— Вы это сейчас серьёзно?
Ксения замерла с разделочным ножом в руке.
На пластиковой доске лежала половина недорезанной курицы, рядом ждала своей очереди горка нечищеных овощей. Спина привычно ныла после двенадцатичасовой смены в диспетчерской такси, а впереди маячил минимум час у раскаленной плиты.
Лариса Николаевна воинственно поправила шёлковый платок на шее.
Она стояла посреди кухни, всем своим видом изображая оскорблённую добродетель. Её бордовая помада казалась свежее обычного, будто она красила губы прямо в подъезде, готовясь к решающему сражению.
— Более чем! — припечатала свекровь.
Она шагнула ближе к столу, отодвинув в сторону банку с солью.
— Раз ты не считаешь нужным уважать мать своего мужа, то и права обслуживать моего сына у тебя нет! Я сама буду заботиться о его питании. А ты — марш от плиты!
Причиной этого грандиозного выступления стала сущая мелочь. В прошлые выходные Ксения наотрез отказалась везти на дачу коробки с рассадой. Мало того что у неё был единственный выходной за неделю, так ещё и бензин нынче стоил не копейки. Олег, как назло, укатил на рыбалку с друзьями, оставив жену отдуваться. Ксения сослалась на мигрень, отключила телефон и банально проспала до вечера.
Лариса Николаевна обиду затаила, выждала три дня и явилась с карательной акцией прямо в воскресенье вечером. Как раз в тот момент, когда Олег ушел в гараж менять масло.
— Лариса Николаевна, мясо дорогое, — попыталась воззвать к логике Ксения.
Она не стала откладывать нож.
— А у Олега кредит за машину сжирает половину зарплаты. Если я сейчас не наварю супа на три дня, он будет питаться шаурмой на складе. У него гастрит.
— Вот, значит, где собака зарыта! — победно воскликнула свекровь.
Она упёрла руки в бока.
— Деньги мои считаешь? Я-то знаю, как ты моего сына кормишь! Одни макароны да сосиски копеечные. Никакого разносола. Принцесса вафельная, не можешь мужику нормальный кусок мяса запечь!
— Я работаю по двенадцать часов, — сухо обронила Ксения.
— Все работают! — не дала перебить Лариса Николаевна. — Только нормальные жёны ещё и уют создают. А ты только отговорки ищешь. То мигрень у неё, то рассада тяжёлая, то бензина жалко! Всё, разговор окончен. Отныне мой Олег будет есть нормальную домашнюю еду. Мою еду.
Ксения перевела взгляд с бледной куриной тушки на свекровь.
Внутри шевельнулось привычное раздражение. Хотелось рявкнуть, напомнить, чья это квартира, и выставить незваную гостью за порог. Но раздражение вдруг сменилось странным, почти хулиганским восторгом. Две бабы в одном доме — это всегда проблема. Но что, если просто отойти в сторону?
— Без проблем, — мягко ответила Ксения.
Она бросила нож на доску. Сгребла овощи обратно в контейнер, обтёрла ладони о посудное полотенце и стянула с шеи кухонный фартук.
— Отличная идея, Лариса Николаевна. Сами разбирайтесь.
Свекровь приоткрыла рот, явно ожидая другой реакции. Мольбы, оправданий, может быть, даже громкого скандала со швырянием прихваток. Но Ксения просто убрала недорезанную курицу в морозилку, подхватила свой телефон со стола и направилась к выходу из кухни.
— Я не шучу, милочка! — с напором бросила Лариса Николаевна в спину уходящей невестке.
— Твои слова, да богу в уши, — отозвалась Ксения из коридора.
Что ж, раз родня хочет играть в принципы — пусть играет. Долго уговаривать не пришлось. Ксения давно мечтала о вечерах, когда можно просто вытянуть гудящие ноги и не думать о том, чем накормить здорового лба, который принципиально не подходит к плите.
Развязка наступила в понедельник вечером.
Олег ввалился в квартиру злой, промокший под мелким осенним дождём и зверски голодный. Смена на складе выдалась на редкость паршивой: напарник заболел, пришлось таскать коробки за двоих, и он мечтал только о тарелке наваристого супа или горячего гуляша.
Из кухни пахло свежезаваренным зеленым чаем и соевым соусом. Ксения сидела за обеденным столом в домашней кофте и не спеша доедала заказанный час назад запечённый ролл.
— А чем это вкусно пахнет? — Олег сбросил рабочую куртку прямо на обувную полку, даже не удосужившись повесить её на крючок.
Он заглянул на кухню, потирая озябшие руки.
