— Мы приедем к вам в отпуск на море всем табором, — радостно и безапелляционно сообщила из динамика телефона бывшая жена моего мужа. — Встречайте числа пятнадцатого!
Звонок раздался в то самое идеальное субботнее утро, когда ничто не предвещало беды. Мы с Пашей сидели на веранде нашего дома в Сукко. Воздух пах можжевельником, свежезаваренным кофе и чуть солоноватым морским бризом, который долетал сюда с побережья.
Муж как раз возился с шампурами, маринуя мясо для вечернего шашлыка, и поэтому, когда его телефон зазвонил, он машинально ткнул по экрану испачканным в специях пальцем, включив громкую связь.
На экране высветилось «Рита».
Я замерла с чашкой кофе в руке. Паша напряг спину. Даже наш золотистый ретривер Боцман, дремавший в тени виноградной лозы, приоткрыл один глаз.
Рита не звонила просто так. Рита звонила только тогда, когда ей нужны были деньги, или когда ей нужно было решить очередную «глобальную проблему», которую, по ее глубокому убеждению, должен был расхлебывать ее бывший муж.
— Рит, подожди, — Паша вытер руки о бумажное полотенце, и в его голосе появились те самые виноватые нотки, которые я так ненавидела. Нотки вечно должного разведенного отца. — Каким табором? Куда приедете?
— Ну как куда? К вам, на юг! — рассмеялась в трубке Рита так звонко, словно мы были лучшими друзьями, которые только и ждали ее визита. — Павлуша, ну ты чего тупишь? Мы решили в этом году сэкономить на гостинице. Зачем платить чужим людям, если у бывшего мужа свой дом на море? Тем более, детям нужен йод.
— Детям? — эхом отозвался муж, окончательно растерявшись.
С его детьми от первого брака, тринадцатилетним Денисом и десятилетней Машей, у меня были прекрасные отношения. Они гостили у нас прошлым летом почти месяц. Мы вместе ездили на Утриш, жарили зефир на костре, я учила Машку плести фенечки, а Паша с Денисом пропадали на рыбалке. Дети — это святое. Но слово «табор» в исполнении Риты напрягло меня настолько, что по спине пробежал неприятный холодок.
— Ну да! — продолжала щебетать бывшая жена. — Смотри, записывай состав, чтобы вы там комнаты правильно распределили. Я, мой Игорек, наш маленький Вовочка — ему же море вообще необходимо по показаниям врача! Ну и Светлану Юрьевну берем, маму Игоря. Кто-то же должен за Вовочкой смотреть, пока мы с Игорьком купаемся и отдыхаем. Ну и Денис с Машей, само собой. А, и еще шпица нашего возьмем, Микки. Он в переноске спит, не помешает.
Я медленно поставила чашку на деревянный стол. Кофе вдруг показался невыносимо горьким.
То есть, давайте проясним ситуацию. Бывшая жена моего мужа собирается приехать в мой дом со своим новым мужем, их общим младенцем, своей новой свекровью, собакой и двумя детьми от моего мужа. Приехать бесплатно. На все готовое. В разгар бархатного сезона.
Паша посмотрел на меня. В его глазах плескалась паника. Он человек мягкий, неконфликтный. Из тех мужчин, которые готовы снять с себя последнюю рубашку, лишь бы никто не скандалил. Собственно, именно поэтому после развода Рита оставила его с одним чемоданом и старенькой «Тойотой», благополучно отсудив трехкомнатную квартиру в центре Самары.
Тогда, семь лет назад, я собирала Пашу по частям. Он был раздавлен, опустошен и свято верил, что жизнь кончена. Мы познакомились банально — в офисе, у кулера. Долгие разговоры после работы, робкие свидания. Я полюбила его за доброту, за честность, за то, как тепло он рассказывал о своих детях.
Мы поженились через три года. И тогда же решили кардинально изменить жизнь.
Моя бабушка оставила мне в наследство хорошую «двушку» в Екатеринбурге. Я продала ее, добавила все свои сбережения, которые копила несколько лет, работая финансовым аналитиком, и мы купили участок с убитым домиком в Сукко, недалеко от Анапы.
Этот дом — моя кровь, мой пот и мои слезы. Два года мы жили в состоянии перманентного ремонта. Я сама выбирала каждый гвоздь, сама шкурила старые балки на потолке, стирая руки в кровь.
