— Ты воровка, Алёна! На наши деньги квартиру эту купила, а теперь клиентов у Лидки воруешь?! — свекровь Вера Павловна с размаху хлопнула ладонью по новенькой пластиковой стойке.
Моя клиентка, главбух хлебокомбината Ирина Сергеевна, испуганно вздрогнула на кушетке, едва не соскользнув с одноразовой простыни. По полу покатился флакон с массажным маслом из виноградной косточки, оставляя на свежем линолеуме жирный след.
— Выйдите отсюда! У меня сеанс! — я попыталась укрыть плечи клиентки махровым полотенцем, но золовка Лида уже ломилась мимо ширмы.
— в смысле выйдите? Ты клиентскую базу моего салона слила! Ключи от кабинета отдавай, тварь неблагодарная!
Рядом мямлил мой муж Кирилл:
— Ален… ну правда, давай объединим бизнес, так же честнее…
А ведь началось всё три года назад, когда я, дипломированный косметолог-эстетист, сдуру согласилась работать в Лидкиной парикмахерской «Шарм» на окраине Саратова. Салон занимал обшарпанный полуподвал с вечным запахом сырости.
— Мы же семья, Аленочка, — пела тогда свекровь, разливая чай из старого термоса. — Надо Лидочке помочь встать на ноги, кредит за аренду душит. Ты делай массажи, чистки, а прибыль пополам.
«Пополам» на деле превратилось в издевательство. Лида забирала семьдесят процентов моей выручки, мотивируя тем, что «дает крышу и трафик». Расходники: альгинатные маски, ампулы, одноразовые перчатки я покупала на свои. Но последней каплей стал этот май.
— Алена, в субботу и воскресенье выходишь полные смены, — заявила Лида, даже не глядя на меня, а увлеченно разглядывая свои нарощенные ногти. — У нас касса пустая, налоги платить нечем.
— Лид, у меня один выходной за две недели был. Руки гудят, я пальцев не чувствую.
— Ой, не придумывай! Погладишь спинки, не переломишься. Семье тяжело, а ты о себе только думаешь!
Я промолчала.
Возвращаться домой, где меня ждал тот же дуэт из мужа и свекрови, не хотелось. Но дома меня ждал сюрприз: на кухонном столе, рядом с недопитым чаем Кирилла, лежал толстый конверт и синяя папка с гербовой печатью. Пришло извещение о наследстве от моей покойной тёти Тамары из Вольска.
Тётя Тамара оставила мне двухкомнатную сталинку на окраине Вольска. После быстрой продажи и уплаты налогов на руках у меня оказалось без малого два с половиной миллиона рублей. Для меня, привыкшей выгадывать каждую копейку на покупку профессиональных кремов, это были космические деньги.
Я совершила глупость, поделилась радостью с мужем. Кирилл сначала опешил, обнял меня, а потом затих.
На следующий день, вернувшись после смены в «Шарме», я застала на нашей кухне свекровь. Вера Павловна сидела с царственной осанкой, неторопливо макая сушки в чай. Перед ней на обеденном столе лежали две глянцевые брошюры и лист бумаги, исписанный мелким почерком.
— Алёночка, присаживайся, — ласково пропела она, кивнув на свободный табурет. — Мы тут с Кирюшей твой вопрос обкатали. Деньги мертвым грузом лежать не должны, инфляция их сожрет. Решили вложить в дело.
Я молча села, чувствуя, как внутри разливается холодное предчувствие.
— Вот, посмотри, — свекровь придвинула ко мне яркий буклет школы бизнеса. — Курс для Лидочки по управлению салоном красоты. Всего сто пятьдесят тысяч. А это, — она ткнула пальцем во вторую брошюру с изображением итальянской плитки, — дизайн-проект для нашего «Шарма». Надо полностью переделать зону рецепции и твой кабинет. Мы посчитали, с закупкой новых аппаратов как раз в два миллиона уложимся.
— Мы? — я перевела взгляд на мужа.
— Ален, ну а что такого? — не оборачиваясь, буркнул он. — У Лидки бизнес встанет, мы все без копейки останемся. А так облагородим салон, бренд поднимем. Это же семейное дело, нам потом всё вернется.
— В понедельник с утра сходишь в Сбербанк, снимешь наличку, — добавила Вера Павловна, стряхивая крошку от сушки со своего нарядного плптья. — Чего тянуть-то. Лидочка уже и строителей нашла, в МФЦ документы подали на перепланировку.
Я смотрела на исписанный листок свекрови и понимала: моего мнения в этом плане не существовало вовсе.
В понедельник в Сбербанк я действительно пошла. Но не снимать наличные для Лиды, а оформлять сделку. Три недели тайных звонков и встреч с риелтором принесли результат: я выкупила небольшое помещение на первом этаже пятиэтажки по улице Чернышевского. Раньше там была парикмахерская «Лилия»: тридцать два квадрата, отдельный вход, аккуратный кафель и исправная сантехника. Оформив ИП на себя, я заказала новую кушетку и лазерный аппарат.
На следующий день я пришла в «Шарм» и положила на стойку перед Лидой заявление об уходе.
— Это что за филькина грамота? — золовка брезгливо подцепила лист длинным ногтем. — Какое увольнение, Алена? У нас запись на неделю вперед!
— Я открываю свой кабинет, вот уведомление, отрабатываю две недели и забираю свои материалы.
У Лиды перекосило лицо. Она тут же схватила телефон и закричала в трубку: «Мама, едь сюда быстро! Эта змея нас кинула!»