— Что на ужин?
— Не знаю, — Ксения невозмутимо отправила в рот последний кусок.
— В смысле не знаешь? — муж набычился, глядя на девственно чистую, вымытую до блеска плиту.
Он распахнул дверцу холодильника. Там сиротливо жалась к стенке банка дешёвой горчицы, лежал одинокий лимон и стоял Ксюшин йогурт. Никаких кастрюль. Никаких сковородок с котлетами.
— Ты издеваешься? — взорвался Олег.
Он захлопнул дверцу так, что внутри звякнуло стекло.
— Я пашу как проклятый! Прихожу домой, ноги не держат, а тут мышь повесилась! Ты весь день дома была!
— У меня выходной после трёх смен подряд, — ровно пояснила Ксения. — И я не готовлю. Спроси у мамы.
— Какая мама, Ксюша?! Я жрать хочу!
— Твоя мама вчера торжественно запретила мне к плите подходить, пока я не извинюсь за ту историю с рассадой, — Ксения промокнула губы салфеткой. — Сказала, что я не достойна обслуживать её сына.
Олег уставился на жену, пытаясь переварить информацию.
— Снова здорова! Понеслось! — простонал он.
Он рухнул на табурет.
— И что мне теперь делать? Святым духом питаться?
— Она обещала, что сама будет тебя кормить от пуза, — добавила Ксения, пряча насмешливый взгляд. — Звони ей. Требуй свой законный ужин. Мясной и наваристый.
Олег побагровел. Он выхватил из кармана телефон, едва не выронив его на плитку, и яростно набрал номер матери.
— Мам, это что за детский сад? — рявкнул он в трубку, едва на том конце ответили.
Из динамика донеслось приглушенное воркование Ларисы Николаевны. Ксения придвинула к себе чашку с чаем, с интересом наблюдая за спектаклем.
— Какая еще рассада, мам?! — голос Олега сорвался на хрип. — Я с работы пришел! У меня спина отваливается, а жена мне заявляет, что ты тут шеф-повар теперь!
Извечная женская хитрость — отойти в сторону и дать им самим разобраться со своими амбициями — работала безотказно.
— Да мне плевать, кто кому что сказал! Ты запретила? Вот и вези мне еду! Я жду!
Он сбросил вызов и злобно уставился в пустую столешницу.
— Сказала, что уже выезжает, — буркнул он, не глядя на Ксению.
Ждать пришлось полтора часа.
Добираться через полгорода в вечерней маршрутке по пробкам было тем еще удовольствием. В дверь позвонили ближе к девяти. Лариса Николаевна влетела в прихожую запыхавшаяся, с мокрым зонтом и двумя пластиковыми контейнерами в руках.
— Вот, сыночек, — она торжественно водрузила контейнеры на стол, тяжело дыша.
Платок сбился набок, на лбу выступила испарина.
Олег нетерпеливо сорвал пластиковую крышку. Внутри сиротливо слиплись холодные рожки, щедро сдобренные двумя дешёвыми сосисками сомнительного розового цвета. Во втором контейнере обнаружилась тертая морковка с чесноком.
— Мам, это что? — муж брезгливо подцепил сосиску вилкой.
— Ужин! — с вызовом заявила свекровь, косясь на невестку.
Она попыталась пригладить растрепавшиеся волосы.
— Я мяса хочу! — возмутился Олег, отшвыривая вилку. — Ксюша всегда по понедельникам гуляш делает. Или отбивные. А это собакам давать стыдно! Они даже не пахнут мясом!
— Ну перебьёшься один раз! — вспылила Лариса Николаевна.
Она тяжело опустилась на свободный стул.
— Я, между прочим, с работы ехала! Чуть ноги не переломала в потемках, пока к маршрутке бежала!
— Так не ездила бы, если не можешь нормально приготовить! — огрызнулся сын. — Я здоровый лоб, мне калории нужны, а не трава с тестом!
— Я ради тебя стараюсь, неблагодарный! Чтобы эта вертихвостка поняла свое место!
— Да мне плевать на её место! Я есть хочу!
Ксения благоразумно ретировалась в комнату, оставив их наедине. Слушать, как два упёртых родственника делят право на кухонную плиту, было утомительно, но крайне поучительно.
К среде ситуация накалилась до предела.
Олег злился, потому что вместо привычных домашних ужинов получал то пельмени из картонной пачки, то слипшийся рис с рыбной консервой. Заказывать доставку каждый день не позволял грабительский автокредит, который сжирал львиную долю его зарплаты. Готовить сам он отказывался принципиально, считая это ниже своего достоинства.
