене криво висел плакат с рекламой капельниц от похмелья. Алексей стоял у двери, победно скрестив руки на груди.
— Всё, свободен, — Зорина небрежно бросила палочку в пластиковую пробирку и чиркнула на наклейке фамилию. — Теперь ты, братец. Давай быстренько мазок снимем, и отправлю нашу ДНК-шку в лабу. Через неделю, Танька, готовься к выселению.
Татьяна молча наблюдала, как золовка запечатывает пробирки. Она видела, что Зорина делает это обычным канцелярским скотчем, без всяких пломб и актов забора биоматериала, которые требуются для официальной экспертизы. Для специалиста уровня Татьяны это было смешно. Но она лишь покрепче сжала в кармане две стерильные тубы с зондами, которые принесла со своей работы.
— Лёш, — негромко сказала Татьяна, когда они вышли на пыльную улицу у метро. — Ты точно уверен, что хочешь этого? Назад дороги не будет.
— Меньше надо было хвостом крутить, — огрызнулся муж, застегивая куртку. — Пока кареглазая! Я на работу.
Он развернулся и зашагал к автобусной остановке. Татьяна посмотрела ему вслед, сочувственно вздохнула и поехала в другую сторону, на Серпуховский Вал, где располагалась её лаборатория судебных экспертиз при Минюсте РФ.
Здесь Татьяна Петровна Воронова была не «просто лаборанткой», как думала её свекровь Галина Петровна. А ведущим экспертом-генетиком, руководителем отдела судебно-биологических исследований. К её заключениям прислушивались судьи и следователи по особо важным делам.
— Петровна, привет! — её помощник, молодой генетик Денис, поднял глаза от монитора. — У нас там по делу о квартирном мошенничестве образцы привезли. Посмотришь?
— Посмотрю, Денис, — Татьяна накинула белоснежный халат. — Но сначала сделай мне одолжение. Зарегистрируй вот эти два образца.
Она достала из кармана две тубы, которые тайно использовала сразу после забора в клинике — пока все спали, она провела чистыми зондами по слизистой щеки сына и мужа.
— Проведи исследование по полной панели. Сделай официальный судебный профиль с занесением в базу под судебно-экспертный протокол. И запечатай в сейф-пакет.
Денис удивленно моргнул, глянув на фамилии на наклейках, но вопросов задавать не стал. В их ведомстве лишнее любопытство было не в чести.
— Понял Петровна, сделаю в лучшем виде. Завтра к вечеру профили будут готовы.
Вечером дома Татьяна вела себя тихо. Приготовила ужин, накормила Кирюшу и поцеловав уложила его спать.
Алексей пришёл поздно, от него пахло пивом. Он сел за кухонный стол, покрытый старенькой клеенкой в цветочек, и принялся шумно хлебать остывший суп.
Татьяна заварила чай, перед тем как сесть напротив мужа, она незаметно положила на стол свой смартфон экраном вниз, прикрыв его краем полотенца. На экране горел значок активной записи диктофона.
— Лёш, — мягко начала она, пододвигая к нему вазочку с сушками. — Я всё думаю про этот тест у Зорины… А вдруг там что-то перепутают? Ну, клиника мелкая, лаборанты неопытные.
Алексей сыто рыгнул и ухмыльнулся:
— Перепутают? Не смеши мои тапки, Тань. Там всё схвачено, сестра с лаборантом своим, Саней, уже обо всём договорилась. Он за тридцать тысяч деревянных сделает нам такой результат, какой надо.
У Татьяны внутри всё заледенело, но лицо осталось непроницаемым.
— То есть как — «какой надо»? Лёш, ты хочешь сказать, что результат будет поддельным? Даже если Кирюша твой сын?
— А кому твоя правда нужна? — Алексей ударил ложкой по столу, на клеенку брызнули капли жира. — Ты зажралась, Танька! Квартиру себе отхапала, ходишь, нос воротишь. А мы с мамой в однушке ютимся. Мама жизнь на меня положила! Так что получишь свои ноль процентов отцовства, как миленькая. Либо переписываешь на меня половину хаты по-хорошему, либо мы эту бумагу несудебную твоему начальству покажем и в опеку отнесем. Скажем, что ты ребенка нагуляла и отца шантажируешь. Быстро тебя с твоей госслужбы попрут!
— Понятно, — Татьяна протянула руку и медленно убрала полотенце со смартфона и нажала кнопку «Стоп». — Спокойной ночи, Лёша.
Спустя пару дней.