Через двадцать минут Вера Павловна уже влетала в полуподвал «Шарма», тяжело дыша и распространяя запах дешевых духов. За ней хвостиком семенил Кирилл.
— Ты с дуба рухнула, девка?! — с порога кричала свекровь, проигнорировав сидевшую на маникюре клиентку. — Какие стены ты купила? На чьи деньги?! Ты обязана была в Лидкин бизнес вложиться! Семья её из грязи тащит, а она под себя гребет!
— Это мои личные деньги, — твердо ответила я, складывая в коробку свои пиалы для альгинатных масок. — И трачу я их на свое дело.
— Твоё дело? — Вера Павловна подскочила ко мне. — Да если бы не Лидка, ты бы вообще без клиентов сидела! Слышь сюда: быстро переоформляешь эту свою парикмахерскую на Лиду. Или долю Кириллу выделяй, он твой законный муж! А то ишь, коммерсантка выискалась, семью она обдирать решила!
Кирилл робко топтался у входа.
— Ален, ну правда… Мама права, мы же одна семья, зачем ругаться? Перепиши на меня половину, я Лиде в аренду сдам, и все довольны.
Я посмотрела на него и поняла, что у этого человека вместо хребта: пластилиновая макаронина.
— Из моего кабинета вы не получите ни метра. А теперь пошли вон.
Две недели отработки в «Шарме» превратились в ад: Лида демонстративно плевала в мою сторону, а свекровь ежедневно закидывала меня сообщениями о «семейном долге» и «божьей каре». Но я выстояла.
И вот мой первый рабочий день в собственном чистом кабинете. Стены выкрашены в мягкий персиковый цвет, тихо гудит новенький стерилизатор, на полочках ровными рядами стоят профессиональные сыворотки. Моей первой гостьей стала та самая Ирина Сергеевна, главбух хлебокомбината, которая делала у меня массаж лица последние два года.
Но расслабиться нам не дали. Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. На пороге стояла пунцовая от злости Вера Павловна, за ней ломилась Лида, а позади всех, как побитый пес, переминался с ноги на ногу Кирилл.
— Ты воровка, Алёна! На наши деньги хату эту купила, а теперь клиентов у Лидки воруешь?! — завизжала свекровь, пролетая в глубь кабинета.
Ирина Сергеевна испуганно вздрогнула и прижала к груди махровую простыню. На пол полетел флакон с дорогим маслом.
— Пошли вон обе! — я заслонила собой кушетку. — Вы не имеете права сюда врываться, это частная собственность!
— Частная? — Лида подскочила к стеллажу и сгребла в охапку три баночки с сывороткой. — Твоя собственность в совместном браке куплена! Значит, и моя тоже! Ключи на стол клади, коза драная. Я здесь свой филиал открою, а ты у меня за копейки на аренду батрачить будешь. Поняла?
Я повернулась к мужу.
— Кирилл, ты им ничего сказать не хочешь?
— Ну, Ален… — промямлил он, ковыряя пальцем косяк двери. — Ну правда, зачем скандалить? Давай объединим бизнесы. Лидочка дело говорит, так всем проще будет. Будем вместе работать, одной семьей…
Свекровь победоносно ухмыльнулась и протянула руку к моей кушетке, собираясь сдернуть с нее покрывало вместе с клиенткой.
В этот момент я поняла: если я сейчас проглочу это, они вытрут об меня ноги и заберут всё, что я зарабатывала годами. Я шагнула назад, загородив кушетку спиной, и протянула руку к карману брюк, нащупывая круглую пластиковую кнопку брелока.
Я до упора вдавила кнопку на брелоке ЧОП. Через три минуты в кабинет вошли двое крепких парней в черной броне и с автоматами.
— На выход, граждане. Быстро, — робко пискнувшая было Вера Павловна тут же заткнулась, когда один из охранников вежливо, но крепко взял её под локоть. Лиду с Кириллом выставили следом. Ирина Сергеевна облегченно выдохнула, поправляя растрепавшиеся волосы.
Вечером дома я молча выставила в прихожую два дорожных баула с вещами мужа. На один из них я положила прозрачный файл.
— Тут копия документов на собственность, — спокойно сказала я опешившему Кириллу. — Кабинет куплен на наследство, по закону он только мой. А под ним досудебная претензия к твоей сестре за порчу моей деловой репутации. Камера видеонаблюдения со звуком всё записала. Если Лида или твоя мать ещё раз приблизятся к моему бизнесу дело пойдет в суд. А ты сейчас бери вещи и топай.
Кирилл ушел к матери. Его хватило ровно на три недели. Позже он признался, что жизнь в однушке со свекровью и Лидой превратилась в сущий ад. Сестра ежедневно требовала, чтобы он взял на себя миллионный кредит ради спасения её тонущего «Шарма», а мать пилила его за «безволие».
Кирилл вернулся сам. С покаянным видом, готовый принять любые мои условия и беречь мои границы.
А вчера Вера Павловна попыталась заявиться ко мне в кабинет с проверкой. Я даже рта открыть не успела. Кирилл, который помогал мне заносить коробки с новыми расходниками, встал в дверях, перекрывая проход своей широкой спиной.
— Мама, это бизнес моей жены, — твердо, без тени привычной робости произнес он. — Тебе здесь делать нечего иди домой.
Свекровь замерла, хлопнула ртом, словно выброшенная на берег рыба, и убралась восвояси. А я посмотрела на мужа и поняла, что у него наконец-то вырос хребет. И мой кабинет теперь под надежной защитой.
