В прихожей пахло жареным беконом и немытым телом. На коврике валялись грязные женские ботинки. С подошвы на плитку натекла серая лужа. Из кухни доносился чавкающий звук и гул телевизора.
Марина разулась. Сняла пальто. После смены ноги гудели. Она хотела только горячего чая и тишины.
На кухне сидела Даша. Сестра мужа. В Маринином халате.
Даша ела макароны по-флотски прямо из дорогой тефлоновой сковороды. Ела металлической вилкой. Скрежет металла по покрытию резал уши.
— Привет, — бросила Даша с набитым ртом.
Марина остановилась в дверях. На столе стояла пустая кастрюля из-под борща. Рядом валялась открытая упаковка от нарезанного сыра. В раковине громоздилась гора жирных тарелок.
— Где суп? — ровным голосом спросила Марина.
Даша пожала плечами.
— Съели. Костик на обед заезжал. Ему понравилось.
Марина посмотрела на пятилитровую кастрюлю.
— Пять литров? За сутки?
— Ну я тоже ела. И Костик с собой на работу контейнер взял. А что такого? Тебе для родного мужа супа жалко?
Даша отложила вилку. На дне сковороды красовались глубокие белые царапины. Сковорода стоила четыре тысячи.
Внутри Марины что-то закрылось на замок. Холодный и тяжелый.
Она подошла к холодильнику. Открыла дверцу. Внутри было пусто. Ни йогуртов, ни куриного филе, ни докторской колбасы. Только банка дешевой горчицы.
— Где котлеты? — спросила Марина.
— Так вчера еще доели. Маринк, ты чего завелась? Я голодная должна сидеть?
Марина достала из сумки чеки. Она всегда их сохраняла.
— За этот месяц я потратила на продукты сорок пять тысяч рублей.
Даша закатила глаза.
— Ой, началось. Счетовод.
— Ты живешь здесь восемь месяцев. Восемь. Ты не купила ни буханки хлеба.
— Я ищу работу! — повысила голос золовка.
— Ты ищешь спонсора в тиндере. А жрешь за мой счет.
Марина взяла пустую сковороду. Поставила в раковину. Включила ледяную воду.
— Эй! Я не доела! — возмутилась Даша.
— Твоя еда закончилась. Моя тоже. Выметайся из кухни.
Даша фыркнула. Стянула с себя Маринин халат, бросила его на стул и ушла в гостиную.
Марина не стала мыть посуду. Она налила стакан воды. Выпила залпом. Достала телефон и написала мужу.
«Зайди в магазин. Дома нет еды».
Ответ пришел через минуту.
«Я устал. Закажи доставку. Деньги у тебя есть».
Марина усмехнулась. Деньги у нее были. Только свои.
Вечером в прихожей хлопнула дверь. Появился Костя.
— Марин! А ужинать будем?
Марина сидела на диване с ноутбуком.
— Еды нет, — сказала она.
Костя прошел в комнату. Не разуваясь.
— В смысле нет? Вчера же был полный холодильник.
— Твоя сестра его сожрала. С твоей помощью.
Костя тяжело вздохнул. Стер невидимую пыль с лица.
— Ира, ну опять ты за свое. Дашка молодая, у нее обмен веществ быстрый.
— У нее наглость быстрая. Я плачу тридцать восемь тысяч за ипотеку. Это моя квартира.
— Мы семья! — рявкнул Костя. — Я плачу коммуналку!
— Коммуналка шесть тысяч. Еда — сорок пять. Твоя сестра обошлась мне в триста шестьдесят тысяч за эти восемь месяцев.
— Ты все меряешь деньгами!
Костя развернулся и ушел на кухню. Вскоре оттуда послышался грохот кастрюль.
— Марин! — крикнул он. — Тут даже яиц нет!
— Я знаю.
Костя вернулся злой. Лицо пошло красными пятнами.
— Дай тысячу, я схожу за шаурмой.
Марина смотрела на него. Внимательно. Как на чужого человека.
— Твоя карта у тебя в кармане.
— Я за кредит на машину отдал. Ты же знаешь, у меня до зарплаты ноль.
— Значит, сегодня у вас разгрузочный день.
Костя ударил кулаком по косяку.