— Открывай, Танька! Конец твоей лафе пришел! — зычный голос Галины Петровны разнесся по всему подъезду еще до того, как Татьяна успела провернуть замок.
Дверь распахнулась. Свекровь, царственно покачивая помпоном на норковом берете, буквально внесла себя в прихожую. За ней, ухмыляясь, шествовала Зорина, победно помахивая пластиковой папкой. Замыкал шествие Алексей. Он выглядел приободрившимся, наглым и даже не потрудился вытереть ноги о коврик, оставив на светлом линолеуме серые разводы от талого снега.
— Галина Петровна, разуйтесь, — спокойно сказала Татьяна, преграждая им путь в комнату. — Кирюша только уснул.
— Какая я тебе Галина Петровна, девка?! — свекровь бесцеремонно отодвинула невестку плечом и прошла на кухню. — Всё отбегалась, мать-одиночка липовая. Лёха, садись за стол!
Семейство шумно расселось на маленькой кухне. Зорина с размаху шлепнула пластиковую папку на стол.
— Читай, Танька. И плачь! — Зорина вытащила из папки лист плотной бумаги со штампами. — Вероятность отцовства: ноль процентов! Круглый ноль! Мойва ты привокзальная, а не честная женщина. Четыре года моему брату чужого нагулыша подсовывала!
Татьяна взяла лист, сверху красовался логотип клиники «Здоровье и долголетие». Ниже шёл текст: «…в результате сравнительного анализа локусов ДНК Смирнова А.В. и Смирнова К.А. совместимости не обнаружено». Внизу стояла размашистая подпись «врача-генетика Иванова И.И.» и круглая синяя печать.
Татьяна поднесла лист ближе к глазам. Профессиональный взгляд эксперта мгновенно определил: печать была отпечатана на цветном струйном принтере — микроскопические брызги синей краски выходили за границы окружности. А фамилия «генетика» Иванова была выдумана на ходу, ведь в штате заштатного процедурного кабинета Зорины никакого генетика не числилось в принципе.
Но Татьяна лишь тихо вздохнула, изобразив на лице испуг.
— Но как же так… — прошептала она, опуская плечи. — Этого не может быть, Кирюша сын Алексея.
— Не может быть, да съела? — Галина Петровна победно грохнула ладонью по столу. — Мать-то не обманешь! Я сразу видела: порода не наша. Наш Лёшенька красавец, а этот… недоразумение кареглазое.
— Значит так, Таня, — Алексей взял со стола вторую бумагу, которую достала Зорина. — Вот проект договора дарения. Пол-квартиры переписываешь на меня. Прямо сегодня. Мы уже к нотариусу на два часа записались, Светка договорилась, нас без очереди примут.
— А если я откажусь? — Татьяна посмотрела мужу прямо в глаза.
— А если откажешься, — Зорина подалась вперед, от неё пахнуло резким парфюмом, — мы эту бумагу отнесём на твою работу. Пускай твоё начальство в Минюсте знает, какая у них «честная» сотрудница трудится. Да мы тебя опозорим на весь город! И в опеку напишем, что ты ребенка от неизвестно кого родила, а у Лёхи деньги вымогала. У тебя мальчишку быстро отберут, ты же асоциальная тварь, мужу рога наставила!
— Ипотеку Лёшенька платил? Платил! — подхватила свекровь, брызгая слюной. — Имеет право на долю! Переписывай половину, и катись на все четыре стороны со своим выродком. Мы ещё подумаем, подавать ли на тебя в суд за то, что ты нашего мальчика столько лет обворовывала!
Татьяна медленно перевела взгляд с мужа на свекровь, затем на золовку. Они сидели, сияя от собственной алчности. Были абсолютно уверены, что загнали её в угол.
— То есть, вы требуете, чтобы я отдала Алексею половину квартиры под угрозой шантажа и разрушения моей карьеры? — тихо спросила Татьяна.
— Требуем! И получим свое! — отрезала Зорина. — Подписывай давай, не тяни время.
— Хорошо, — Татьяна поднялась со стула. — Подождите минуту. Я возьму паспорт и кое-какие документы. Без них нотариус сделку не оформит.
— Во-о-от, Лёха, учись, как с ними надо! — донесся до Татьяны торжествующий шепот свекрови из кухни. — Сразу шелковая стала, прижали хвост-то!
Татьяна прошла в спальню. Из сумочки она достала плотную кожаную папку с логотипом Министерства юстиции РФ, которую принесла вчера с работы. Внутри лежали два документа, скрепленные гербовой сургучной печатью.
