Пакуй коробки.
Егор бросил на обеденный стол глянцевый буклет.
— Я нашёл отличный таунхаус на Новой Риге. Место просто шик.
Оксана выключила воду. Она стряхнула капли с пальцев над раковиной и обернулась к мужу. Тот уже стянул туфли прямо у порога кухни, проигнорировав коврик, и направился к холодильнику.
— Какой таунхаус, Егор?
Она прислонилась к кухонному гарнитуру.
— у Даньки секция по плаванию в соседнем дворе. Какой пригород? Кто их будет возить по пробкам? (Удалена часть дублирующей фразы для гладкости текста) У мальчишек школа через дорогу. У меня поликлиника в двух остановках. Куда мы поедем посреди учебного года?
— Обычный. Тот, где у каждого своя лужайка, а не соседи с перфоратором и бабки у подъезда.
Егор достал бутылку минералки, скрутил крышку и сделал большой глоток. Вода чуть пролилась на подбородок, но он не обратил внимания.
— Эту трёшку продаём.
Он указал пластиковой бутылкой на коридор.
— Цены сейчас космос, рынок на пике. Деньги пустим в первый взнос, остальное я добью со счетов фирмы. Месяц на сборы, и мы живём как белые люди.
— Мы ничего не продаём.
Оксана сложила руки на поясе.
— Никуда мы не поедем. Я против.
Егор усмехнулся. Не со зла, а с той снисходительной уверенностью человека, который привык всё решать сам. У него своя строительная фирма, солидные контракты, машина последней модели. Оксанина зарплата логопеда в районной поликлинике казалась ему просто мелкой погрешностью. Так, забавным хобби жены, чтобы дома не скучала.
— А тебя, собственно, никто не спрашивает.
Он обогнул барную стойку и тяжело опустился на стул.
— Со своими копейками сиди тихо. Я всё решил. Завтра приедет Геннадий, оценит планировку, прикинет, что тут можно улучшить для предпродажной подготовки.
— Ты меня вообще слышишь?
Оксана перевела дух. Ей казалось, что они разговаривают на разных языках.
— Я сказала, что я против переезда. Меня устраивает этот район. Мальчишки только-только привыкли к учителям.
— Наймём няню с машиной.
Егор отмахнулся.
— Твоё «против» ничего не весит в этой семье. Я пашу как проклятый. Я содержу вас всех. Хочу жить на природе, а не в бетонной коробке, дышать выхлопами. А ты тут на всём готовом сидишь и ещё права качаешь.
— На всём готовом?
Голос Оксаны изменился, стал более жёстким.
— Я вообще-то продукты покупаю. Коммуналку оплачиваю. Одежду детям беру. Ты когда последний раз знал, какой размер обуви у твоего сына?
— Ой, не смеши!
Муж ослабил узел галстука и бросил его на стол поверх глянцевого буклета.
— Твоей получки только на хлеб с кефиром и хватит. Если бы не я, жила бы сейчас у своей мамаши в хрущёвке на окраине. Забыла, откуда я тебя забрал?
Семь лет назад, перед свадьбой, Егор повёл себя странно. Он тогда шумно и грязно разводился с первой женой. Делил бизнес, машины, замороженные счета. Новой супруге он заявил в лоб прямо перед ЗАГСом: всё, что записано на его имя, остаётся его. Никакого совместно нажитого. Он притащил брачный контракт, составленный ушлыми юристами. Оксана тогда согласилась без споров. Ей чужого было не нужно, она выходила замуж по любви.
Три года назад они переехали в эту просторную квартиру. Егор лично контролировал рабочих. Отгрохал ремонт по высшему разряду, не жалея денег на материалы.
— Егор, мы эту тему закрыли.
Оксана отодвинула буклет в сторону.
— Никаких таунхаусов. Никаких переездов. Квартира остаётся за нами, точка.
— Ты бесстрашная или бессмертная?
Егор навис над столом.
