— Ты с ума сошла, держать родную кровь на пороге, как собак каких-то! — громовой голос тети Розы разнесся по всему подъезду нового жилого комплекса.
Елена ошеломленно смотрела на массивную фигуру родственницы, увешанную сумками, и ее четырнадцатилетнего сына Тимура, который уже увлеченно ковырял пальцем дорогую декоративную штукатурку на стене.
Они стояли перед дверью ее новенькой двухкомнатной квартиры в Сочи, которую Елена купила после пяти лет каторжной работы в столичном рекламном агентстве.
— Тетя Роза? — только и смогла вымолвить хозяйка, чувствуя, как внутри все начинает медленно каменеть от недоброго предчувствия. — Вы почему не предупредили, что приезжаете, я ведь даже не в городе должна была быть.
— Вот еще, выдумывай, предупреждать её! — фыркнула женщина, бесцеремонно отодвигая Елену мощным плечом и вваливаясь в сияющую чистотой прихожую. — Мы просто на недельку, море же общее, а за отели сейчас такие цены дерут, что уму непостижимо.
Тимур сразу же бросил свой грязный рюкзак на белоснежный пуф и обутым прошел на дорогой паркет.
Елена сделала глубокий вдох, пытаясь подавить поднимающуюся волну гнева, пока тетя Роза с хозяйским видом осматривала панорамные окна.
— Ну и хоромы ты себе отхватила, Ленка, сразу видно — столичные деньги, — протянула тетка, хищно прищурив глаза. — А у нас в провинции люди копейки считают, пока вы тут жируете.
— Я эти деньги заработала, работая по четырнадцать часов в сутки без выходных, — холодно ответила Елена, закрывая входную дверь. — И у меня сейчас очень важный проект, мне нужна абсолютная тишина.
— Ой, да ладно тебе цену набивать, за компьютером она сидит, перетрудилась! — отмахнулась Роза, проходя вглубь гостиной и без спроса открывая дверцы шкафов.
Тетка вытащила из холодильника банку дорогой икры, которую Елена приберегла для делового ужина с ключевым клиентом.
— О, а вот это мы сейчас и перекусим с дороги, а то в поезде одни дошираки ели, — удовлетворенно хмыкнула родственница.
— Это не для вас, положите на место, — голос Елены прозвучал тихо, но в нем отчетливо послышались стальные нотки.
Роза лишь громко рассмеялась, демонстративно открывая банку и беря чистую ложку из сушилки.
— Ладно тебе, для любимой тетки пожалела кусок, — прочавкала она, оценивающе глядя на ноутбук Елены, оставленный на рабочем столе. — Кстати, а где мы спать-то будем, тут у тебя диван вроде мягкий, но Тимурчику нужна отдельная кровать, у него спина растет.
Елена промолчала, но в животе разлился неприятный холод — она поняла, что эта «неделька» превратится в затяжную войну за личные границы.
Утро следующего дня началось для Елены не с привычной чашки кофе под шум прибоя, а с дикого грохота на кухне.
Она выбежала из спальни и застыла в ужасе: весь кухонный гарнитур был залит жиром, а на плите дымилась сковорода с дешевым салом, которое тетя Роза где-то умудрилась купить в шесть утра.
— Доброе утро, племянница! — весело крикнула Роза, вытирая руки о дорогое дизайнерское полотенце. — А мы тут завтрак сообразили, а то у тебя в холодильнике одна трава да сыры заплесневелые, мужика таким не накормишь.
— Это был сыр с дорблю, и он стоит пять тысяч рублей за килограмм, — процедила Елена, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. — Зачем вы трогали мои вещи?
— Да ладно тебе пищать, мы твой сыр выкинули, он же воняет тухлятиной, ты отравиться захотела? — Роза искренне возмутилась, переворачивая шкворчащие куски мяса.
Из ванной комнаты донесся страшный грохот, за которым последовал отборный мат несовершеннолетнего Тимура.
Елена бросилась туда и увидела, что стеклянная шторка дорогой душевой кабины сорвана с петель и треснула, а по полу растекаются лужи воды.
— Он просто хотел помыться, она сама упала! — крикнул Тимур, даже не подумав извиниться или поднять осколки.
— Вы зальете соседей снизу, там ремонт за три миллиона! — Елена быстро перекрыла воду, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри все клокотало.