Она вернулась на кухню, держа папку в руках.
— Ну что, взяла паспорт? — хмыкнула Зорина.
Татьяна молча положила папку на стол поверх их фальшивого бланка.
— Прежде чем мы поедем к нотариусу, я хочу, чтобы вы ознакомились с этим, — спокойно произнесла она, раскрывая папку. — Это официальное заключение государственной судебно-генетической экспертизы Минюста России.
Алексей нахмурился, вглядываясь в строгий бланк с водяными знаками.
— Какая еще экспертиза? — буркнул он.
— Настоящая, Лёша. В отличие от той макулатуры, которую вы мне принесли. Вероятность твоего отцовства в отношении Кирилла составляет девяносто девять и девять десятых процента. Ты его биологический отец и ты это прекрасно знал.
— Да ты… ты всё врешь! — заикаясь, выкрикнула Зорина, но её пухлые щеки мгновенно пошли грязно-красными пятнами. — Сама нарисовала эту гербовую фигню на работе! Лёха, не верь ей!
— Вру я или нет, Лёша, проверит следствие, — Татьяна спокойно перевернула страницу в папке. — А вот это — второй документ. А вашу бумажку мы отправим на проверку и я уверена, заключение судебной экспертизы подтвердит, что: печать фальшивка, подпись врача Иванова подделка.
— Танька, отдай бумагу! — прикрикнула Галина Петровна.
Зорина рванулась вперед, пытаясь выхватить фальшивый бланк со стола, чтобы порвать его, но Татьяна плавно отодвинула руку.
— Поздно, Зорина. Оригинал аудиозаписи нашего вчерашнего ночного разговора с Алексеем уже три часа как лежат на столе у следователя Следственного комитета. Вымогательство доли в квартире группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с фальсификацией доказательств. Вам светят реальные сроки.
В этот момент в прихожей резко зазвонил звонок.
Алексей подпрыгнул на стуле. Галина Петровна прижала руки к груди.
Татьяна прошла в коридор и открыла дверь. На пороге стояли двое мужчин в штатском, предъявившие удостоверения сотрудников Следственного комитета, женщина в форме МВД и двое представителей Росздравнадзора.
— Проходите, — громко сказала Татьяна. — Подозреваемые на кухне.
Дальнейшее напоминало дурной сон для семейства Смирновых. Зорина визжала, цеплялась за косяки и пыталась доказать, что она «просто мимо проходила». Алексей, размазывая слезы по щекам, сразу начал давать показания, уверяя следователя, что это всё была идея матери и сестры, а он «просто хотел убедиться, что сын его». Галина Петровна хваталась за сердце, требуя скорую, но приехавший фельдшер лишь молча измерил ей давление и констатировал, что свекровь здорова.
Зорину и Алексея увезли в отдел прямо из квартиры.
Прошло два месяца.
Судебная машина работала без сбоев. В отношении Зорины и лаборанта Саши было возбуждено уголовное дело по факту подделки медицинских документов и покушения на мошенничество в особо крупном размере.
Клинику «Здоровье и долголетие» лишили лицензии после первой же внеплановой проверки Росздравнадзора. Сама Зорина сейчас находилась под подпиской о невыезде, ожидая суда, и её былая спесь испарилась, теперь она бегала по адвокатам, на которых Галина Петровна тратила последние сбережения, отложенные «на старость».
Алексей, как соучастник, тоже шел под суд. Татьяна подала на развод и выселила его. Более того, Татьяна через суд ограничила Алексея в родительских правах за нанесение психологической травмы ребенку при остригании волос и взыскала с него алименты.
В субботу утром Татьяна вела Кирюшу за руку по залитому солнцем тротуару. Мальчик весело подпрыгивал, держа в руке детский сок.
Они вошли в современный детский барбершоп. Пахло хорошим одеколоном, на стенах висели плакаты с супергероями.
— Ну что, молодой человек, какую прическу делать будем? — улыбнулся молодой татуированный мастер, усаживая Кирюшу в кресло, выполненное в виде красной гоночной машины.
— Как у Человека-Паука! — гордо заявил Кирюша.
— Сделаем, — подмигнул мастер. Он профессионально взмахнул машинкой, сглаживая уродливую плешь на затылке, оставленную золовкой, в стильный, аккуратный фейд с выбритой молнией на виске.
Татьяна сидела на кожаном диване, пила кофе и смотрела, как её сын смеется своему отражению в зеркале.
