Светлана вошла в мою квартиру так, словно вносила на бархатной подушечке саму себя. За ней, тяжело пыхтя, тянулся курьер с тремя огромными рулонами ткани.
— Ларисочка, я решила сделать нас богатыми! — торжественно объявила золовка, сияя, как свежеотчеканенный рубль.
Она по-хозяйски сгрузила рулоны прямо на мой раскройный стол, едва не помяв лекала для клиентского пальто из дорогой итальянской шерсти. Светлана, младшая сестра моего мужа Павла, всегда обладала особым талантом врываться в чужую жизнь с грацией товарного поезда, который привез вам счастье, даже если вы его об этом совершенно не просили.
Я спокойно отодвинула ткань в сторону. Расцветка была пугающей: огромные бордовые подсолнухи на ядовито-желтом фоне.
— Поздравляю, Света, — ровным тоном ответила я. — А кто такие «мы»?
— Семья, конечно! — золовка всплеснула руками с идеальным маникюром. — Я открываю семейное дело! Арендовала павильон в торговом комплексе у метро. Называться будет «Уютный дом от Светика». Вывеску уже заказала, неоновую, розовую! Будем продавать элитный домашний текстиль. Фартуки, скатерти, прихватки, декоративные наволочки. Я уже всем подругам раструбила, они ждут первую партию.
— Замечательная идея, — кивнула я, прикидывая, сколько дней продержится розовый неон на продаже прихваток с подсолнухами. — А шить кто будет?
Светлана посмотрела на меня с такой искренней, незамутненной жалостью, словно я внезапно забыла таблицу умножения.
— Ну как кто, Лорик? У нас же семейный подряд! Ты шьешь, я — руковожу процессом и продаю. Прибыль, естественно, пополам. Ну, за вычетом аренды, налогов, стоимости моей неоновой вывески и представительских расходов на кофе с клиентами. Тебе же всё равно дома делать нечего, сидишь целыми днями за своей машинкой.
Я посмотрела на свою профессиональную промышленную Жуки, на манекен с наполовину собранным жакетом, за который мне должны были заплатить весьма приличную сумму, и глубоко вздохнула. Моя работа на дому для родственников мужа всегда выглядела как забавная придурь от безделья.
Тут из коридора выплыла свекровь, Нина Аркадьевна. Она обладала уникальной способностью материализовываться из воздуха именно в те моменты, когда кто-то из её детей планировал удобно устроиться на чужой шее.
— Ларисочка, ну что ты смотришь на девочку так неприветливо? — запела свекровь елейным голосом. — Светочка дело говорит. Какая тебе разница, что строчить? Твои эти… пиджаки на заказ могут и подождать. Своя кровь важнее бизнеса каких-то чужих тёток.
В этот момент на кухню зашел мой муж Павел, мастер по ремонту сложной бытовой техники. Услышав обрывок разговора, он почесал затылок.
— Лар, ну может, и правда? Сошьешь ей для старта десяток фартуков, пусть Света поиграется в коммерсантку. Тебе же не сложно.
Я перевела взгляд на мужа.
— Паш, у тебя в сервисе сейчас лежат три сломанных кофемашины и дорогой духовой шкаф, так?
— Ну да, работы завались, — не почуяв подвоха, кивнул он.
— Отлично. Завтра я вешаю на двери нашего подъезда объявление: «Бесплатный ремонт утюгов и чайников для всех соседей». Тебе же всё равно, что чинить, ты и так с отверткой сидишь. А тут свои люди, на одной лестничной клетке живем. Тебе же не сложно?
Паша поперхнулся воздухом, мгновенно осознал всю глубину предложенной бездны и тихо, по стеночке, ретировался в коридор. Больше иллюзий насчет «помочь пару раз» он не питал.
Светлана тем временем похлопала по рулонам своего кислотного великолепия.
— Значит так. К пятнице мне нужно пятьдесят комплектов: скатерть и шесть салфеток. И еще фартуков штук тридцать. Ткань я купила элитную, стопроцентный хлопок, так что крои аккуратно. И знаешь, шей по косой, я в интернете читала, что так экономнее выходит!
Я провела рукой по кромке ткани. Материал скрипел на зубах даже на ощупь.
— Света, во-первых, это не элитный хлопок. Это дешевая смесовка, здесь полиэстера процентов семьдесят. Во-вторых, если кроить скатерть по косой, она после первой же стирки вытянется неровной трубой. Долевая нить держит форму, а косой крой используют только для воланов или юбок-полусолнце, чтобы ткань красиво фалдила. Ты хочешь продавать клиентам фалдящие прямоугольники? К тому же эту ткань нужно обязательно декатировать — провести влажно-тепловую обработку до раскроя, иначе она даст усадку и перекосится.
Золовка снисходительно хмыкнула, поправляя брендовую сумку, купленную на распродаже в подземном переходе.
— Ой, Лариса, не умничай! Какая еще дегустация ткани? Ты просто режь ровно и всё. Никто эти скатерти стирать не будет, их для красоты покупают. Да ты просто завидуешь моей предпринимательской жилке! Сидишь тут в своих нитках, света белого не видишь, а я бизнесвумен! Вечно ты всё усложняешь, чтобы только родственникам не помогать!
Она выхватила один рулон из моих рук и выскочила из квартиры так возмущенно, словно я только что попыталась обложить налогом её глупость.
