Сегодня в школе, на уроке Вероники Андреевны Глинской случилось происшествие по её же вине, за что она себя корила очень долгое время. Лучше бы я промолчала, – подумала учительница, но было уже слишком поздно.
Во время урока из портфеля одного из учеников прозвучал звонок телефона. Ребята начали оглядываться, пытаясь определить, кто это. Но ученица, из рюкзака которой не умолкал звук телефона, поднялась из-за парты сама. Это была Марта Таволгина, у которой и так с преподавателем живописи были натянутые отношения.
—Таволгина, ты у нас важный человек, как я посмотрю. Отвлекают звонками подчиненные? — язвительно спросила учительница.
— Нет, это отец, – пятнадцатилетняя девушка густо покраснела и опустила голову, — я его просила не звонить, но, вероятно, что-то срочное. Можно я выйду?
— Нет, нельзя, — решила не уступать Вероника Андреевна и именно об этом потом пожалела. Уж лучше бы она отпустила эту несчастную Таволгину, но преподавателя живописи понесло. — Телефон на стол и продолжай работать, иначе я тебе не только двойку за этот урок поставлю, но и за весь год.
— Не имеете права за весь год, — высоко подняв голову, заявила Марта.
— Повторяю, телефон на стол и продолжай работать, – строго сказала Вероника Андреевна.
Марта медленно поставила рюкзак на парту, открыла его и начала долго что-то искать. Учительнице показалось, что девочка специально так долго копается в портфеле, в то время, как ее телефон продолжает звонить.
Вероника старалась держать себя в руках. Таволгина и так безумно раздражала молодую учительницу, позволяя себе часто спорить о живописи, пытаясь доказать, что учитель не прав. Да как она смеет?
Терпение Вероники Андреевны быстро закончилось, она подошла к парте и протянула руку. Девочка наконец-то достала очень старую модель телефона и протянула женщине, а та решила поиздеваться:
— Таволгина, это что, пульт от телевизора? Я же просила телефон, – с ухмылкой произнесла Глинская.
— Это и есть телефон, – покраснела девятиклассница.
— Не бывает таких телефонов, – возмутилась Вероника Андреевна и тут же добавила, — ой, точно. Надо же. Ты где его взяла, Марта, музей ограбила?
Одноклассники начали громко смеяться, а Сергей Картонкин, который всегда издевался над Мартой, громко сказал:
— Ребята, давайте скинемся и купим Таволгиной телефон, а то если она уронил рюкзак на ногу, то убьет себя этим кирпичом с кнопками.
Ребята начали смеяться еще громче, а Марта почувствовала, что глаза наливается слезами. Выхватив телефон из рук учительницы, девочка, схватила портфель и оттолкнув Веронику Андреевну плечом, выскочила из класса.
— Таволгина, вернись сейчас же, – завизжала Вероника и побежала к входной двери, — я тебе за весь год, я тебя не аттестую, – продолжала учительница, но Марта даже не оглянулась.
В этот же момент Витя Соловьев тоже сложил свои вещи в рюкзак и пошел к выходу.
— Соловьев, а ты куда? Хочешь следом за Таволгиной вылететь из школы, я имею в виду, быть отчисленным? — строго сказала Вероника Андреевна.
Соловьев равнодушно посмотрел на преподавателя:
— Что-то Вы, Вероника Андреевна, слишком много на себя берете, — усмехнулся Виктор, — как бы самой не пришлось отсюда… — парень не договорил и уверенно пошел к выходу из класса.
— Да как ты смеешь? Как ты с учителем разговариваешь? Таволгина, Соловьев, родители чтобы завтра были в школе.
*****
Марта вышла во двор школы и тут же набрала отца:
— Папа, я просила тебя не звонить в школу? Только в самых крайних случаях. Мне пришлось уйти во время урока, а завтра тебя вызывают в школу, — рассердилась дочь Александра Викторовича.
— Марта, это и был крайний случай, — растерянно произнес отец.
-– Что еще? – закатила глаза девушка, – Цунами, наводнение? Шторм в сто баллов?
— Практически, – улыбнулся отец, – дуй в детский сад. Воспитатель звонила. У Сени живот болит, плачет на всю группу. Забери брата домой. Я никак не могу, за городом сейчас нахожись, – вздохнул отец, — дома буду часов в восемь, поешьте там что-нибудь.
— Пап, да он хитрит. Мелкий специально истерику устроил, спать наверное не хочет во время тихого часа, артист из погорелого театра, – разозлилась сестра Арсения.
— Марта, давай дома разберемся. Может быть, действительно, у ребенка живот болит. Все, целую, некогда мне, — Александр Викторович отключил телефон, а Марта посмотрела на экран и выругалась вслух:
— Ну, мелочь пузатая, сейчас ты у меня получишь.
— Кому там нужно навалять? Помощники нужны? Если что, я с тобой, – раздался голос за спиной Марты Таволгиной. Девушка оглянулась и увидела своего близкого друга и одноклассника Виктора Соловьева.
— Ты тоже ушел? Вить, зачем? Эта крыса и тебе проблемы устроит. Ох, и вредная эта Глинская, – со злостью произнесла Таволгина.
— Пусть попробует, — засмеялся Виктор, – зря она сказала о том, что вызывает на беседу родителей. Если придет моя маман, то разнесет школу по кирпичикам, ты ее знаешь.
