— Твоя пожилая мама освободит комнату ради моей родни!
Максим припечатал ладонью по кухонному столу так, что сахарница жалобно звякнула.
— Оксанка с двумя детьми едет, им простор нужен. Не будут же они друг у друга на головах сидеть.
Марина замерла у раковины. Вода продолжала литься, обмывая тарелку с остатками яичницы. В квартире было тихо — Елена Павловна с самого утра ушла в поликлинику, чтобы выписать рецепты.
— Погоди, — Марина закрыла кран и вытерла руки кухонным полотенцем. — Ты это сейчас серьёзно?
— А что такого? — возмутился Максим, отодвигая пустую чашку. — Подвинется твоя мать. Ничего с ней не случится. У нас всё-таки семья, нужно помогать своим.
Квартиру они купили два года назад. Ипотека висела тяжёлым камнем, съедая половину их общего бюджета. Так продолжалось ровно до того момента, пока Елена Павловна не продала свою добротную дачу под городом. Деньги она отдала дочери. Сумма покрыла львиную долю долга перед банком.
Взамен мать перебралась к ним, заняв светлую комнату с окнами во двор. Максим тогда радостно потирал руки, называл тёщу мировой женщиной и лично прибивал полки для её рассады.
А сегодня утром позвонила Оксана. Младшая сестра Максима, которая жила в соседней области. Сваливалась как снег на голову на целую неделю, проездом на юг.
— Максим, — Марина подошла к столу и посмотрела на мужа. — Оксана может лечь в гостиной на диване. Детям постелем на полу, там толстый ковёр. Места всем хватит.
— Не нагнетай! — отмахнулся муж, уставившись в телефон. — В гостиной проходной двор. Мы там телевизор смотрим, едим. Оксанке нужен нормальный отдых. Она мать двоих пацанов, устаёт как собака на своей работе.
— А моя мама, которой семьдесят два года, не устаёт? Где она должна спать, по-твоему?
— На раскладушке перекантуется, — невозмутимо выдал Максим. — Тут, на кухне поставим. Или на балконе, там тепло сейчас.
Марина прикрыла глаза. В углу кухни сиротливо жался рулон плотных зелёных мешков, оставшихся после ремонта того самого балкона.
— Моя мама будет спать на кухне у холодильника ради того, чтобы твоя сестра с комфортом раскинулась на её кровати?
— Вот только не надо из неё страдалицу делать! — рявкнул Максим, бросив телефон на стол. — Моя родня приезжает раз в пятилетку. Я имею право принять их по-человечески в своём доме!
— В своём доме? — Марина прищурилась. — Ты ничего не путаешь?
— Я глава семьи! Я коммуналку плачу! И ремонт я тут делал!
Марина не стала напоминать, чьи именно деньги погасили долг за эти самые метры. Это было бесполезно. Максим свято верил, что его статус «добытчика» и купленные обои перекрывают любые финансовые вливания со стороны.
— То есть, ты уже пообещал Оксане мамину комнату? — сухо уточнила она.
— Естественно! — гордо выдал муж. — Я ей даже фотки скинул. Сказал, что дядя Максим всё устроит в лучшем виде. Она уже чемоданы пакует, завтра утром поезд.
Марина молча развернулась к раковине. Взяла губку, методично стёрла крошки со столешницы.
Максим воспринял её молчание как знак согласия. Он победно хмыкнул, поднялся из-за стола и потянулся.
— Вот и отлично. Я после работы заеду за продуктами. Куплю мяса, Оксанка шашлыки любит. А ты пока комнату подготовь. Постельное там чистое застели, вещи тёщи убери с видных мест, чтобы пацаны не свернули ничего.
— Вещи убрать? — переспросила Марина, не оборачиваясь.
— Ну да. Куда-нибудь в коробки сложите. Заодно хлам разберёте. Ладно, я побежал, опаздываю.
Хлопнула входная дверь. Марина осталась одна в пустой кухне.
Она достала телефон и нашла в контактах номер золовки. Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался бодрый голос.
— О, Маринка, привет! Чего звонишь, списки продуктов составляешь? — защебетала Оксана. — Ты там сильно не заморачивайся, моим пацанам сосиски купи, они другое не трескают. Ну и мне винца какого-нибудь.
— Привет, Оксана. Я по поводу комнаты звоню.
— А, Максим уже сказал? Слушай, Марин, ну вы молодцы. Комната прям шик, светлая такая. Я там с пацанами отлично размещусь. Только вы телевизор туда перетащите из гостиной, а то малым мультики нужны с утра, иначе они мне весь мозг вынесут.
Марина прислонилась спиной к кухонному гарнитуру.
— Оксана, это комната моей мамы. Она там живёт. Постоянно.
— Ой, да ладно тебе, — фыркнула золовка в трубку. — Ну потеснится бабуля недельку, не барыня чай. Вы же семья, должны понимать. Мы с дороги, нам комфорт нужен. Максим сказал, что она на дачу может поехать.
— Дачу мама продала два года назад, чтобы мы эту квартиру не потеряли.
В трубке повисла короткая пауза. Но Оксану такие мелочи никогда не смущали.
— Не суть! — бодро отмахнулась золовка. — Главное, что сейчас квартира ваша. И Максим там хозяин. А хозяин сказал — комната наша. Так что готовьте перины, завтра будем!
Оксана отключилась.
Марина посмотрела на погасший экран. Затем перевела взгляд на зелёный рулон строительных мешков в углу.
Вечером Максим вернулся домой в приподнятом настроении. Он ввалился в прихожую, шурша объёмными пакетами из супермаркета.
— Маринка, принимай груз! — крикнул он с порога. — Я там свинины взял, овощей. Завтра пир горой устроим.