Я ругалась с нерадивыми строителями, ночами сидела над сметами, высчитывая, хватит ли нам на нормальную крышу или придется брать кредит. Паша, конечно, пахал наравне со мной. Он своими руками заливал фундамент под пристройку, тянул проводку, клал плитку. Мы вложили в эти стены душу.
Но юридически и финансово — это был мой дом. Я оформила его на себя еще до того, как мы с Пашей официально расписались. Не потому, что не доверяла мужу, а потому, что была научена горьким опытом своих родителей. Паша не возражал, он сам настоял на этом, сказав, что это мои деньги и моя безопасность.
И вот теперь в мой выстраданный, уютный рай, где я знаю трещинку на каждой половице, собирается вломиться Рита со своей новой родней.
— Рит, послушай, — начал блеять Паша, переминаясь с ноги на ногу. — Насчет Дениса и Маши — вообще без вопросов. Мы им всегда рады, пусть приезжают хоть на все лето. Билеты я им оплачу. Но… все остальные… Понимаешь, у нас тут не гостиница.
— Ой, Паш, ну не начинай! — голос в трубке мгновенно потерял сахарность и стал металлическим. Эту интонацию я тоже знала. Сейчас начнется манипуляция. — Что значит «не гостиница»? Я видела фотки у Машки в телефоне. У вас там двухэтажный дом, три гостевые спальни. Места всем хватит! И вообще, я мать твоих детей! Я ради них приеду, чтобы им комфортно было. Или ты хочешь, чтобы дети в душном городе сидели, пока вы там на югах жируете?
— Причем тут жируете… — Паша тяжело вздохнул и потер переносицу. — Рит, мы работаем. Аня на удаленке сутками сидит, я в автосервисе с утра до ночи. Кто вас обслуживать будет?
— А нас не надо обслуживать! — фыркнула Рита. — Мы сами по себе. Ну, супчик там сваришь, Аня твоя накроет, не переломится. Мы же свои люди! Родня, считай. Короче, Паш, билеты мы уже взяли. Пятнадцатого в шесть вечера поезд прибывает в Анапу. Встретишь нас на вокзале, нам две машины понадобится, нас же много.
Я видела, как плечи мужа опускаются. Чувство вины — страшная штука. Рита виртуозно умела нажимать на нужные кнопки. «Я мать твоих детей», «ты бросил семью» (хотя ушла она сама к этому самому Игорю), «ты плохой отец». Паша готов был прогнуться, лишь бы не слушать эти обвинения. Он посмотрел на меня с немой мольбой: мол, Ань, ну давай потерпим пару недель, а?
Я молча встала, подошла к столу, вытерла руки о кухонный фартук и взяла телефон.
— Здравствуй, Рита, — произнесла я предельно спокойным, ровным голосом.
На том конце провода повисла секундная пауза. Рита явно не ожидала, что я вмешаюсь. Обычно я никогда не лезла в их с Пашей разговоры, считая, что прошлые отношения мужа меня не касаются, пока они не нарушают мои границы.
Но сейчас границу не просто нарушили. По ней проехались на бульдозере.
— О, Анечка, приветик! — фальшиво пропела Рита. — А я вот тут с Пашей обсуждаю наш отпуск. Вы же нас приютите?
— С удовольствием, Рита, — ответила я, глядя, как у мужа округляются глаза. Паша замахал руками, пытаясь что-то сказать, но я жестом остановила его. — Мы всегда рады гостям. Записывай.
— Что записывать? — не поняла бывшая.
— Прайс-лист, — ласково сказала я. — Ты же сама сказала, что хотите сэкономить на гостинице. У нас дешевле, по-родственному. Значит так. Денис и Маша живут бесплатно, это даже не обсуждается. Они дети Паши, тут их дом в той же степени, что и наш. А вот для остального вашего табора условия следующие.
Я сделала театральную паузу, наслаждаясь тишиной в динамике.
— Комната на втором этаже, с видом на море и отдельным санузлом. Для тебя, твоего мужа и малыша. Стоимость в августе — шесть тысяч рублей в сутки. Светлану Юрьевну мы можем поселить в гостевой на первом этаже. Там кровать поменьше, поэтому сделаю скидку — четыре тысячи в сутки. Питание в стоимость не входит. Кухня у нас общая, но убирать за собой нужно сразу, клининга у нас нет.
