— Значит, моя мать для твоего юбилея лицом не вышла, а моя премия на банкет в самый раз?
Оксана стянула рабочие туфли прямо у порога и устало прислонилась к дверному косяку. Из кухни доносилось бодрое насвистывание и позвякивание посуды.
Муж пребывал в отличном расположении духа. Последние три недели Станислав жил исключительно предвкушением своего грандиозного праздника. В субботу ему исполнялось пятьдесят. Цифра солидная, дата круглая, а амбиции у супруга всегда шли на шаг впереди его реальных возможностей.
Они договорились ещё месяц назад. Роскошный банкет оплатят в складчину. Станислав выгребет свою заначку, которую по крупицам копил с шабашек в гаражах, а Оксана вложит свою квартальную премию. Бухгалтерия обещала перевести деньги как раз сегодня, в пятницу вечером.
Именно эти средства должны были покрыть вторую половину застолья в ресторане, который Станислав выбирал с дотошностью критика.
Оксана прошла по коридору, оставила сумку на тумбе и заглянула на кухню.
Станислав сидел за обеденным столом. Перед ним лежал пухлый ежедневник в дерматиновой обложке, густо исписанный мелким почерком. Муж водил колпачком ручки по строчкам, что-то тихо бормотал себе под нос и периодически довольно хмыкал.
— Привет.
— О, явилась!
Станислав поднял голову и радостно потёр ладони.
— Ну что, перевели деньжата?
Оксана прошла к раковине и ополоснула пальцы.
— Перевели. Зашла в приложение по дороге, всё на месте.
— Красота!
Он с важным видом поправил воротник домашней рубахи, словно уже сидел во главе стола.
— Завтра с утра пораньше поедем в ресторан, остаток вносить. Я уже с администратором созвонился. Меню утвердил окончательно. Два вида горячего, рыбное плато, рулетики всякие. Будет шик. Михалыч обзавидуется.
Оксана вытерла ладони кухонной салфеткой и подошла к столу. Она хотела спросить, во сколько точно им выезжать, но взгляд случайно упал на раскрытый ежедневник.
Там красовался список гостей. Два длинных столбца с именами и фамилиями.
Она прищурилась. В самом начале второго столбца, где традиционно шли родственники с её стороны, одна строчка была густо, с особым нажимом, зачёркнута чёрной пастой.
Оксана наклонилась ближе. Сквозь чернила отчётливо проступали знакомые буквы.
— Ты куда Галину Степановну дел?
Она ткнула пальцем прямо в зачёркнутое имя матери.
Станислав торопливо захлопнул обложку и попытался небрежно отодвинуть ежедневник на край стола, прикрыв его ладонью.
— Никуда я её не девал.
— Стас, я не слепая.
Оксана выпрямилась и упёрлась взглядом в мужа.
— Моя мать вычеркнута из списка приглашенных. Почему?
Муж недовольно скривился. Праздничное настроение явно дало трещину, столкнувшись с незапланированным препятствием.
— Оксан, давай без скандалов, а? Я тебя очень прошу, не порть мне вечер.
— Я не скандалю.
Она скрестила руки на груди, ожидая ответа.
— Я задаю простой вопрос. Мы месяц назад вместе составляли этот список. Мама была там под пятым номером. Я лично ей звонила и предупреждала, чтобы она на эти выходные ничего не планировала на даче. Что изменилось за сегодняшний день?
Станислав тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как его утомляют эти извечные женские придирки.
— Ничего не изменилось. Просто я всё хорошенько обдумал на свежую голову.
Он побарабанил пальцами по столешнице.
— Это мой праздник. Понимаешь? Мой полтинник. Я хочу отдохнуть. Расслабиться. Посидеть по-человечески с нормальными людьми, пообщаться, выпить, в конце концов.
— А моя мать, значит, ненормальная?
— Она вечно всем недовольна!
Станислав вспылил и рубанул ладонью по воздуху.
— То дует ей от кондиционера, то музыка по ушам бьет, то салаты с майонезом ей жирные, то молодежь за соседним столом не так одета. Она же весь вечер будет сидеть с поджатыми губами и сверлить меня взглядом. Мне перед коллегами неудобно будет.
— Перед какими коллегами?
Оксана ядовито усмехнулась.