— Я сказал — продаём. Будешь выделываться — подам на развод. Вылетишь отсюда с одним пакетом, как и пришла.
— С чего бы это?
Оксана смотрела на него ровно, без испуга.
— С того самого! Контракт помнишь?
Он постучал пальцем по столешнице.
— Мои деньги — моя собственность. Я в эту хату миллионы вбухал. Ты тут на птичьих правах. Завтра будет Геннадий. Подготовь квартиру, чтобы ни пылинки.
Оксана не стала отвечать. Разговоров на сегодня действительно хватило обоим. Она молча взяла тряпку и принялась протирать плиту.
На следующий день Оксана задержалась на работе. В поликлинике был наплыв пациентов, потом пришлось долго заполнять электронные карты. Когда она вернулась, в прихожей уже стояли чужие ботинки.
Из гостиной доносились голоса.
Егор привёл Геннадия — своего старого приятеля и по совместительству риелтора, который продавал элитную недвижимость. Геннадий был человеком суетливым, с бегающим взглядом, но дело своё знал туго.
— Классно сделал, Егорыч. Шик.
Геннадий цокал языком, оценивая дубовые панели в кабинете.
— Тут одних материалов на пару миллионов, не меньше.
Оксана стянула плащ, повесила его на крючок у двери и прошла на кухню. Она не собиралась мешать. Пусть наиграются.
— Добрый вечер, Оксана.
Риелтор заглянул в дверной проём.
— Извините за вторжение. Мы тут немного по хозяйству.
— Ничего страшного, — отозвалась Оксана.
Она поставила чайник на плиту.
Егор провёл друга по комнатам. Муж откровенно хвастался. Показывал встроенную технику, итальянский кафель в ванной, тёплые полы.
— Если вот эту стену снести, — вещал Егор, стуча костяшками по перегородке, — можно вообще огромную студию сделать. Уйдёт с полпинка.
— Уйдёт, — согласился Геннадий.
Они вернулись на кухню. Егор по-хозяйски придвинул риелтору стул.
— Место козырное. Ремонт дорогущий. Но надо посмотреть бумаги. Кто собственник?
— Я, конечно.
Егор откинулся на спинку стула.
— Ну, в смысле, мы в браке брали, но у нас с Оксаной всё жёстко поделено. Моё — это моё.
— Это правильно.
Геннадий достал из портфеля блокнот.
— Ты мне тогда скинь выписку из реестра вечерком. Я её в базу забью. Начнём с тридцати миллионов, а там посмотрим на спрос.
Оксана выключила закипевший чайник.
Она не стала доставать чашки. Просто повернулась к мужчинам.
— Ген, ты не то оцениваешь.
Она присела с краю стола.
— Квартиру мы не продаём. И выписку Егор тебе не скинет.
Егор нахмурился.
— Оксана, не лезь. Мы с Геной дело обсуждаем. Иди к детям в комнату.
— Я у себя дома, Егор.
Она посмотрела прямо на мужа.
— А вот ты тут в гостях.
Геннадий замер с ручкой над блокнотом. Ситуация явно выходила за рамки стандартного просмотра недвижимости.
— В смысле в гостях?
Егор нервно дёрнул плечом.
— Ты чего несёшь? Я за этот ремонт свои деньжищи отвалил!
— За ремонт — да, — миролюбиво согласилась Оксана. — За плитку, за полы. А саму квартиру купила моя мама.
В кухне повисла неловкая пауза. Было слышно, как за стеной бубнит телевизор у соседей.
— Бред какой-то…
Егор оглянулся на Геннадия, ища поддержки, но тот только сильнее вжался в стул.
— Я же помню, мы её вместе выбирали. Мы в тот офис продаж три раза ездили!
— Выбирали вместе. Но оформлять на себя ты отказался.
Оксана говорила тихо, без надрыва.
— Три года назад, когда подошла сделка, у тебя на фирме была крупная налоговая проверка. Помнишь? Ты тогда трясся, что счета арестуют. Сказал, что тебе лишняя недвижка на твоё имя сейчас ни к чему.
