— Мне коттедж, а тебе развалина. Значит, мама всё-таки понимала, кому что оставлять, — сказала Рита и придвинула к себе документы.
Нотариус закрыл наследственное дело.
— Дом в Мельниках зарегистрирован как жилой. Земля тоже оформлена. Анна Павловна оставила его Лидии вместе со всем имуществом внутри.
Лидия взяла старый ключ. К нему была прикреплена медная бирка с буквами «М. Л.».
— Продай участок соседям, — продолжила Рита. — На ремонт там всё равно не хватит.
— Я сначала посмотрю.
— Только денег у меня не проси.
Рита убрала бумаги в сумку и вышла первой. На лестнице её каблук попал в щель между ступенями. Она резко дёрнула ногой и пошла вниз.
Через четыре дня Лидия выехала из города на старой отцовской машине. Автобус до Мельников ходил только по вторникам и пятницам, а ждать она не хотела.
Дом стоял за двумя заросшими яблонями. Калитка лежала возле столба, часть крыши просела, а у стены сохранилась низкая скамейка. Под её сиденьем виднелось железное кольцо.
Лидия потянула его. Доска не сдвинулась.
Входной замок заедал, но ключ подошёл. В кухне стояли печь, стол и высокий шкаф. Через щель под дверью намело сухих листьев.
Возле шкафа тянулись свежие следы. Они начинались у стены и заканчивались возле квадратной крышки в полу.
Лидия подцепила доску отвёрткой. Из неглубокого погреба послышалось рычание.
За перегородкой лежала собака. Она прижималась к трём щенкам и не сводила глаз с Лидии. На широком ошейнике висела медная пластина с буквами «М. Л.».
— Я к вам не полезу, — сказала Лидия.
В машине были вода и пакет сухого корма. Она поставила миски возле лестницы и села у печи. Собака поднялась только через несколько минут, быстро поела и вернулась вниз.
Лидия набрала номер районной службы. Палец остановился над кнопкой вызова. Приедут незнакомые люди, полезут в погреб и начнут вытаскивать собаку силой.
На потолке темнело мокрое пятно. К вечеру обещали снег с дождём.
Телефон Лидия убрала.
В сарае нашлась лестница. Она поднялась к нижнему краю крыши и натянула плотную плёнку. Дважды пришлось спускаться. Верёвка выскальзывала из руки. На третий раз Лидия привязала к концу кирпич, перебросила его через крышу и закрепила плёнку с другой стороны.
Ночью вода стучала по покрытию, но потолок оставался сухим. Собака поднялась из погреба и легла возле люка. К миске она подошла, не дожидаясь, пока Лидия отойдёт.
Утром Лидия обошла фундамент. Под пристройкой нашёлся узкий лаз. Рядом стояла ёмкость с водой, а под навесом лежал раскрытый мешок корма.
Следы обуви вели к отдельной двери.
Верхняя петля заржавела. Лидия сняла её и надавила плечом. Внутри стояли клетки, стол и мешки с подстилкой. В шкафу лежали чистые бинты, журналы и пустые бланки.
На первой тетради было написано имя матери — Анна Павловна Лебедева.
Последняя запись появилась за девять дней до её ухода из жизни.
«Лада ждёт щенков. Семён уехал к сестре. Воду будет менять Коля. Лаз не закрывать».
На следующих страницах мать указывала, когда Коля должен оставлять воду и корм. Мальчику запрещалось заходить внутрь. Лада не подпускала его к дому и забирала еду после его ухода.
Последний год мать говорила дочерям, что ездит на процедуры. Несколько раз Лидия предлагала её отвезти, но та отвечала, что после посещения хочет пройтись одна.
Теперь стало ясно, куда она ездила.
Во двор вошёл пожилой мужчина в ватнике. Увидев открытую пристройку, он остановился возле калитки.
— Вы Семён? — спросила Лидия.
— Да. Вчера вернулся от сестры. Ты Лида?
Она показала ему журнал.
— Я нашла записи мамы.
Семён прошёл внутрь, посмотрел на клетки и снял шапку.
— Пять лет она сюда животных привозила. Сначала одну собаку выходила. Потом ещё двух.
— Почему мне не сказала?