— Перед твоим Михалычем, который на прошлом новогоднем корпоративе уснул лицом в холодце, а потом снес вешалку в гардеробе? Или перед бухгалтером вашим, которая матом разговаривает громче, чем та самая музыка орет? Замечательная компания аристократов собирается.
— Не трогай моих коллег. Это другое!
Станислав набычился, защищая свою территорию.
— Галина Степановна будет портить всем настроение своим видом. Ей семьдесят один год. Ей тяжело в таких шумных заведениях. Давление скакнет, кому это надо?
— Ей семьдесят один, и она прекрасно себя чувствует. На прошлых выходных она одна две грядки клубники пересадила.
— Вот именно!
Муж победно вскинул подбородок, словно поймал жену на слове.
— Пусть дома сидит. В тишине и покое. Телевизор посмотрит, сериал свой любимый. Отдохнет от суеты.
Он примирительно улыбнулся, решив сменить тактику на более мягкую.
— Я ей кусок торта потом сам привезу. В судочке. Лично. Сразу после ресторана заедем и вручим.
Оксана смотрела на мужа и не узнавала человека, с которым прожила пятнадцать лет. Он, конечно, всегда недолюбливал тёщу, это было известно. Галина Степановна за словом в карман не лезла и зятя периодически на место ставила, особенно когда тот пытался увильнуть от домашних дел. Но чтобы вот так, в открытую, вышвырнуть пожилого человека, мать жены, из списка самых близких? И даже не обсудить это с ней.
— Замечательно.
Она коротко кивнула, не сводя с него глаз.
— Просто прекрасно. Заботушка ты наша.
— Ну вот и договорились.
Станислав с заметным облегчением выдохнул и снова потянулся к своему бесценному блокноту.
— А твоя сестра с выводком детей — это, значит, нужный формат?
Голос Оксаны стал обманчиво мягким, почти ласковым.
Станислав замер с ручкой в руке.
— В смысле?
— В прямом, Стас.
Она оперлась бедром о кухонный гарнитур.
— Рита притащит своих троих пацанов. В прошлый раз, на юбилее у твоего брата, они в ресторане разбили огромное зеркало в фойе и вытерли руки в шоколадном торте о белые портьеры. Мы за этот погром платили из своего кармана, потому что Рита внезапно забыла кошелек дома.
— Не трогай мою семью!
Станислав гневно вскинулся, едва не опрокинув стул. Лицо его пошло красными пятнами.
— Рита — это родня! Это семья, понимаешь? Племянники — это святое. Да, пацаны балуются, ну и что? Дети есть дети, им бегать надо.
— Детям по двенадцать лет, Стас. Здоровые лбы, которые прекрасно понимают, что делают.
— Я сказал, тема закрыта!
Он рявкнул так, что на окне дребезгнуло стекло.
— Моя сестра будет на моем юбилее. А твоя мать там вообще ни к селу ни к городу. Всё, разговор окончен. Обсуждению не подлежит.
Муж нервно дёрнул воротник рубахи, словно ему вдруг стало не хватать воздуха.
— Иди лучше в приложение зайди. Переведи деньги на мой счет прямо сейчас. Мне завтра в десять утра уже в ресторане надо быть, с администратором расчет закрывать.
Как истинный хозяин положения, Станислав даже не сомневался, что всё пойдёт по привычному сценарию. Жена поворчит, проглотит обиду, как делала это десяток раз до этого, и послушно понесёт свою с трудом заработанную премию в общую копилку. Ради мифического мира в семье.
Оксана не шевельнулась.
Она молча рассматривала этого чужого, разозленного мужчину. Смотрела на его напыщенный вид, на этот дурацкий блокнот, на его святую уверенность в собственной правоте.
— Я не буду ничего переводить.
Она сказала это совершенно ровно и четко. Без истерик и надрыва.
Станислав насторожённо поинтересовался, уставившись на неё исподлобья.
— В смысле не будешь? Лимит по карте превышен, что ли? Так частями кидай, там комиссия копеечная.
— В прямом смысле, Стас.
Оксана оттолкнулась от гарнитура и подошла вплотную к столу.
— Моя премия останется при мне. На твой счет я не переведу ни копейки. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Никогда.
— Ты в своём уме?!
Муж резко вскочил на ноги.
— Мы же договаривались! Ты обещала! У меня ресторан заказан! У меня дорогущее меню утверждено!
— Твой юбилей, Стас.
Она смотрела прямо ему в глаза, не отводя взгляд.