— Ты издеваешься? Моя сестра сидит голодная! Я голодный! Ты жена или кто?
— Я спонсор, Костик. Но моя акция невиданной щедрости закончена.
Он грязно выругался. Хлопнул входной дверью. Через час вернулся с двумя шаурмами и банкой колы. Даша радостно встретила брата в коридоре. Марине они ничего не предложили.
Ей было плевать.
На следующий день была суббота. Утром в замок вставили чужой ключ.
Дверь открылась с легким скрипом. Марина лежала в кровати. Она слышала шаги. Тяжелые, шаркающие.
Галина Петровна. Свекровь.
— Костик! Дашутка! Я блинчиков принесла! — раздался громкий голос в коридоре.
Марина накинула халат и вышла из спальни.
Галина Петровна по-хозяйски стягивала сапоги. В руках она держала пластиковый лоток.
— О, спишь все, Маришка? Время одиннадцать.
— Это мой выходной.
Свекровь поджала губы.
— Жена должна мужа завтраком кормить, а не бока отлеживать. Где там мой сыночек?
Из гостиной вышла помятая Даша.
— Мам, она нас вчера голодными оставила. Истерику из-за супа устроила.
Галина Петровна ахнула. Посмотрела на Марину.
— Ты совсем с ума сошла? Ребенка голодом морить?
— Ребенку двадцать четыре года, — ответила Марина. — И ребенок жрет как грузчик.
— Как ты смеешь! — свекровь двинулась на нее.
Марина не отступила.
— Ключ на стол.
Галина Петровна замерла.
— Что?
— Мой ключ от квартиры. Положите на тумбочку.
Свекровь переглянулась с дочерью.
— Ничего я класть не буду. Это квартира моего сына.
— Квартира куплена до брака. На мои деньги. Ваш сын здесь прописан временно. Ключ на стол.
Галина Петровна бросила ключи на деревянную поверхность. Звон разлетелся по прихожей.
— Господи, куска хлеба для семьи пожалела! Бедный Костик. Женился на жадной мымре.
Свекровь ушла на кухню. Даша побежала за ней. Марина слышала их перешептывания.
Через час Галина Петровна ушла.
Марина зашла в ванную умыться. На полке стояли ее баночки. Одной не хватало. Ночной крем за семь тысяч исчез.
Марина вышла в коридор.
— Даша. Где мой крем?
Даша не оторвалась от телефона.
— Не знаю. Мама брала что-то помазать руки. Ей сухо было.
— Руки? Моим антивозрастным кремом с ретинолом?
— Ой, да какая разница. Чего ты ноешь из-за баночки. Новую купишь, зарплата-то большая.
Марина ничего не сказала. Она вернулась в спальню. Оделась. Взяла сумку.
Ей нужно было в строительный магазин.
До магазина было пятнадцать минут пешком. Погода стояла мерзкая. Ноябрьский ветер забирался под куртку. Марина шла быстро.
В гипермаркете она взяла тележку. Прошла в отдел крепежа.
Выбрала две толстые стальные накладки с проушинами. Набор саморезов по металлу. Мощный клей поксипол. И замок.
Замок был тяжелый. Навесной, с кодовым циферблатом. Такой не открыть без болгарки.
Потом она заехала в магазин бытовой техники. Купила маленький холодильник. Размером с тумбочку. Оформила срочную доставку.
Домой Марина вернулась к трем часам дня.
Квартира была пуста. Даша ушла гулять. Костя был в гараже с друзьями.
Марина принялась за работу.
Она достала шуруповерт. Свой собственный. Примерила стальные накладки к дверцам большого белого «Боша» на кухне.
Вкручивать саморезы в холодильник было тяжело. Металл корпуса сопротивлялся. Но злость придавала сил.
Через полчаса на дверце холодильника красовались два мощных уха. Марина продела в них дужку навесного замка. Щелкнула. Подергала. Намертво.
Затем она перенесла всю крупу, макароны и консервы из кухонных шкафов к себе в спальню. В дверь спальни она врезала обычный врезной замок с ключом. Это было легче.
К пяти вечера грузчики привезли мини-холодильник. Марина поставила его у кровати. Включила в розетку.
