— Я возвращаюсь к Лене, — сказал Вадим, не глядя мне в глаза. — Прости, Катя. Там ребенок, там всё родное. Я пытался жить дальше, но не могу.
Он стоял посреди нашей уютной гостиной, которую мы еще три месяца назад вместе красили в цвет светлого бежа, и нервно переминался с ноги на ногу. Вадим явно ждал привычного сценария: моих слез, криков, заламывания рук и классического вопроса «За что?». Он даже плечи приподнял, готовясь защищаться от грядущей истерики.
Я посмотрела на него, потом на его открытый чемодан на диване. В груди что-то холодно звякнуло и встало на место. Никаких слез не было. Была только странная, звенящая пустота и четкое понимание того, что нужно делать.
Я развернулась, дошла до кладовки, достала оттуда большую пустую картонную коробку из-под нового телевизора и захватила с полки толстый черный маркер. Вернувшись в комнату, я молча протянула маркер и коробку мужу.
Вадим растерянно моргнул, переводя взгляд с коробки на меня.
— Это что? — спросил он.
— Коробка, — спокойно ответила я. — И маркер. Подписывай, где чьи вещи, чтобы потом не путаться. И складывай всё быстрее, у меня вечером дела.
Он нахмурился, явно задетый такой реакцией. Его мужское самолюбие требовало драмы.
— Катя, ты вообще меня слышала? Я ухожу. К бывшей жене. Насовсем.
— Я прекрасно слышу, Вадим. У меня со слухом всё в порядке. Собирайся.
— И это всё, что ты мне скажешь? — Его голос стал громче. — Мы прожили два года! Я думал, ты хотя бы спросишь, почему. Я думал, мы поговорим как взрослые люди!
— А зачем говорить? — Я присела на край кресла и сложила руки на груди. — Ты принял решение. Ты любишь Лену, там твой сын. Зачем мне тебя умолять? Чтобы ты остался из жалости? Мне это не нужно. Собирай вещи.
— Ты какая-то каменная, — процедил он, бросая коробку на пол. — Лена была права, ты холодная как эскимо. У тебя вместо сердца калькулятор.
Я чуть не рассмеялась от этого нелепого сравнения, но удержалась.
— Вадим, не отвлекайся. Твои рубашки в левом шкафу, зимние куртки в прихожей. Давай, шевелись.
Следующий час прошел в тяжелом, напряженном молчании, которое прерывалось только шуршанием одежды и стуком вешалок. Вадим демонстративно громко хлопал дверцами шкафа, надеясь вызвать у меня хоть какие-то эмоции. Я сидела в кресле и молча наблюдала за этим представлением.
— Сковородку «Тефаль» я забираю, — буркнул он из кухни. — Это мне мама дарила на прошлый день рождения.
— Забирай, — кивнула я. — И блендер тоже забери, ты же у нас любитель смузи по утрам.
— А ты без блендера обойдешься? — Вадим высунулся из кухни, в его глазах мелькнуло подозрение.
— Куплю новый. Не переживай за меня.
— Да я вижу, что ты особо не переживаешь! — взорвался он, бросая сковородку в коробку с глухим стуком. — Тебе вообще плевать, да? Я ухожу, рушится семья, а ты сидишь и распоряжаешься бытовой техникой!
Он подошел ко мне вплотную, тяжело дыша.
— Я думал, ты любишь меня, Катя. А ты просто держалась за мою московскую прописку и за эту квартиру!
— Вадим, напомни мне, чья это квартира? — тихо, но твердо спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он осекся и отвел взгляд.
— Моих родителей, — буркнул он.
— Вот именно. Твоих родителей. И я съеду отсюда завтра же утром. Так что прописка твоя мне даром не нужна, я прописана у себя в области. Еще вопросы есть?
— Нет, — зло ответил он. — Нет вопросов.
Он снова вернулся к сборам. Маркер, который я ему дала, так и лежал на столе нетронутым. Вадим просто кидал вещи в коробку и чемодан вперемешку: носки, книги, зарядные устройства, туфли.
Вдруг у него на столе зазвонил телефон. На экране высветилось «Лена». Вадим быстро схватил трубку и отошел к окну.