Он разулся, прошёл на кухню и замер.
На полу стояли три плотно набитых зелёных мешка. Рядом лежала стопка перевязанных верёвкой коробок.
— О, молодец, — довольно кивнул Максим. — Быстро ты тёщины вещи собрала. А сама она где? Обиделась и ушла к подружкам?
Марина сидела за столом. Перед ней лежала связка ключей.
— Мама в своей комнате. Читает.
Максим нахмурился. Он перевёл взгляд с жены на мешки, потом на закрытую дверь маминой спальни.
— Не понял. А это чьё барахло тогда?
— Твоё, — ровно ответила Марина.
Максим нервно хохотнул, словно ожидая, что жена сейчас улыбнётся и скажет, что это шутка. Но Марина даже не моргнула.
— Чего? Ты совсем с катушек съехала? — муж шагнул к ближайшему мешку и дёрнул за завязку.
Плотный пластик разошёлся. Внутри лежали его любимые кроссовки, домашние штаны, стопка футболок и осенняя куртка.
— Ты что творишь?! — взревел Максим, выпрямляясь. Лицо его пошло красными пятнами. — Ты зачем мои вещи в мусорные мешки запихала?!
— Освобождаю место, — Марина поднялась со стула. — Как ты и просил.
— Я просил вещи твоей матери собрать!
— Моя мать живёт в своей комнате. Она оплатила половину этой квартиры. А твоей родне нужен простор. Я с тобой абсолютно согласна. Им нельзя ютиться в проходной гостиной.
Она подошла к мешкам и методично завязала узел обратно.
— Поэтому ты сейчас берёшь эти прекрасные зелёные мешки и едешь к Оксане навстречу. Снимешь вам шикарную просторную квартиру. На три комнаты. На свои деньги. Как настоящий, заботливый глава семьи.
Максим опешил. Он привык, что Марина всегда пыталась договариваться. Сглаживала углы, искала компромиссы, вздыхала, но уступала. Сейчас перед ним стояла совершенно другая женщина. Холодная и собранная.
— Ты не имеешь права меня выгонять! — попытался он перейти в наступление. — Это и моя квартира тоже! Я за неё ипотеку плачу!
— Платишь. Половину от того, что осталось после маминого взноса, — Марина скрестила руки на груди, но тут же одёрнула себя и просто опустила их в карманы домашнего кардигана. — Хочешь делить по закону — будем делить. Выставим на продажу, вернём маме её долю, а остатки распилим. Тебе как раз хватит на взнос за студию на окраине. Туда и сестру привезёшь.
— Марин, ну ты чего… — голос Максима потерял былую уверенность. Он попытался перевести всё в шутку. — Ну перегнул я палку с утра, с кем не бывает. Ну пусть Оксанка в зале спит. Я сейчас ей позвоню, скажу.
— Я уже с ней поговорила.
— И что?
— И она ясно дала понять, что хозяин тут ты, и ты пообещал ей мамину кровать с доставкой телевизора прямо к подушке.
Марина подхватила один мешок за пластиковые уши и волоком потащила в прихожую.
— Эй, ну хватит! — Максим бросился следом, пытаясь перехватить тяжёлый тюк. — Я отменил всё! Слышишь? Не приедет она!
Марина выпустила мешок. Он тяжело осел у входной двери.
— Вот и славно, — кивнула она. — Значит, снимешь квартиру только для себя. Дешевле выйдет.
— В смысле для себя? Я никуда не пойду!
— Пойдёшь, Максим. Ещё как пойдёшь. Потому что если ты сейчас останешься, я вызову полицию и скажу, что ты бросаешься на меня с кулаками. А синяк я себе обеспечу, не сомневайся.
В прихожей повисла тяжёлая пауза. Слышно было только, как за стеной бубнит соседский телевизор.
Максим смотрел на жену так, словно видел её впервые. Вся его спесь испарилась. Он понял, что она не шутит. Никаких истерик, никаких слёз. Просто холодный расчёт и выставленные за порог вещи.
— Ты… ты ненормальная, — пробормотал он, отступая от двери. — Из-за какой-то комнаты семью рушишь.
— Я её спасаю, — Марина взяла с тумбочки связку ключей. Сняла с кольца один, от входной двери, и положила перед мужем. — Свой оставь здесь. Придёшь за остальными вещами, когда нас дома не будет.
Она распахнула входную дверь. С лестничной клетки потянуло прохладой.
Максим медленно, словно во сне, взял свой телефон с полки. Потом подхватил один мешок. Потом второй.
— Я тебе этого не прощу, — процедил он сквозь зубы, перешагивая порог.
— Я переживу, — Марина захлопнула дверь прямо перед его лицом.
Щёлкнула защёлка замка.
Марина прислонилась к прохладному металлу двери и выдохнула. Колени слегка дрожали от напряжения, но на душе было на удивление спокойно.
Из спальни выглянула Елена Павловна. Поправила очки на носу и внимательно посмотрела на дочь.
— Мариночка, а Максим где? Я слышала, он пришёл вроде. Пакеты вон на кухне шуршали.
— Поехал сестру встречать, — Марина слабо улыбнулась и пошла разбирать продукты, оставленные мужем. — Решил им жильё снять, чтобы нам тут не тесниться.
Мать недоверчиво покачала головой, но расспрашивать не стала.
Через полгода они официально развелись. Максим пытался качать права, требовал размена квартиры, но когда юристы подсчитали документально подтверждённый вклад Елены Павловны, его пыл быстро угас. Ему досталась небольшая денежная компенсация, с которой он благополучно отбыл в соседнюю область. Поближе к сестре и её просторным запросам.
А мамина комната так и осталась маминой.