— Подумаешь, стекляшка какая-то, твой хахаль новый купит, — донесся с кухни равнодушный голос тети Розы. — Ты лучше скажи, где у тебя тут золото лежит и ключи запасные, а то мы на пляж уходим, не хотим с собой ценности таскать.
Елена замерла посреди коридора, внимательно глядя на тетку, которая уже вовсю хозяйничала в ее вещах.
— Никаких ключей вы не получите, — отрезала Елена. — И золото мое вас волновать не должно.
Роза резко повернулась, и ее лицо моментально утратило напускное дружелюбие, превратившись в маску холодной злобы.
— Ты как с матерью разговариваешь, дрянь неблагодарная? — прошипела она. — Забыла, как твоя мать у меня тридцать лет назад ведро картошки занимала?
Вечером Елена возвращалась домой с твердым намерением заявить родственникам, что им пора съезжать в гостиницу, пусть даже ей самой придется заплатить за их первый день проживания.
Однако на входе в квартиру её ждал новый сюрприз: замок поддавался с трудом, словно в него вставили другой ключ.
Когда дверь наконец открылась, Елена застыла на пороге: в прихожей сидел незнакомый мужчина кавказской внешности в грязной спецовке и пил чай из её любимой фарфоровой чашки.
— О, хозяйка пришла! — обрадовался мужчина. — А мне тут твоя мама сказала, что надо замок поменять, а то старый плохо работал, я вот новый врезал, с вас четыре тысячи за работу.
— Какая мама? — Елена почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Тетя Роза! Быстро подошла сюда!
Из гостиной неторопливо вышла тетка, обмахиваясь журналом по дизайну, который принадлежал Елене.
— Ну чего ты раскричалась, Ленка? — недовольно поморщилась Роза. — Замок действительно заедал, я о нашей безопасности пекусь, а ты сразу в крик.
— Вы поменяли замки в моей собственной квартире без моего ведома? — Елена сделала шаг вперед, ее голос упал до леденящего шепота. — Вы понимаете, что это незаконное проникновение и порча имущества?
— Да ладно тебе, законами она тут сыплет, — фыркнула Роза, но в глазах ее на секунду промелькнул страх. — Мы вообще-то завтра на экскурсию в горы хотим, на водопады, ты нас повезешь на своей машине, мы уже и билеты забронировали.
— Я завтра работаю с утра до ночи, — ответила Елена, отдавая мастеру деньги и выставляя его за дверь. — И ни на какие водопады никто не поедет.
— Поедем, еще как поедем, — нагло ухмыльнулся Тимур, выходя из комнаты. — Мы все равно уже билеты на поезд обратно сдали, так что мы тут надолго, недели на три точно, пока деньги не закончатся.
Елена медленно перевела взгляд с подростка на тетку, понимая, что ситуация окончательно вышла из-под контроля.
— Вы сдали обратные билеты? — тихо переспросила Елена, чувствуя, как внутри все сжимается от ярости. — Без согласования со мной?
— А что такого? — Роза ничуть не смутилась, усаживаясь на диван и закидывая ноги в грязных носках на журнальный столик. — Деньги нам нужнее, Тимурчику куртку надо к осени купить, а у тебя тут курорт, воздух полезный.
— Вы уедете отсюда через три дня, — твердо сказала Елена, глядя прямо в глаза родственнице. — Я найду вам комнату в гостевом доме на окраине, оплачу три дня, и на этом моя родственная обязанность окончена.
Роза подскочила с дивана так резко, словно ее ужалила оса.
— Ах ты гадина эгоистичная! — закричала она, брызгая слюной. — Родную кровь на улицу выгоняешь ради своих шмоток и тишины? Да я всей деревне расскажу, какая ты тварь выросла!
— Рассказывайте кому угодно, — сухо ответила Елена. — А сейчас я иду спать, и упаси вас бог издать хоть один звук.
Елена ушла в свою спальню и заперла дверь на внутреннюю защелку, но уснуть так и не смогла — за стеной слышался приглушенный шепот и звяканье посуды.
Утром Елена проснулась пораньше, чтобы успеть подготовить документы к финальной встрече с инвестором, которая должна была решить судьбу ее контракта.
Она вышла на кухню и увидела свой рабочий стол: важные распечатанные графики и договора были залиты жирным соусом от вчерашнего мяса, а на одном из листов красовался след от грязного стакана.
— Кто это сделал? — крик Елены заставил проснуться даже соседей.
