— Я всё решил. Мы переезжаем к маме, твою двушку сдаём, а деньги пойдут на мой автокредит и мамину ванную, — объявил Денис, бросая на мой кухонный стол связку ключей.
— Агент по недвижимости уже едет.
На стол он бросил мою запасную связку — уже без одного ключа.
Недостающий, как выяснилось через десять минут, был у его мамы.
Денис сиял. Он возвышался посреди моей кухни, расправив плечи, как важный начальник, только что раздавший подчиненным ценные указания.
Я молча закрыла экран компьютера.
Жизненный опыт давно научил меня одному золотому правилу: если мужчина с пафосом произносит «я всё решил», значит, расплачиваться за этот аттракцион неслыханной щедрости предстоит женщине.
Причем из ее же кошелька.
— И в чем же заключается эта гениальная экономическая стратегия? — поинтересовалась я, скрестив руки на груди.
— Всё просто! — Денис начал загибать пальцы, источая уверенность человека, нашедшего философский камень.
— Твою квартиру сдаем. Деньги пускаем в общий семейный бюджет. А жить будем у мамы. У неё трешка, места всем хватит. Идеальный план!
Я смотрела на мужа с легким восхищением исследователя, открывшего новый вид инфузории-нахалки.
Семейный бюджет — удивительная черная дыра.
Моя квартира почему-то должна была закрывать его личный кредит за внедорожник, к рулю которого он меня не подпускал под страхом смертной казни, и спонсировать сантехнику Галины Степановны.
— Ты всё равно дома почти не бываешь, какая тебе разница, где ночевать? — поморщился Денис, теряя часть бронзового величия.
— А у меня кредит живой. Мама уже всё подготовила. Она предлагает твои вещи немного ужать, лишнее вывезти на дачу. Кухню поделите по-женски, вы же умные люди.
Он махнул рукой в сторону угла гостиной.
— А Маркиза придется отдать или держать на застекленном балконе. Мама сказала, птица будет мешать порядку.
Я перевела взгляд на большую клетку.
Маркиз, роскошный жако с характером английского лорда и словарным запасом пьяного боцмана, презрительно прищурил желтый глаз.
— Я мужчина, я думаю о выгоде семьи! — попытался вернуть утраченный пафос Денис, хлопнув ладонью по столешнице. — Нужно мыслить стратегически!
В этот момент дверца клетки, которую Маркиз давно научился открывать клювом, скрипнула. Серый пернатый аристократ бесшумно спланировал на спинку моего стула.
Он важно переступил когтистыми лапами, тщательно почистил клюв о деревянную планку, склонил голову набок и выдал:
— К маме под крылышко! Выгода-а-а!
Денис дернулся и сжал губы.
— Закрой его в клетке, он меня раздражает! — рявкнул муж, пытаясь сохранить важное выражение лица.
Но момент был безнадежно испорчен.
Однако сюрпризы только начинались. Не успела я объяснить стратегу, куда именно он может засунуть свои экономические выкладки, как в прихожей звякнул замок.
Галина Степановна уверенно шагнула в коридор, с ходу заполняя собой всю чужую территорию.
В руках она торжественно несла стопку плотных картонных коробок, одна из которых была уже собрана.
Следом за ней, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, семенила незнакомая женщина с пухлой кожаной папкой.
— Дениска, мы пришли! — зычно возвестила свекровь, вваливаясь в прихожую.
— Марина, здравствуй. Не стой столбом, помогай. Это Светлана, отличный агент, она всё быстро оформит. Мы тут с соседками посоветовались, отличная будет прибавка от невесткиной квартиры!
Я молча встала у стены.
Картина складывалась восхитительная в своей наглости. За меня не просто всё решили. За меня уже собрали вещи, изготовили дубликаты ключей и наняли персонал.
Родственный рэкет в действии.
Галина Степановна по-хозяйски прошла в гостиную, не снимая туфель. Она решительно шлепнула стопку коробок на мой стол.
— Значит так, — скомандовала свекровь тоном генерального директора, обращающегося к младшему курьеру. — Вот в эту коробку соберешь посуду — квартирантам она ни к чему. В эту — зимние вещи, их сразу на дачу.
Она обвела мою кухню хозяйским взглядом.
— В моей квартире места для барахла нет. Поживёшь у меня — научишься быть семейной. А то привыкла: моя квартира, мои правила. В браке такого не бывает.
В этот момент Маркиз, который не выносил конкуренции в громкости, сорвался со стула.
Он бесшумно спикировал Галине Степановне прямо на правое плечо.
Свекровь замерла, округлив глаза.
Попугай деловито потянулся клювом, аккуратно, но резко подцепил дужку ее золотистых очков, стянул их с носа и брезгливо бросил прямо в собранную картонную коробку.
— Моя квартира! Мамины правила! — радостно гаркнул Маркиз, в точности копируя командный баритон свекрови.
Галина Степановна густо покраснела.
— Уберите эту птицу! — взвизгнула она, размахивая руками. — Она мне очки испортит! Денис, сделай что-нибудь!
Но Маркиз уже благополучно ретировался на люстру, откуда взирал на суету с олимпийским спокойствием.
Важная хозяйка положения моментально превратилась в суетящуюся женщину, ищущую оптику на дне коробки.
