— Твои веники всё равно пользу не приносят, а нам зимой помидоры есть!
Валерия остановилась на пороге кухни.
Из приоткрытой балконной двери тянуло февральским холодом. На улице было минус десять.
Её сортовые фаленопсисы стояли прямо на ледяном бетонном полу лоджии. Десять горшков. Листья уже пошли тёмными пятнами от мороза.
А на широком кухонном подоконнике ровными рядами выстроились пластиковые стаканчики с землей. Из них торчали хилые зеленые ростки.
Галина Васильевна сидела за обеденным столом в своей парадной нейлоновой кофте и невозмутимо перебирала какие-то пакетики с семенами.
— Мама, что вы наделали?
Свекровь недовольно скривилась.
— А что такого? Рассаде свет нужен. Солнечная сторона только здесь.
Валерия шагнула к балконной двери, но было поздно. Земля в горшках превратилась в камень.
— Это мои коллекционные цветы. Они там замёрзли насмерть!
— Ничего твоим колючкам не сделается. Отойдут.
Галина Васильевна поправила накрашенные губы.
— В семье всё должно быть по уму устроено, а не для баловства. Арсюша помидоры любит. Я для вас же стараюсь, неблагодарные.
Валерия перевела взгляд с мёртвых орхидей на пластиковые стаканчики.
Галина Васильевна приехала погостить неделю назад. В её хрущёвке прорвало трубу, и сын сам привёз мать к ним в ипотечную двушку. За это время она успела переставить кастрюли, выкинуть половик из прихожей и дважды отчитать Валерию за покупку дорогого сыра.
Арсений всё это время задерживался на работе, предпочитая приходить, когда обе женщины уже спали.
— Выбросить половик — это одно, — негромко произнесла Валерия.
— А что половик? От него пыль одна!
Свекровь тут же вскинулась.
— Я Арсюше сказала: у вас не квартира, а склад. Дышать нечем. Купила сыр за бешеные деньги, а мужика накормить нечем.
— Эти цветы стоили немало. Я их три года растила.
— Деньжищи разбазаривать вы умеете.
Свекровь демонстративно отложила семена в сторону.
— На всякую дурь у вас средства есть, а мать в санаторий отправить — так ипотека мешает. Я, между прочим, всё детство Арсюшу по врачам таскала, здоровье гробила. Чтобы он теперь чужие прихоти оплачивал?
Валерия стиснула ручку балконной двери.
— Я сама их купила. Со своей зарплаты.
— Ой, скажи ещё, что ты нас всех кормишь!
Галина Васильевна всплеснула руками.
— Знаю я твои заработки. Три копейки в офисе перебираешь, пока мой сын на двух работах жилы рвёт. Если бы не он, ты бы до сих пор по съёмным углам мыкалась!
— Мы за эту квартиру платим пополам.
— Пополам она платит!
Свекровь ехидно протянула эти слова, глядя на невестку исподлобья.
— Губу раскатала на готовое. Я сыну говорила договариваться о будущей жизни на берегу, так сказать. А он уши развесил. «У нас всё общее, мама». Ну и где оно, общее? Твои веники всё заполонили.
Валерия посмотрела на замерзшие стебли. На утренние труды свекрови. На её гордый вид.
Она вспомнила, как Арсений вчера отвёл глаза, когда Галина Васильевна отчитывала её за невымытую чашку. Как он быстро скрылся в ванной, бросив короткое «сами разберитесь».
— Ясно.
Она направилась в прихожую за большими картонными коробками, оставшимися после доставки продуктов.
Валерия вернулась на кухню и стала ставить пустые коробки прямо на обеденный стол, отодвигая пакетики с семенами.
— Ты чего удумала?
Галина Васильевна гневно вскинулась, увидев, как невестка берет первые пять стаканчиков с помидорами.
— Освобождаю подоконник.
Валерия методично составляла рассаду на картонное дно. Земля сыпалась на стол, но она не обращала внимания.
— Не смей трогать! Я их из семян растила!
Свекровь метнулась к столу, пытаясь загородить подоконник телом.
Валерия молча отодвинула её локтем и забрала следующий ряд.
— Это моя квартира, Галина Васильевна. И подоконник мой.
— Ах твоя?!
Свекровь побагровела.
— Да если б не мой сын, ты бы вообще никто была! Я тебя терплю только из-за него!
Коробка наполнилась. Валерия подхватила вторую. Хилые зелёные ростки дрожали в пластике, пока она быстро переставляла стаканчики.
— Поставила на место!
Галина Васильевна попыталась выхватить один стакан, но только смяла тонкий пластик. На линолеум посыпалась чёрная земля.
— Пожалуйста, не мусорите. Мне потом мыть, — сухо обронила Валерия.
— Ты вообще не хозяйка!
Свекровь перешла на визг.
— Готовишь бурду, пыль по углам! В холодильнике мышь повесилась! Арсюша худой как щепка ходит. Хоть бы раз мать послушала!
Валерия молча продолжала паковать рассаду. Третья коробка. Четвертая.
— Я кому говорю!
Галина Васильевна схватила невестку за рукав домашней кофты.
— Оставь в покое! Это труд мой! Я для вас старалась, спину гнула!
Валерия аккуратно, но с нажимом высвободила руку.