— После больницы ты забрала у неё ключи от машины. Она просила меня молчать. Говорила, что и от этого дома ключи отберёшь.
— Я хотела, чтобы она отдыхала.
— Она это знала.
Семён предложил закрыть крышу, но Лидия отказалась.
— Сегодня сама закончу. Завтра понадобятся доски. Тогда позвоню.
Она разобрала сгнившую часть настила и укрепила плёнку. К вечеру пальцы плохо сгибались. Лада уже позволяла менять воду, но каждый раз ложилась между Лидией и щенками.
На следующий день приехал специалист из районной клиники. Лидия сама договорилась о выезде и оплатила осмотр. Щенки оказались крепкими. Ладе требовались хорошее питание и спокойное место.
Через неделю в пристройку должны были привезти рыжую собаку, оставленную возле закрытого склада. Мать договорилась принять её ещё до больницы. В журнале был записан номер женщины, которая временно держала животное у себя.
Лидия позвонила ей.
— Место будет готово, — сказала она. — Привозите в следующую субботу.
Вечером позвонила Рита.
— Ты ещё там?
— Да.
— На коттедж нашёлся покупатель. Даёт семь миллионов.
— Продавай.
— А с развалиной что?
Лидия посмотрела на открытый журнал.
— Здесь жила мамина собака. И ещё несколько животных.
— Отдай их кому-нибудь.
— У Лады три щенка.
Рита выдохнула в трубку.
— Лида, не начинай. Ты опять потратишь последнее, а потом будешь сидеть без денег.
— Я у тебя ничего не просила.
— Пока не просила.
Связь оборвалась.
В нижнем ящике стола Лидия нашла конверт со своим именем. Открывать сразу не стала. Сначала поменяла подстилку, принесла воду и закрыла окно в пристройке.
К письму она вернулась вечером.
Мать рассказала, что в молодости училась на ветеринара, но после свадьбы ушла в бухгалтерию. После ухода мужа она снова начала помогать животным. Дом в Мельниках использовала для временного содержания.
В конце была одна просьба. Не закрывать пристройку.
Отдельной строкой мать написала, что ключ с буквами «М. Л.» открывает крышку под старой скамейкой. Однако точного места крепления не указала.
Утром Лидия осмотрела бирку. На обратной стороне были нацарапаны две цифры — двадцать четыре.
Она измерила доски скамейки старой рулеткой. Под двадцать четвёртым сантиметром от правого края обнаружилась гайка, закрытая слоем засохшей краски. Вторая находилась с другой стороны.
Лидия открутила обе.
Под сиденьем открылась металлическая крышка. Ключ повернулся не сразу.
Внутри лежали документы, завёрнутые в клеёнку. Первая расписка касалась денег на машину. Вторая — ремонта квартиры. Ещё две были составлены после того, как мать закрывала старые кредиты Риты.
Общая сумма составляла четыре миллиона сто тысяч рублей.
Рядом находилось нотариальное распоряжение. Право требовать долг мать передавала Лидии. Коттедж оставался собственностью Риты и мог быть продан без согласия сестры.
Лидия поехала в город.
Нотариус сверил подписи и номер распоряжения с наследственным делом.
— Документы действительны. Вы стали новым кредитором.
— Я могу остановить продажу коттеджа?
— Нет. Дом принадлежит Рите.
— Тогда подготовьте расчёт долга и копии. Разговаривать с ней буду сама.
На улице Лидия села в машину. Можно было порвать расписки и вернуться в Мельники. Рита перестала бы звонить, а крышу пришлось бы чинить постепенно.
Лидия положила руку на ключ зажигания. Через неделю должны были привезти рыжую собаку. В пристройке оставалась одна целая клетка, а покрытие держалось на верёвках.
Она вернулась к нотариусу и забрала заверенные копии. Письменное требование составила сама простыми словами. В нём были указаны сумма и срок возврата.
Рита встретила её возле коттеджа. У ворот стояла машина покупателя.
— Наконец-то. Я уже решила, что ты опять возишься со своей развалиной.
— Мне нужно поговорить до сделки.
— Потом.
— Нет. Сейчас.
В гостиной Лидия положила на стол копии расписок и расчёт.
Рита взяла первый лист. Её палец остановился на собственной подписи.