Я перевела взгляд на женщину с папкой. Светлана, сжавшись в комок, протянула мне лист бумаги.
— Вот… Денис Викторович прислал фотографии. Я составила объявление. Три показа уже на завтра…
Я взяла распечатку. Фотографии моей спальни были сделаны утром, пока я была в душе. На прикроватной тумбочке даже лежала моя книга с закладкой.
Значит, Денис не просто «планировал». Он уже торговал моей квартирой за моей спиной.
Цена стояла на двадцать процентов ниже рынка — видимо, чтобы сдать мгновенно и сразу получить залог на ремонт маминой ванной.
— Светлана, — произнесла я предельно мягким, ровным голосом. — А кто вам дал согласие собственницы на сдачу этого объекта?
Светлана побледнела, как свежевыпавший снег, и затравленно перевела взгляд на Дениса.
— Денис Викторович сказал, что он собственник вместе с вами, — пролепетала она, прижимая к себе папку. — Документы обещал показать при подписании… Муж сказал, что всё решено…
— Денис может решать, какого цвета носки ему надеть по вторникам, — я аккуратно разорвала объявление пополам.
Затем еще раз, и опустила обрывки в ту же коробку, где лежали очки свекрови.
— Квартира принадлежит мне. Досталась от тети за пять лет до нашего с Денисом знакомства. Сдачи не будет. Переезда не будет. А вот эти прекрасные картонки могут ехать обратно прямо сейчас.
Все разом замолчали. Свекровь, наконец-то водрузив очки на нос, выпрямилась во весь свой немалый рост.
— Ты как с мужем разговариваешь? — зашипела она. — Он для семьи старается! А ты только о себе думаешь! Мы уже людям пообещали!
Денис, поняв, что наступление провалилось, решил сменить тактику и шагнул ко мне с лицом мученика.
— Марин, ну не устраивай сцену при людях. Командовать парадом буду я, в конце концов, я глава семьи! Я же для нас старался. Ремонт, машина…
Воздух разрезал шум крыльев.
Маркиз, дождавшись нужного момента, спикировал с люстры и завис прямо перед лицом Дениса, оглушительно хлопая крыльями, сбивая ему челку набок.
— Для мамы старался! Без хозяйки решил! — пронзительно выкрикнул попугай и улетел обратно на свою клетку.
Светлана, поняв, что пахнет не комиссионными, а грандиозным скандалом и разбирательством за мошенничество с недвижимостью, молча сгребла свою папку.
Буркнув «извините, я пойду», она испарилась из квартиры со скоростью звука.
Мы остались вчетвером.
— Значит так, глава семьи, — я посмотрела Денису прямо в глаза, наслаждаясь тем, как тает его самоуверенность.
— Ты не семью спасал, Денис. Ты мою квартиру раздавал в аренду, чтобы твоя мама получила ванную, а ты — закрытый кредит. Это не стратегия. Это паразитизм с показухой.
Денис открыл рот, но я жестом остановила его.
— Автокредит свой ты закрываешь сам. Мамину ванную — тоже сам, если так переживаешь за трубы.
Я указала на дверь.
— А моя квартира больше не участвует в ваших семейных махинациях. Если тебе так экономически выгодно жить у мамы — тебя никто не держит.
— Можешь переезжать в кладовку хоть сегодня. Моя квартира, мои вещи и мой попугай остаются здесь. Уважение не оплачивается из моего кармана.
— Ключи на стол. Все. И мамин дубликат тоже, — ледяным тоном добавила я, протягивая руку. — Сейчас.
Галина Степановна тяжело задышала. Она полезла в сумку так медленно, будто доставала не ключ, а собственную корону с отломанными зубцами.
Она с ненавистью швырнула металлическую пластинку на стол.
Денис, окончательно сникнув, молча выложил рядом свою связку. От его утреннего лоска не осталось и следа.
Он вдруг понял, что железобетонное «я всё решил» разбилось о простой факт: он находился на чужой территории, где у него не было права голоса.
Маркиз, уютно устроившийся на спинке кресла, проводил этот жест внимательным взглядом.
С идеальной интонацией рыночного зазывалы он выдал:
— Ключ на стол! Ключ на стол!
Галина Степановна, злобно сопя, сгребла свои коробки, поправила воротник дорогого пальто и глубоко вдохнула, явно готовясь произнести на прощание что-то уничтожающее.
Но Маркиз не мог упустить такой шанс.
— Марина в кладовку! Деньги маме! — издевательски крякнул он ей вслед.
Свекровь осеклась на полуслове. Вся её величественность окончательно лопнула. Лицо исказила злоба.
— Невыносимая птица! — только и смогла прошипеть она, выскакивая на лестничную клетку.
Денис, не поднимая глаз, поплелся следом.
Дверь закрылась. В квартире воцарилась идеальная тишина.
Я подошла к клетке и протянула Маркизу крупный грецкий орех. Он аккуратно взял его лапой, хитро посмотрел на меня и принялся за работу.
Квартира осталась при мне, нервы были в порядке, а тишина еще никогда не стоила так дорого.
Потому что мою квартиру можно было мысленно сдать, мысленно поделить и мысленно заселить.
Но ключи всё равно пришлось положить на мой стол.