— Я мужик, я добытчик, — бубнил он, пытаясь отскрести от сковороды намертво пригоревшую яичницу.
Масло брызгало во все стороны, пачкая кафель.
Лариса Николаевна же сдала позиции окончательно. Ежедневные марш-броски через весь город с судками наперевес подкосили её здоровье. В среду она вообще не приехала, сославшись на давление.
Ксения же чувствовала себя прекрасно. После работы она заходила в кулинарию, покупала себе небольшую порцию салата или кусок запечённой рыбы, ужинала в тишине и садилась за ноутбук. На выпады мужа она отвечала одной и той же заученной фразой:
— Не ко мне вопросы, Олег. Мама запретила. Я уважаю старших.
В пятницу свекровь появилась на пороге ближе к восьми вечера.
Бордовая помада стёрлась, фирменный платок исчез вовсе. Она грузно опустила на тумбу в прихожей пакет с замороженными полуфабрикатами. Вид у неё был такой, словно она в одиночку разгрузила вагон с углем.
— Значит так, — начала Лариса Николаевна, проходя на кухню и глядя куда-то мимо невестки.
Ксения оторвалась от экрана телефона.
— Я считаю, что ты осознала свою вину, — с нажимом произнесла свекровь.
Она смахнула несуществующую пылинку с рукава пальто.
— Можешь возвращаться к своим прямым обязанностям. Я, так и быть, сменяю гнев на милость. Снимаю свой запрет.
Ксения медленно отложила телефон на стол.
— Да что вы, Лариса Николаевна, — вкрадчиво ответила она.
Олег, мрачно доедавший вчерашнюю гречку из контейнера, настороженно притих.
— Я еще не до конца осознала, — добавила Ксения, глядя прямо в глаза свекрови. — Мне нужно время подумать над своим поведением. Поразмыслить о рассаде. Поработать над духовностью.
— Ты издеваешься?! — голос свекрови подвел, сорвавшись на визг.
Она шагнула вперед, сжимая ручки своей лаковой сумочки.
— У меня спина затекла каждый вечер сюда таскаться! Мой Олег похудел! На нем рабочие штаны висят!
— Ваши правила, вам и соблюдать, — Ксения спрятала руки в карманы домашних брюк.
Она не повышала голоса, но каждое слово падало тяжело и веско.
— Я без официальных извинений за устроенный цирк к плите не подойду. Вы же сами настаивали, что я не достойна. А раз не достойна — значит, не достойна.
— Да чтобы я перед тобой извинялась… — задохнулась от возмущения Лариса Николаевна. — Да никогда в жизни!
На кухне громко звякнула вилка о тарелку.
Олег отодвинул недоеденную гречку. Он выглядел уставшим и осунувшимся.
— Мам, всё, хватит, — сухо обронил он.
Он подошел к матери и взял пакет с полуфабрикатами из её рук.
— Завтра я сам куплю продуктов. И не надо больше ездить.
— Сыночек, но она же… Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Она же над нами потешается!
— Я сказал — не надо, — оборвал он, глядя на мать исподлобья. — Сами разберемся. Не лезь больше.
Свекровь перевела потрясенный взгляд с сына на невестку. Приоткрыла рот, чтобы выдать очередную тираду о неблагодарности, но слова застряли. Она резко развернулась и вышла в подъезд.
Спустя две недели расстановка сил в квартире заметно изменилась.
Ксения так и не извинилась. Ультиматум Ларисы Николаевны растворился сам собой, но свекровь теперь появлялась в гостях крайне редко. Предпочитала звонить сыну по выходным, сухо интересуясь здоровьем и ценами на бензин.
Олег, пару раз попробовав питаться всухомятку и заработав изжогу, внезапно обнаружил в себе способность сварить магазинные пельмени, почистить картошку и даже пожарить яичницу с колбасой, не спалив при этом сковороду до черноты.
А Ксения снова начала готовить ужины.
Не потому, что сдалась или покаялась, а просто потому, что иногда самой хотелось нормального горячего борща. Правда, теперь, если она возвращалась после двенадцатичасовой смены, валясь с ног от усталости, муж больше не требовал разносолов с порога. Он без лишних слов доставал из морозилки дежурную пачку пельменей и ставил на плиту воду.
Иногда, чтобы поставить всех на место, нужно не спорить до хрипоты, доказывая свою правоту. Достаточно просто любезно согласиться с самыми абсурдными требованиями и посмотреть, как долго инициаторы смогут их выполнять.