— Вы старались для себя. Чтобы показать, кто здесь главная.
— Да ты просто бессовестная!
Свекровь приоткрыла рот, жадно глотая воздух.
— Я сейчас Арсению позвоню! Он тебе быстро мозги на место вправит! Пригрел змею на груди!
Она судорожно вытащила телефон из кармана нейлоновой кофты и принялась тыкать в экран.
— Звоните.
Валерия забрала последний стаканчик.
— Заодно спросите, почему он вчера допоздна трубку не брал. И на чью карту мы ипотеку оформляли. Сюрприз будет.
Гудки раздавались на всю кухню. Галина Васильевна специально включила громкую связь.
— Да, мам, — раздался усталый голос Арсения.
— Сынок! Она мою рассаду выкидывает! Твоя грымза совсем с катушек слетела!
Повисла короткая пауза. Из динамика доносился шум улицы.
— Мам, ну чего вы опять начинаете… Лера, ну оставь ты эти помидоры, жалко тебе что ли?
— Она заморозила мои орхидеи, — ровно ответила Валерия, не прекращая укладывать коробки. — Выставила их на мороз.
— Ну… мам, ну зачем ты цветы трогала? — голос Арсения стал совсем жалобным. — Я же просил.
— Я для вас старалась! — взвизгнула свекровь. — А она меня из дома гонит!
— Лера, ну потерпи пару дней, трубы заварят, и мама уедет, — пробормотал муж. — Я на совещании, давайте вечером.
Звонок оборвался.
Галина Васильевна победно уставилась на невестку.
— Слышала? Оставь помидоры.
Валерия молча подхватила первую коробку и понесла в прихожую.
Через десять минут три картонных ящика стояли у обувного стеллажа. Валерия достала телефон и вызвала такси через приложение.
— Ты куда их тащишь?! На мороз?! Убьёшь же!
Галина Васильевна запричитала, глядя, как невестка накидывает пуховик.
— У вас есть пять минут, чтобы попрощаться с рассадой.
Валерия подхватила две коробки разом.
— Я Арсению всё равно дозвонюсь! Он тебе устроит!
— Дверь за мной прикройте.
Таксист попался неразговорчивый. Он только молча открыл багажник и помог составить туда мокрые от земли ящики.
Они доехали до городской оранжереи при ботаническом саду, благо она находилась в четырёх остановках от дома.
Внутри пахло сыростью и землей. Знакомая заведующая, Лилия, с которой Валерия когда-то менялась черенками, вышла навстречу, вытирая руки о фартук.
— Обалдеть. Ты чего привезла?
— Рассада. Элитная.
Валерия поставила коробки на кафельный пол.
— Примешь сирот?
Лилия заглянула внутрь, поправила очки на переносице и хитро прищурилась.
— Свекровь?
— Она самая.
— Оставь. У нас тут для томатов места полно. Хоть в грунт высадим.
Домой Валерия вернулась через полтора часа.
Галина Васильевна караулила её прямо в прихожей, не давая пройти.
— Куда ты их дела?!
Валерия стянула сапоги, не поднимая глаз на свекровь.
— В хорошие руки пристроила.
Она повесила пуховик на крючок.
— Ботаническому саду как раз не хватало элитных томатов. Там им самое место.
— Ты… ты…
Свекровь сжала рот в нитку.
— Да как ты посмела?! Я для сына растила! Я ночами не спала, лампы им включала! На свои копейки землю покупала!
— Хватит.
Валерия шагнула вперед, заставляя свекровь отступить вглубь коридора.
— Не надо про помидоры. Вы прекрасно знали, что орхидеи сдохнут на морозе за час. Вы сделали это назло.
— Да кому нужны твои сорняки!
Галина Васильевна упёрла руки в бока.
— Ты мне в моем же доме дышать не даешь!
Слова вылетели резко, как удар.
— В твоём?!
— Вы приехали неделю назад. Переставили посуду. Выкинули мой коврик. Теперь заморозили мои цветы.
— Потому что у вас бардак! Я порядок навожу!
— Вы наводите свои правила на чужой территории.
Валерия прошла на кухню и налила стакан воды.
— Мне не нужны ваши советы. Мне не нужна ваша рассада. И мне не нужно, чтобы вы воспитывали меня в моей квартире.
Галина Васильевна отшатнулась. Напускная забота слетела, обнажив голую обиду.
— Вот значит как.
Она нервно поправила край кофты.
— Значит, мать родному сыну больше не нужна из-за какой-то… вертихвостки.
— Арсению нужна мать. А мне нужна моя квартира без ваших порядков.
Свекровь направилась к выходу из кухни.
— Я Арсению всё расскажу! Он с тобой разведётся!
Она бросилась в комнату собирать вещи.
Через три дня Арсений увёз мать на вокзал. Билеты купили молча. Галина Васильевна не попрощалась, уселась в такси с каменным лицом, ни разу не взглянув в сторону подъезда. Арсений стоял у машины, опустив глаза, и избегал смотреть в сторону жены.
Валерия сидела на кухне за столом.
Перед ней стояли горшки, занесённые с лоджии.
Она осторожно обрезала секатором почерневшие, мертвые стебли фаленопсисов.
Корни были живы.