Всю следующую неделю мой телефон разрывался. Света присылала мне картинки фартуков с безумными рюшами из Пинтереста с подписями: «Вот такие сделай, только побогаче» и «Почему ты не отвечаешь, у меня открытие в субботу!». Нина Аркадьевна звонила каждый вечер и тяжело дышала в трубку, сетуя на черствость современных женщин, которые ради мнимой независимости готовы задушить в себе родственные чувства.
Я продолжала спокойно шить свои заказы. Свою норму — наблюдать за этим цирком шапито с легкой ухмылкой — я честно перевыполняла.
Развязка наступила в пятницу вечером. Нина Аркадьевна созвала всех на семейный ужин. Повод был грандиозный, озвученный в приглашении как «Презентация Светочкиного бизнеса».
За столом золовка сидела во главе, напустив на себя вид генерального директора транснациональной корпорации. Она уже успела раздать всем визитки, напечатанные золотым тиснением, и теперь вещала о планах захвата регионального рынка текстиля.
— Главное в бизнесе — это делегирование и надежные партнеры, — пафосно вещала Светлана, накладывая себе двойную порцию селедки под шубой. — Завтра мы открываем двери. Лариса, ты принесла товар? Надеюсь, ты всё отгладила?
Над столом повисла пауза такой плотности, что в неё можно было смело втыкать портновские булавки. Все родственники уставились на меня.
Я неспеша допила свой чай с чабрецом, аккуратно промокнула губы бумажной салфеткой и достала из сумки распечатанный лист бумаги в прозрачном файлике. Положила его прямо перед Светланой, слегка отодвинув блюдо с холодцом.
— Что это? — бизнесвумен брезгливо подцепила лист двумя пальцами.
— Это прайс-лист, Светочка. Мой рабочий прейскурант, — я обвела взглядом притихшую родню и заговорила ровным, почти ласковым голосом. — Пошив простой скатерти — восемьсот рублей. Фартук с рюшами по твоим фото из Пинтереста — полторы тысячи. Салфетки — двести рублей штука. Декатировка ткани и утюжка оплачиваются отдельно по тарифу. Вот цена моего труда. Для чужих — такая. Для своих — такая же, только без обид.
Светлана заморгала, пытаясь сфокусировать зрение на цифрах, которые в эту самую секунду безжалостно пускали под откос весь её гениальный стартап.
— Ты… ты хочешь с родной сестры мужа брать деньги?! — задохнулась она, театрально прижав руки к груди. — Паша, ты слышишь, что твоя жена говорит?! Она же нас по миру пустит со своими расценками!
Павел спокойно отложил вилку, вытер руки и посмотрел на сестру тяжелым взглядом человека, который каждый день чинит то, что сломали другие.
— Слышу, Света. И полностью согласен. Швейная машинка, электричество, тридцать лет опыта моей жены, её время и зрение в твой бизнес-план не входили и не входят. Ты же хотела делегировать? Вот, делегируй на коммерческой основе. Любой труд стоит денег.
— Но Лариса же могла бы и помочь! Это же не мешки ворочать! — возмутилась Светлана, понимая, что земля стремительно уходит из-под ног.
— Не мешки, — согласилась я. — Кстати, Света. Раз у нас семейный подряд и мы всё делаем бесплатно ради общего блага, у меня есть встречное предложение. Я шью тебе партию фартуков. А ты, поскольку график у тебя теперь свободный, приходишь ко мне три раза в неделю. Моешь полы, вытираешь пыль, чистишь сантехнику и готовишь ужин на три дня. Тебе же не сложно? Тряпкой махать — это ведь не бизнес вести. Свои же люди.
Лицо золовки пошло некрасивыми красными пятнами.
— Я тебе что, уборщица?! — взвизгнула она. — Я предприниматель! Моё время стоит дорого!
— Вот видишь, — я удовлетворенно улыбнулась. — Твоё время стоит дорого, а моё, по твоей логике, ничего не стоит. Так не бывает.
Нина Аркадьевна охнула и схватилась за сердце. Правда, как-то неубедительно, видимо, от волнения забыв, с какой стороны оно обычно находится.
— Но как же так… мы же семья… мы должны держаться вместе… — забормотала свекровь, переводя растерянный взгляд с сына на невестку.
— Держаться вместе — это посидеть с племянниками или одолжить стремянку на выходные, — отрезала я, глядя прямо в бегающие глаза свекрови. — А то, что предлагает Света, называется красивым словом «аутсорс». И он всегда платный. Если хотите, скидку в пять процентов на первый заказ я вам, так и быть, сделаю. Исключительно из родственных чувств.
Светлана молча, скомкав мой прайс-лист, швырнула его на стол. Её лицо выражало всю скорбь неслучившегося капиталиста, у которого внезапно, прямо на взлете, отобрали бесплатную рабочую силу.
Открытие павильона «Уютный дом от Светика» всё же состоялось. Правда, вместо эксклюзивного текстиля ручной работы на полках сиротливо ютились кривые китайские полотенца, закупленные втридорога на оптовой базе в последнюю ночь перед открытием. Дорогая розовая вывеска перегорела через месяц, а еще через два павильон тихо закрылся из-за нерентабельности. Сейчас там отличная мастерская по ремонту обуви.
Больше ко мне с гениальными бизнес-идеями никто из родственников не лез. А те три рулона «элитного хлопка» Света всё-таки забрала. Говорят, из них получились отличные тряпки для мытья полов на даче у свекрови — полиэстер, знаете ли, воду совсем не впитывает, зато грязь размазывает просто на пятерку.