— Где ты это нашла?
— В Мельниках.
— Мама обещала никому не показывать.
— Значит, ты помнишь эти деньги.
— Она сама давала. Говорила, что верну, когда смогу.
— Сейчас можешь.
Рита отодвинула бумаги.
— Ты хочешь забрать коттедж?
— Дом твой. Долг теперь мой.
Покупатель стоял возле двери. Нотариус открыл распоряжение, но Лидия продолжила сама.
— Сделку никто не запрещает. После продажи ты возвращаешь четыре миллиона сто тысяч. Здесь расчёт и моё требование.
— А если не верну?
— Тогда обращусь в суд.
Рита подошла к окну. На подоконнике лежал материнский калькулятор. Она набрала несколько чисел и посмотрела на экран.
— Мне останется меньше трёх миллионов.
— И ни одного долга перед мамой.
— Я хотела квартиру в центре.
— Тогда не продавай. Предложи график выплат и плати из зарплаты.
— Лет десять?
— Это уже твой выбор.
Покупатель переступил с ноги на ногу.
— Сделка сегодня будет?
Лидия повернулась к сестре.
— Отвечай ему сама.
Рита положила ручку рядом с договором.
— Нет. Сегодня не будет.
После ухода покупателя она села за стол.
— Мама знала про все мои кредиты?
— Я нашла только расписки. Остальное ищи сама.
— Ты могла простить долг.
— Могла.
— Почему не простила?
— Потому что в субботу мне привезут ещё одну собаку, а крыша пока закрыта плёнкой.
Лидия забрала свои копии и уехала.
Рита осталась в коттедже. Она вынесла из кладовой три коробки с материнскими вещами. В двух лежали квитанции и фотографии. На дне третьей оказалась тетрадь в плотной обложке.
Мать записывала даты переводов и остаток каждого займа. Возле последней суммы стояла пометка о коттедже. Его следовало продать, закрыть долги и больше не покупать в кредит вещи, без которых можно обойтись.
Рита перевернула страницу. Ниже мать записала вопросы к нотариусу и отдельную просьбу не рассказывать Лидии о займах до оформления наследства. Она не хотела, чтобы младшая дочь снова отдала сестре свои накопления.
Телефон звонил на кухне. Рита не подошла.
Она ещё раз пересчитала остаток после продажи, закрыла тетрадь и убрала неподписанный договор в ящик.
На следующий вечер Рита позвонила Лидии.
— Завтра продам коттедж.
— Это твоё решение?
— Моё. Деньги переведу сразу после сделки.
— Хорошо.
— И ещё. Мама написала, что ты уже однажды закрыла за меня кредит.
Лидия ничего не ответила.
— Я тогда думала, что деньги дала она.
— Теперь знаешь.
На второй встрече Рита не торговалась. После оформления она сама перевела Лидии четыре миллиона сто тысяч рублей. Остатка хватало на небольшую квартиру и закрытие кредита за машину. От покупки жилья в центре пришлось отказаться.
Лидия проверила поступление.
— Долг закрыт, — сказала она.
— Да.
Через неделю рабочие начали ремонтировать пристройку. Лидия сама заказала доски, утеплитель и новые окна. Семён привёз материалы от трассы, но договоры и расчёты она вела без него.
В субботу привезли рыжую собаку. Она забилась в дальний угол клетки и не подходила к миске. Лидия поставила корм, закрыла дверцу и села неподалёку.
Через несколько дней первый щенок уехал к водителю школьного автобуса. Второго забрала семья из соседнего посёлка. Третий остался с Ладой до весны.
Рита приехала в конце месяца. В багажнике лежали два мешка корма и коробка чистых полотенец.
— Это не вместо долга, — сказала она.
— Долг закрыт.
— Можно войти?
Лидия открыла дверь пристройки. Рыжая собака всё ещё сторонилась людей.
— Что мне делать? — спросила Рита.
— Поставь миску. Потом сядь и не тяни руки.
Рита выполнила просьбу и осталась возле клетки. Через несколько минут собака подошла к корму.
Лидия вышла во двор. Новый замок на двери заедал после ночного холода. Она достала старый ключ с медной биркой, открыла пристройку снаружи и повесила ключ на обычный крючок рядом с журналом матери.