Егор побледнел. Краска медленно отливала от его лица. Он явно пытался сложить в голове пазл из прошлого.
— Ты тогда бросил мне ключи и сказал: «Пусть твоя тёща сама возится с этими бумажками, мне не до того».
Она пожала плечами.
— Ну, она и повозилась. Продала бабушкин дом в деревне, добавила свои сбережения и оформила на себя. Чтобы твоя фирма не пострадала.
— А потом? — выдавил из себя муж.
— А потом, когда всё улеглось, она просто переписала её на меня. Чтобы мне спокойнее было.
Оксана перевела взгляд на риелтора.
— Так что, Геннадий, извини, что потратили твоё время. Продажи не будет.
Геннадий мгновенно оценил обстановку. Он захлопнул блокнот, сунул его в портфель и поднялся.
— Да без проблем, ребят. Сами разберётесь. Егорыч, на связи. Оксана, всего доброго.
Он бочком протиснулся в коридор. Вскоре хлопнула входная дверь.
Егор сидел неподвижно. Его взгляд бегал по дорогому кухонному гарнитуру, по столешнице из искусственного камня, за которую он отдал кругленькую сумму.
— Вы меня кинули…
Прошептал он.
— Вы с мамашей за моей спиной всё провернули.
— Никто тебя не обманывал.
Оксана встала и подошла к раковине.
— Ты сам не хотел вникать. Тебе было важнее выбрать цвет обоев и перед пацанами шикануть новым ремонтом, чем разобраться, чья это теперь собственность. Ты же был уверен, что я никуда не денусь.
— Я здесь всё сделал!
Егор резко вскочил. Стул с грохотом отлетел к стене.
— Плитку из Италии везли! Техника дорогущая! Я в суд подам!
— Подавай.
Она даже не обернулась.
— Чеки на стройматериалы у тебя остались? Нет? Ты же всё за наличку брал на рынке, чтобы скидку выбить. А у мамы все банковские переводы за саму квартиру сохранены. Судьба сама расставит всё по местам.
— Да ты…
Он задохнулся от возмущения.
— Развод! Завтра же!
— Отлично.
Оксана наконец повернулась к нему.
— Вон дверь, вон на.
Егор выскочил в прихожую. Он не стал собирать вещи. Просто сдёрнул куртку с крючка и вылетел на лестничную площадку.
Оксана не стала менять замки в тот же вечер. В конце концов, у него в шкафу остались дорогие брендовые рубашки, а она не из тех людей, кто будет устраивать дешевые драмы с выбросом вещей с балкона.
Прошло две недели.
Егор стоял в прихожей. Он молча скидывал свои вещи в большую спортивную сумку.
Никаких таунхаусов на Новой Риге он так и не купил. Цены действительно взлетели, а свободных денег без продажи этой квартиры у него не оказалось. Фирма переживала не лучшие времена, и выдёргивать оттуда миллионы было смерти подобно. Идти ему пришлось на съёмную однушку ближе к окраине.
— Рубашки не помни, — посоветовала Оксана.
Она стояла у входа на кухню с чашкой кофе в руках.
Егор зыркнул исподлобья.
— Без тебя разберусь.
Он с трудом застегнул молнию. Перехватил ручки поудобнее.
— Я тебе ещё устрою веселую жизнь. Мои адвокаты из тебя всю душу вытрясут. Посчитают каждую вкрученную лампочку.
— Твои слова, да богу в уши.
Оксана сделала глоток.
Она проводила мужа взглядом. Егор вышел на площадку, тяжело ступая по ступенькам под тяжестью баула.
Оксана заперла дверь на два оборота.
На кухне её ждал обычный вечер. Жить без постоянных упрёков про копейки оказалось гораздо приятнее, чем она могла себе представить. Кто его знает, может, стоило сказать ему правду ещё пару лет назад.