— Да, Лен… Да, я уже собираюсь. Нет, не задержат. Да, скоро буду. Целуй Антошку.
Я перевела взгляд на окно. На улице начинался мелкий летний дождь. Два года жизни с этим человеком пролетели перед глазами. Всплыли в памяти его вечные опоздания, потому что «надо было заехать к сыну», его бесконечные звонки бывшей по первому ее требованию, починка ее кранов, поездки по ее магазинам. Я терпела, думала, что это благородство, что он хороший отец. А оказался просто маменькин сынок, который бегает туда-сюда, где удобнее.
Вадим застегнул чемодан и с трудом закрыл коробку.
— Всё, я готов, — сказал он, вытирая пот со лба. — Ключи оставлю на тумбочке в прихожей. Родители приедут в конце недели проверять квартиру.
— Хорошо, — ответила я, вставая с кресла. — Я ключи передам консьержке, когда буду уезжать. Чтобы твои родители меня тут не застали.
— Кать, ну ты это… не обижайся, — вдруг сдал назад он. Его голос стал мягче, появился этот противный заискивающий тон, который я так сильно не любила. — Так бывает. Любовь прошла. Мы же можем остаться друзьями?
Я посмотрела на него с искренним удивлением.
— Друзьями? Вадим, ты серьезно? Зачем мне дружить с мужчиной, который два года сидел на двух стульях, а потом выбрал тот, что помягче? Мне не нужны такие друзья.
— Ты злая, — опять надулся он. — Лена добрее. Она всегда меня понимала.
— Вот и иди к своей доброй Лене. Она ждет.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво так, три раза подряд. Мы с Вадимом переглянулись.
— Ты кого-то ждешь? — нахмурился он.
— Нет. А ты?
— Тоже нет. Лена в машине внизу сидит с ребенком, она бы не пошла сюда.
Я пошла в прихожую и открыла дверь. На пороге стояла свекровь, Галина Ивановна. В руках у нее была огромная дорожная сумка, а лицо выражало крайнюю степень возмущения. За ее спиной маячил свекор, свесив голову.
— Так! — громко заявила Галина Ивановна, отодвигая меня плечом и проходя в квартиру. — Я так и знала! Вадим, ты еще здесь?
Вадим выбежал в прихожую, бледный как полотно.
— Мама? Папа? А вы что тут делаете? Вы же должны были на даче быть до пятницы!
— Какая дача, Вадик! — закричала свекровь, проходя в гостиную и видя чемоданы. — Мне соседка позвонила, сказала, что видела Ленку у нашего подъезда! Она там в машине сидит! Ты что, опять к ней собрался?
Вадим завертел головой, ища у меня поддержки, но я просто прислонилась к косяку двери и стала наблюдать за развитием событий. Накал страстей обещал быть интересным.
— Мама, успокойся, — замямлил Вадим. — Да, я возвращаюсь к Лене. Мы решили попробовать ради Антошки…
— Ради какого Антошки?! — Галина Ивановна всплеснула руками. — Ради той потаскухи, которая у тебя половину имущества при разводе отжала? Которая тебе изменять умудрялась, пока ты на двух работах пахал? Ты дурак, Вадик, или притворяешься?
Тут в разговор вмешался свекор, Анатолий Петрович. Он обычно молчал, но сейчас его довели.
— Сын, ты голову-то включи, — глухо сказал он. — Катя — нормальная девка, тихая, хозяйственная. Квартиру в чистоте держит, не пилит тебя. А Ленка твоя из тебя опять все жилы вытянет.
— Вы ничего не понимаете! — закричал Вадим, его лицо пошло красными пятнами. — Лена изменилась! Она осознала ошибки! И вообще, это моя жизнь! Кого хочу, того и люблю!
— Да она тебя обратно зовет, потому что ее хахаль богатый бросил! — зычным голосом отрезала свекровь. — Нам всё Галя из третьего подъезда рассказала, они же кумовья! Ленка твоя без денег осталась, вот и вспомнила про дурачка Вадика с московской квартирой и стабильной зарплатой!
Вадим замер. Было видно, что эта информация стала для него полной неожиданностью. Он посмотрел на мать, потом на отца.