— Ты… ты что несешь? — голос Риты сорвался на хрип. Фальшивая радость испарилась без следа. — Какие деньги?! Паша! Ты слышишь, что твоя ненормальная несет?!
— Паша всё слышит, — спокойно продолжила я, не давая мужу вставить ни слова. — Но Паша здесь ничего не решает в плане жилья. Видишь ли, Рита, этот дом принадлежит мне. Я купила его на деньги от продажи бабушкиной квартиры. Документы оформлены на меня, это мое добрачное имущество. Паша здесь прописан, но распоряжаться недвижимостью не может.
Я услышала, как на том конце провода кто-то громко глотнул воздух.
— Да как у тебя язык поворачивается! — завизжала Рита. — Мы родственники! Я мать его детей! Игорек вообще в шоке будет!
— Игорек пусть будет в шоке за шесть тысяч в сутки, — отрезала я. — Рита, пойми простую вещь. Вы для меня — чужие люди. Абсолютно посторонние. Я не обязана спонсировать ваш отпуск, стирать ваши простыни, слушать плач вашего общего ребенка и терпеть присутствие чужой свекрови в моем доме. Вы собирались приехать на две недели? Отлично. Десять тысяч в сутки за две комнаты. Итого сто сорок тысяч рублей. Плюс залог за собаку — тысяч десять, вдруг она обои погрызет.
— Да вы… да ты… меркантильная стерва! — выплюнула Рита. — Я вообще детей к вам не пущу! Никогда в жизни!
— Это твое право, — я даже не повысила голос. Моя ледяная вежливость бесила ее больше любых криков. — Хотя лишать собственных детей отдыха на море из-за своей жадности — так себе решение. Дениса и Машу мы ждем, билеты Паша оплатит. А вот вы, если надумаете, переводите предоплату. Пятьдесят процентов на карту по номеру телефона. Если к вечеру денег не будет — я сдаю эти комнаты семье из Тюмени, они как раз вчера звонили. Жду решения. Хорошего дня, Маргарита.
Я нажала на красную кнопку сброса вызова и положила телефон на стол.
Во дворе стояла оглушительная тишина. Только цикады трещали в кустах олеандра, да где-то вдалеке шумело море. Боцман подошел ко мне и ткнулся влажным носом в колено, словно выражая поддержку.
Я посмотрела на Пашу. Он стоял с шампуром в руке, замерев, как соляной столб. Лицо его было бледным. Я внутренне сжалась. Сейчас начнется скандал. Сейчас он скажет, что я перегнула палку, что так нельзя, что это мать его детей, что я унизила его…
Паша медленно положил шампур на край мангала. Подошел ко мне. Взял мои руки в свои — теплые, пахнущие маринадом и луком.
— Аня, — тихо сказал он. — Прости меня.
— За что? — я удивленно моргнула.
— За то, что я бесхребетный идиот, — он уткнулся лбом в мое плечо. Выдохнул так тяжело, словно сбросил с себя мешок с цементом. — Я стоял там и понимал, что она несет дичь. Понимал, что это наглость высшей степени. И не мог сказать «нет». Меня как будто парализовало. Я так боялся, что она начнет мстить через детей, что готов был пустить этот табор в наш дом и испортить тебе все лето. Спасибо тебе.
Я обняла его, чувствуя, как колотится его сердце.
— Все нормально, Паш. Просто иногда людям нужно четко указывать направление, в котором они должны идти. И прайс-лист в этом деле — отличный навигатор.
Вечером мы ели потрясающий шашлык, пили домашнее вино и смотрели, как солнце садится в море, окрашивая горизонт в багровые тона. Рита не перезвонила. Денег на карту, естественно, не поступило.
Зато через неделю Паше позвонил Денис. Сказал, что мама поругалась с дядей Игорем из-за того, что им пришлось покупать путевки в какой-то дешевый пансионат под Анапой, потому что на нормальный отель денег не хватило. А еще Денис спросил, можно ли им с Машкой приехать к нам в августе, как договаривались. Одним.
Билеты мы им купили в тот же вечер.
Эта история научила меня одной важной вещи: личные границы не появляются сами по себе. Их нужно строить, как этот дом — камень за камнем, кирпич за кирпичом. И иногда приходится быть жесткой, «меркантильной стервой», чтобы защитить свой покой и свою семью от тех, кто привык ездить на чужой шее.