После этого она вызвала курьера из дорогого супермаркета. Заказала форель, стейки рибай, фермерский творог, дорогие сыры, фрукты. На пятнадцать тысяч.
Всю еду она аккуратно разложила в своем новом личном холодильнике в спальне.
Большой холодильник на кухне стоял пустой, выключенный из розетки, и запертый на навесной замок.
Марина приняла душ. Сделала маску для лица. Сварила кофе.
Она села на кухне с кружкой. Ждала.
Первой вернулась Даша.
В руках у нее был пакет с чипсами и дешевым энергетиком.
— Фу, холодно, — сказала она с порога. Бросила куртку на пуфик. Прошла на кухню.
Марина молча пила кофе.
Даша потянулась к холодильнику. Дернула ручку. Дверца не поддалась.
Она дернула сильнее. Замок лязгнул по металлу.
Даша уставилась на стальные петли.
— Это что?
— Замок, — спокойно ответила Марина.
— Зачем?
— Чтобы ты не жрала.
Даша побледнела.
— Ты больная? Открой быстро. Я хочу взять кетчуп к чипсам.
— Кетчупа там нет. Там вообще ничего нет. Холодильник отключен. Моя еда в моей комнате. Комната заперта.
Даша сжала кулаки.
— Костику это не понравится!
— Костик может поплакать в ванной.
Даша схватила телефон и начала нервно набирать номер брата.
— Костя! Эта психопатка повесила амбарный замок на холодильник! — кричала она в трубку. — Да! Прямо саморезами прикрутила!
Марина допила кофе. Вымыла чашку. Ушла в свою комнату и заперла дверь на два оборота.
Через час примчался Константин.
Марина услышала, как грохнула входная дверь. Как он топотал по коридору. Как заорал на кухне.
Потом в дверь спальни заколотили.
— Марин! Открой немедленно!
Марина отложила книгу. Повернула ключ в замке. Открыла дверь.
Костя стоял красный от ярости.
— Ты что творишь? Ты зачем холодильник испортила?
— Я его модернизировала.
— Сними замок! Я жрать хочу! Мы целый день в гараже ковырялись!
Марина прислонилась к дверному косяку.
— Замок я не сниму. С сегодняшнего дня мы разделяем бюджет. Я оплачиваю ипотеку. Ты оплачиваешь свою сестру и ваши желудки.
— Я твой муж! Ты обязана готовить мне ужин!
— Где это написано?
— В ЗАГСе!
Марина усмехнулась.
— В ЗАГСе выдают свидетельство. А не справку об удочерении великовозрастного идиота и его сестры.
Костя попытался отодвинуть Марину и пройти в комнату.
— Пусти! У тебя там жратва! Я чую!
Марина толкнула его в грудь двумя руками. Сильно. Костя отшатнулся в коридор.
— Еще раз тронешь меня или мою дверь — вызову полицию. Скажу, что пытался напасть.
— Ты блефуешь.
— Проверь.
Она закрыла дверь и повернула ключ.
Из-за двери доносились крики, маты, стук. Костя звонил матери. Галина Петровна, видимо, советовала ломать дверь.
Но ломать он не решился. Он пнул стену и ушел на кухню. Марина слышала, как хлопнула входная дверь. Костя ушел в магазин.
Прошел понедельник. Наступил вторник.
Новые правила работали жестко. Марина готовила себе в спальне в мультиварке или заказывала готовую еду. Грязную посуду сразу мыла и убирала к себе.
На кухне царило запустение.
Даша и Костя купили пачку пельменей и дешевых сосисок. Но варить им было не в чем. Марина забрала свои кастрюли в спальню.
В среду вечером Марина вышла на кухню за водой.
Костя жарил сосиски на Дашиной плойке для волос. Запах стоял тошнотворный.
— Ты испортишь прибор, — заметила Марина.
Костя злобно зыркнул на нее. Под его глазами залегли тени.
— Из-за тебя! Ты нас до этого довела!
Даша сидела за столом и грызла сухую лапшу быстрого приготовления.
— Марина, пожалуйста, — жалобно протянула она. — Дай хоть чайник согреть. Я чаю хочу горячего.
— Чайник мой. Я купила его за шесть тысяч. Воду можно греть в кружке кипятильником. Если он у вас есть.
— Сука, — процедил Костя.