— Какая Галя? Какой хахаль? Она сказала, что жила одна всё это время и плакала…
— Ага, плакала она, держи карман шире! — Галина Ивановна повернулась ко мне. — Катенька, милая, ты-то куда смотришь? Почему ты его не держишь? Устроила тут филиал вокзала! Ну-ка забери у него чемодан!
Я спокойно улыбнулась свекрови.
— Галина Ивановна, я не буду ничего забирать. Вадим — взрослый мальчик. Он сделал свой выбор. Маркер и коробку я ему дала, вещи он собрал. Пусть идет.
— Катя, ты с ума сошла? — Свекровь подбежала ко мне и схватила за руку. — Он же пропадет там! Она из него все соки выпьет! Поговори с ним, ты же жена!
— Я уже бывшая жена, судя по всему, — ответила я, аккуратно высвобождая руку. — И удерживать мужчину, который мыслями давно в другой постели, я не собираюсь. У меня есть гордость.
Вадим стоял посреди комнаты, переводя взгляд с коробки на телефон, который снова завибрировал в его руке.
— Ленка звонит, — тихо сказал он.
— Ну так ответь! — крикнула мать. — Спроси ее про Олега из автосервиса! Спроси, почему она от него ушла!
Вадим медленно поднес телефон к уху и нажал на кнопку ответа. Громкая связь включилась сама, или он случайно нажал, но голос Лены разнесся по всей комнате.
— Вадик! Ну ты где там застрял? Сколько можно? Антошка капризничает, есть хочет. Ты скоро?
— Лен… — голос Вадима дрожал. — А кто такой Олег? Из автосервиса.
На том конце провода повисла тяжелая, осязаемая тишина. Даже через телефон было слышно, как Лена шумно вздохнула.
— Откуда ты… — начала она, но быстро перестроилась. — Вадик, это старая история, это было давно и неправда! Тебе мать твоя наговорила, да? Не слушай эту старую ведьму!
Галина Ивановна от такого оскорбления аж подпрыгнула на месте. Она вырвала телефон из рук сына и заорала в трубку:
— Сама ты ведьма, шлюха привокзальная! Пошла вон от нашего дома! Вадик никуда не едет!
Свекровь нажала отбой и с силой швырнула телефон Вадима на диван.
— Всё! Разговор окончен! Вадик, раздевайся и раскладывай вещи обратно! Катя, иди на кухню, ставь чайник, будем успокаивать нервы.
Я посмотрела на эту семейную сцену и поняла, что мой лимит терпения исчерпан до самого дна. Смотреть на этого бесхребетного мужчину, за которого всё решает то бывшая жена, то родная мама, мне больше не хотелось ни секунды.
— Нет, Галина Ивановна, — громко и четко сказала я. — Чайника не будет. И Вадик вещи раскладывать не будет. Во всяком случае, при мне.
Я прошла в спальню, взяла свой заранее собранный небольшой чемодан — я приготовила его еще утром, когда Вадим только заикнулся о разговоре, — и вышла в прихожую. Накинула куртку, обулась.
Вадим смотрел на меня круглыми от ужаса глазами.
— Катя… ты куда? Ты что, уходишь? Но ведь всё прояснилось! Ленка врала, я никуда не иду!
— Ты никуда не идешь, Вадим. А я ухожу, — я взяла ручку чемодана. — Я слишком себя уважаю, чтобы оставаться призом в вашей семейной викторине. Разбирайтесь сами со своими Ленами, Олегами и мамами.
— Катенька, постой! — запричитала свекровь, пытаясь преградить мне дорогу. — Ну куда ты на ночь глядя? Ну дурак он, ну прости его в последний раз!
— До свидания, Галина Ивановна. Спасибо за гостеприимство, — я мягко отодвинула ее в сторону.
Я открыла входную дверь, вышла на лестничную клетку и обернулась. Вадим стоял в дверном проеме, растерянный, жалкий, с маркером, который он механически поднял с пола.
— Ключи у консьержки, — повторила я, нажала кнопку вызова лифта и больше ни разу не посмотрела назад. На душе было удивительно легко, словно я сбросила тяжелый мешок, который тащила на себе долгие два года.