Тетя Роза лениво высунулась из гостиной, потирая заспанные глаза.
— Ну чего ты орешь с утра пораньше, голова же раскалывается, — проворчала она. — Тимурчик ночью кушать захотел, ну и взял твои бумажки, чтобы со стола не капало, подумаешь, макулатура какая-то.
— Макулатура? — Елена почувствовала, как у нее начинает мелко дрожать голос, но это был не страх, а чистая, концентрированная ярость. — Это международный контракт на два миллиона рублей, который вы только что уничтожили.
— Ой, не сочиняй, миллионы у нее на бумажках, — отмахнулась Роза, проходя мимо хозяйки к чайнику. — Заново распечатаешь, у тебя вон принтер стоит, не переломишься.
— Тимур! — позвала Елена, игнорируя тетку. — Иди сюда.
Подросток нехотя выполз из комнаты, пряча руки в карманах широких шорт.
— Ты понимаешь, что за порчу коммерческой документации твоих родителей могут привлечь к административной и гражданской ответственности с выплатой полной суммы ущерба? — ледяным тоном спросила Елена, глядя подростку прямо в глаза.
Тимур заметно побледнел и сделал шаг назад, ища защиты у матери.
— Ты мне ребенка не запугивай своими судами! — выставила вперед грудь Роза. — И вообще, у нас тут для тебя сюрприз есть, так что сбавь тон, хозяйка выискалась.
— Какой еще сюрприз? — у Елены появилось стойкое желание просто вызвать наряд полиции, наплевав на все родственные связи.
— Увидишь вечером, когда с работы придешь, — загадочно ухмыльнулась Роза. — Мы решили тут немного уют навести, а то у тебя все какое-то серое, как в больнице, сразу видно — баба без мужика живет.
Елена ничего не ответила, она молча собрала испорченные документы, забрала ноутбук и вышла из квартиры, пообещав себе, что этот рабочий день будет последним, который эти люди проводят в ее доме.
Весь день на встречах Елена едва сдерживала эмоции, ее мысли постоянно возвращались к оставленной без присмотра квартире.
Внутри росло стойкое ощущение, что по возвращении ее ждет нечто ужасное, и интуиция ее не подвела.
Когда в семь вечера Елена открыла дверь своей квартиры, она сначала подумала, что ошиблась этажом.
Светлая, минималистичная гостиная превратилась в филиал провинциального вещевого рынка: дорогой итальянский диван был накрыт аляповатой клеенкой в цветочек, на стенах висели какие-то дешевые календари с кошками, а вся дизайнерская мебель была сдвинута в один угол.
— А вот и наша труженица! — радостно воскликнула тетя Роза, выходя из спали Елены. — Ну как тебе? Правда, уютнее стало? А то жила как в офисе.
— Что вы сделали с моей комнатой? — тихо, почти беззвучно спросила Елена, проходя вглубь квартиры.
— О, мы решили, что Тимурчику нужна отдельная комната, — как ни в чем не бывало заявила Роза. — Мы его вещи уже в твою спальню перенесли, а ты на кухне на диванчике переспишь, ты же молодая, тебе все равно, а ребенку развиваться надо.
Елена зашла в свою спальню и увидела, что ее ортопедический матрас застелен старым, застиранным бельем, которое тетка привезла с собой, а на прикроватной тумбочке стоят грязные тарелки.
— А где мои вещи? — Елена повернулась к тетке, чувствуя, как в ушах начинает нарастать странный гул. — Где моя одежда из шкафа?
— Да господи, ну зачем тебе столько тряпок? — Роза пренебрежительно махнула рукой. — Мы тут шкаф освобождали для Тимура, ну я твои платья кое-какие, которые ты явно не носишь, девкам во дворе отдала, тут беженцы какие-то живут, им нужнее.
Елена замерла, не веря своим ушам: брендовые вещи, купленные на гонорары за успешные проекты, просто раздали чужим людям.
В этот момент из глубины гардеробной донесся странный, металлический скрежет.
Елена рванулась туда и увидела Тимура, который сидел на полу перед ее небольшим встроенным сейфом и пытался поддеть электронный замок тяжелой слесарной отверткой.
— Отставь отвертку и отойди от сейфа на три шага, — голос Елены прозвучал настолько холодно и властно, что подросток мгновенно выронил инструмент из рук.