Марина повернулась к мужу.
— Завтра вы съезжаете. Оба.
Слова упали тяжело, как камни.
Костя перестал жарить сосиску.
— Куда?
— К маме. К черту на рога. Меня не волнует.
— Я здесь прописан! — заорал он.
— Ты здесь зарегистрирован. Временно. Я сегодня подала заявление в МФЦ об аннулировании регистрации. Основание — прекращение семейных отношений. Завтра я подаю на развод.
Даша выронила лапшу. Кусочки рассыпались по столу.
— Как на развод? А я?
Марина коротко рассмеялась. Не от веселья. От невозможности поверить в эту тупость.
— А тебя я не удочеряла. Так что вещички в зубы.
— Мы никуда не пойдем! — Костя швырнул плойку на стол. — Это и мой дом! Я тут ремонт делал!
— Обои в коридоре переклеил? Можешь их отодрать и забрать с собой.
Она развернулась и ушла в спальню.
Четверг. Вечер.
Марина вернулась с работы раньше обычного. В квартире было тихо.
Она зашла в гостиную.
На полу стояли две дорожные сумки. И три черных мусорных пакета.
На диване сидела Даша. В пуховике и шапке. Заплаканная.
Костя курил на балконе.
Марина включила свет.
— Молодцы. Успели собрать до моего прихода.
Костя вернулся с балкона. Выдохнул дым прямо в комнату.
— Мы уходим. Но ты нам вернешь деньги. За коммуналку. И за ремонт.
— Обязательно, — кивнула Марина. — Переведу на карту. Сразу после того, как ты переведешь мне половину платежей по ипотеке за три года брака. Это полтора миллиона. Считаем?
Костя стиснул зубы. Желваки заходили ходуном.
— Подавись своей квартирой. Тварь.
Он схватил одну сумку. Даша поднялась. Взяла свой рюкзак.
Марина подошла к дверям гостиной. Перегородила выход.
Она посмотрела на Дашу. На её новенький пуховик. На сапоги из натуральной кожи. На сумку-шоппер от известного бренда.
Взгляд Марины остановился на рукаве Дашиного пуховика.
— Снимай куртку.
Даша замерла.
— Что?
— Снимай куртку, говорю. И рюкзак открывай.
Костя бросил сумку.
— Совсем больная? На улице минус два!
Марина смотрела только на Дашу.
— Эта куртка куплена в сентябре. С моей премии. Как подарок «на поиск работы». Работу ты не нашла. Подарок аннулируется.
— Марин, пожалуйста! — Даша вжалась в стену. — Я замерзну! У меня нет другой зимней одежды! Мама все выкинула при переезде.
— Меня это не касается. Снимай.
Даша посмотрела на брата. Ища защиты.
Но Костя молчал. Он просто смотрел в пол.
— Костя, ну скажи ей! — всхлипнула Даша.
Марина сделала шаг вперед.
— Или куртка остается здесь, или я сейчас вызываю наряд и заявляю о краже. Ты стащила мой крем за семь тысяч. Чеки у меня есть. Поедем в отделение доказывать, мазала им ручки Галина Петровна или нет?
Слезы покатились по щекам золовки. Она дрожащими пальцами расстегнула молнию.
Куртка упала на пол. Под ней был тонкий свитер.
Марина пнула куртку ногой в сторону дивана.
— А теперь выход там.
Они вышли в коридор. Костя тащил пакеты. Даша шла в одном свитере, обхватив себя руками.
Марина стояла в дверях и смотрела, как они ждут лифт.
Двери лифта открылись. Костя зашел первым. Даша обернулась. Губы у нее тряслись.
— Ты просто чудовище, — процедила она.
Марина молча нажала на кнопку закрытия дверей на этаже. Щелкнул тяжелый замок.
Она вернулась на кухню. В квартире стояла идеальная, звенящая тишина.
Никакого запаха чужого пота. Никакого жареного лука. Никакого чужого присутствия.
Марина достала из кармана ключик. Открыла навесной замок на большом белом холодильнике.
Внутри было чисто.
Она улыбнулась.
А как бы вы поступили на месте Марины: оставили бы мерзнуть сестру мужа в подъезде в одном свитере или проявили бы человечность?