— Твой праздник. Твои гости. Твоя сестра. Твои чудесные коллеги.
Оксана язвительно улыбнулась.
— Сам только что сказал — ты всё решаешь. Это твой день. Обсуждению не подлежит. Вот и оплачивай свой идеальный банкет сам. Своей заначки тебе как раз хватит на парочку салатов и музыку.
— А остальное?!
Станислав откровенно сорвался на визг.
— Там сумма знаешь какая выходит?! Я где тебе такие деньжищи возьму до завтрашнего утра?!
— Значит, моя мать для твоего юбилея лицом не вышла, а моя премия на банкет в самый раз?
Она припечатала каждое слово.
— Так не бывает, дорогой мой. Или мы семья, и тогда на празднике гуляют все наши близкие, без деления на «нормальных» и «ненормальных». Или это твой личный праздник эгоиста.
— Да ты… да ты просто всё сорвать мне хочешь! Из вредности!
Он метнулся по кухне, хватаясь за голову.
— Я же опозорюсь! Перед всеми опозорюсь! Администратор меня на смех поднимет!
— А ты у Риты займи.
Оксана лукаво подмигнула.
— Она же родня. Это святое. Уверена, любимая сестра с радостью добавит брату на праздник.
— Куда ты эти деньги денешь?!
Станислав резко остановился и уставился на жену злыми, колючими глазами.
— Куда?! На шмотки спустишь, да? На помады свои?!
— На путевку.
Она спокойно развернулась к выходу из кухни.
— В хороший такой, приличный санаторий с лечением. Для Галины Степановны. Завтра утром как раз поеду оформлять.
— Кому?!
— Раз уж она лицом для твоего роскошного праздника не вышла, пусть хоть здоровье подлечит на водах. Давление свое в норму приведет. Моя премия — мои правила.
Оксана остановилась в дверях и бросила через плечо.
— А ты отдыхай завтра. Расслабляйся. Меню утверждай. А торт в судочке я маме сама привезу. Лично.
Она ушла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.
Утро субботы началось с напряженной суеты. Станислав демонстративно гремел посудой на кухне, надеясь, что за ночь жена остыла, обдумала свое поведение и сейчас выйдет с телефоном в руках, готовая совершить перевод.
Оксана вышла умытая, одетая в джинсы и свежую рубашку.
— Доброе утро.
Она налила себе кофе, игнорируя страдальческий вид мужа.
— Оксан, ну хватит дурить.
Станислав попытался изобразить миролюбивую улыбку, хотя скулы у него ходили ходуном.
— Время поджимает. Мне выезжать через полчаса. Давай переводи, и забудем этот глупый разговор.
— Я ничего не забыла.
Она отпила из чашки.
— И переводить мне нечего. Я полчаса назад оплатила путевку онлайн. Бронь подтверждена.
Муж побледнел так стремительно, словно из него разом выкачали всю кровь.
— Ты… ты врешь.
— Зайди в мою почту, посмотри электронный чек, если не веришь.
Она поставила чашку в раковину.
Станислав заметался по коридору, хватая телефон. Он судорожно листал список контактов, бормоча проклятия. Оксана молча обувалась.
Она слышала, как муж дозвонился до сестры.
— Рит, привет. Слушай, выручай. Горит просто. Мне тут на банкет немного не хватает… Что значит нет? Рит, ну это же юбилей! Да при чем тут куртки детям, займи до зарплаты! Рит!
Он бросил трубку на тумбочку с такой силой, что та жалобно звякнула. Сестра, для которой племянники были «святым», ожидаемо отказалась спонсировать праздник брата.
Через две недели грандиозный юбилей отгремел.
Оксана на праздник не пошла. Сослалась на жуткую мигрень и провела весь субботний вечер у матери, собирая ей вещи в долгожданную поездку и обсуждая предстоящие процедуры в санатории.
Станиславу в тот день пришлось сильно попотеть. Михалыч отмазался ремонтом машины, остальные коллеги тактично съехали с темы займов. В итоге гордому юбиляру пришлось оформить в приложении кредитку с конским процентом, чтобы оплатить счет из ресторана и не опозориться перед гостями.
Свой долг банку он выплачивает до сих пор, урезая себя в обедах и сигаретах. А пухлые ежедневники со списками от жены теперь прячет подальше на антресоли. От греха подальше.