— Да я просто посмотреть хотел, че там звенит! — испуганно буркнул Тимур, вжимая голову в плечи.
— Ты пытался вскрыть чужой сейф, это уголовная статья, кража в крупном размере с незаконным проникновением, — Елена говорила медленно, чеканя каждое слово. — Твоя мать пойдет как соучастница.
— Да что ты мелешь, пигалица! — подскочила Роза, пытаясь закрыть сына собой. — Какая кража? Мы семья! Семья должна делиться всем, что есть! Ты зажралась тут в своем Сочи, копейки над златом чахнешь, пока родственники концы с концами сводят!
— У меня больше нет родственников, — спокойно сказала Елена, доставая из кармана мобильный телефон.
Она не стала кричать, не стала устраивать истерику, которой так ждала от нее тетка, чтобы выставить себя жертвой.
Елена быстро набрала номер охранного агентства, которое обслуживало их жилой комплекс, и перевела звонок на громкую связь.
— Здравствуйте, квартира 412, — четко произнесла Елена в трубку. — У меня в квартире находятся посторонние лица, которые проникли без моего согласия, портят имущество и пытаются вскрыть сейф. Срочно пришлите группу быстрого реагирования.
— Выезжаем, будем через три минуты, — ответил суровый мужской голос на том конце провода.
Лицо тети Розы мгновенно изменило цвет с пунцово-красного на землисто-серый, она поняла, что шутки кончились.
— Ты что, дура, полицию на родную тетку вызываешь? — заверещала она, хватая Елену за рукав блузки. — Да тебя проклянет весь наш род до седьмого колена!
Елена молча стряхнула ее руку со своего плеча, подошла к шкафу в прихожей и достала оттуда огромные черные мусорные пакеты.
Она начала методично, не обращая внимания на крики и проклятия, скидывать туда вещи родственников: грязные футболки Тимура, банки с салом, старые кроссовки.
— Прекрати! Прекрати сейчас же, тварь! — Роза пыталась вырвать пакеты из рук Елены, но та действовала быстро и решительно.
Через две минуты в дверь постучали — на пороге стояли двое массивных мужчин в черной форме с надписью «Охрана».
— Проблемы, хозяйка? — спросил старший, оценивающе глядя на бушующую тетю Розу.
— Вот эти граждане отказываются покидать мою частную собственность, — Елена указала на притихшую родню. — Пожалуйста, помогите выставить их вещи за пределы территории комплекса.
— Ах вы бандиты! — запричитала Роза, но под суровыми взглядами охранников быстро начала сдуваться. — Тимурчик, хватай сумки, мы уходим от этой ведьмы! Пусть она подавится своими миллионами!
Охранники вежливо, но непреклонно взяли под локти тетку и ее сына, помогая им продвигаться к выходу вместе с их многочисленными баулами и мусорными пакетами.
Вся эта процессия двинулась по коридору под аккомпанемент площадной ругани тети Розы, которая обещала расписать во всех красках «позор Еленки» каждому родственнику от Калининграда до Владивостока.
Елена шла следом, сохраняя абсолютное, почти пугающее спокойствие, пока последняя сумка не оказалась за воротами жилого комплекса прямо на мокром от вечерней росы асфальте.
— Чтобы ты сдохла тут одна в своих стенах! — выкрикнула напоследок Роза, прежде чем охранники закрыли перед ее носом массивную железную калитку.
Елена развернулась и медленно пошла обратно в свою пустую, разгромленную квартиру.
В квартире царила звенящая, непривычная тишина, нарушаемая только тихим гулом холодильника.
Елена прошла на кухню, перешагивая через разбросанные вещи и осколки разбитой душевой кабины, которые так никто и не убрал.
Она налила себе чашку крепкого черного кофе без сахара, вышла на балкон и оперлась на перила, глядя на темную гладь ночного моря.
На душе было пусто и горько — победа в этой войне не принесла ей никакой радости, только ощущение глубокого выгорания и брезгливости.
Она знала, что уже завтра во всех семейных чатах ее смешают с грязью, сделав главной злодейкой и предательницей рода.
Но, сделав глоток обжигающего напитка, Елена улыбнулась: впереди была реставрация квартиры, покупка новой мебели и, самое главное, абсолютная, никем не нарушаемая свобода.
А как бы вы поступили на месте героини: терпели бы выходки родственников ради мира в семье или сразу указали бы им на дверь?