Марта засмеялась вместе с одноклассником, затем кивнула:
— Ладно, пойдем за мелким с детский сад, а потом к нам. Я вчера борщ сварила, будешь? – покосилась на одноклассника Марта.
— А сметана есть? – деловито поинтересовался парень.
— Сметаны нет, – вздохнула девушка.
— Без сметаны не буду, – скривился Соловьев.
— Ах, ты ж, — Марта замахнулась рюкзаком, – принц нашелся. Может быть тебе еще и красной икры?
— Хорошо бы, – засмеялся Виктор и ребята пошли в сторону детского сада.
Вечером, когда Александр Викторович приехал домой, Виктор все еще был в гостях у подруги. Ребята заказали пиццу и смотрели по ноутбуку боевики. Арсений сидел между сестрой и ее одноклассником.
— Здорова, прогульщики, – поздоровался отец Марты и обратился к дочери, – давай, борщ подогрей, я голодный, как волк.
— Пап, семь часов вечера, какой борщ? Я макароны сварила. Будешь с сосисками? — деловито спросила Марта.
— Буду, – кивнул отец и пошел в ванную комнату.
Марта проводила друга, быстро накрыла на стол и сидела за столом, подперев щеку, пока отец ел. Рядом с отцом крутился пятилетний Арсений, было понятно, что мальчик очень соскучился и ждет своего часа, когда папа поест и возьмет его на руки.
После ужина, Таволгины, обычно, долго разговаривали, обсуждали прошедший день. Вот и сегодня, Марта рассказала отцу про то, что случилось на уроке живописи. Девочка училась не в обычной школе, а в лицее искусств, где помимо основных предметов, преподавали живопись, музыку, танцы, театральное искусство.
Марта была в классе “художников”. Рисовала девочка с детства и после окончания школы собиралась поступать в академию художеств, но вообще, в будущем Марта мечтала стать театральным художником.
— Я завтра заеду в школу, – кивнул отец, как только Марта закончила свой рассказ.
— Папа, не нужно, — нахмурилась девушка, – пусть официально вызывает, если ей нужно. То, что она кричала сегодня мне в спину — не считается.
— Я пойду не потому, что меня вызовут или не вызовут. Я пойду потому, что с моей дочерью обошлись по-хамски. По собственной инициативе пойду. Посмотрим, что там за Вероника Андреевна — что за птица, — сквозь зубы произнес отец.
— Ой, пап, не нужно. Я тебя прошу, только не нужно скандалов, — схватилась за сердце девушка.
— Не буду я скандалить. Ты что же, отца своего за ненормального считаешь? Просто, культурно поговорю, — пожал плечами отец, -– кстати, телефон твой я из ремонта забрал, возьми в кармане у меня. В барсетке.
— Спасибо, папуль, -– девочка обняла отца и пошла в коридор, а Александр Викторович тут же обратился к младшему сыну и посадил мальчика к себе на колени:
— Так, ну, что же, теперь с тобой разберемся. Ты зачем обманул воспитательницу и сказал, что живот у тебя болит?
*****
На следующее утро, Александр Викторович явился в школу и отправился прямиком в учительскую. Уроки еще не начались, поэтому в комнате для учителей было масса народу. Преподаватели общались, кто-то проверял тетради, а другие — пили чай. Таволгин постучал и широко открыл дверь:
— Здравствуйте, мне нужна учительница живописи. Я — отец Марты Таволгиной из 9 — Б, – громко сказал мужчина.
— Какой именно учитель Вам нужен? Преподавателей — художников у нас здесь несколько, – сняла очки пожилая дама.
— Мне нужна та, которая любит унижать детей и делает это регулярно, – серьезно сказал Александр. В этот момент все замолчали и повернули головы к мужчине.
— Александр Викторович, здравствуйте, что Вы такое говорите, – откуда то из дальнего угла шел навстречу Таволгину классный руководитель 9-Б Василий Генрихович.
— То и говорю, что некая молодая блондинка, унизила мою дочь перед всем классом и я хочу поговорить с этой женщиной, – спокойно сказал Таволгин.
— Мужчина меня имеет в виду, – растерянно подняла руку Вероника Андреевна, которая густо покраснела, – я не унижала, это какая-то ошибка. Послушайте, как Вас там, папа Таволгиной, по правилам школы запрещено, чтобы во время урока ученикам звонили по телефону. Но кажется именно Вы позвонили дочери по время урока. На весь класс раздалась трель телефона, Я попросила Марту достать телефон из портфеля и положить мне на стол до конца урока, разве я не права, коллеги? — молодая учительница растерянно посмотрела на окружающих.
— Абсолютно правы, Вероника Андреевна, — поддержала коллегу Мария Петровна, – сейчас, знаете ли, такие деточки пошли, что доводят учителей до белого каления. С ними совершенно невозможно справиться. Они не уважают учителей, не уважают родителей…
— Оставьте свою лекцию на потом, — остановил Марию Петровну отец, — речь идет именно о моей дочери. Ни разу за девять лет меня не вызывали в школу по поводу поведения или успеваемости моей дочери. Вот, это в первый раз. Я и хотел разобраться.
— Я Вас не вызывала, — растерялась Вероника Андреевна.
— Вызывали, вызывали. Кричали моей дочери в спину, чтобы родители завтра пришли в школу, вот я и пришел, – сказал Александр Викторович, подойдя ближе к столу, за которым сидела учительница, – сначала, Вы высмеяли дешевую модель телефона Марты, а потом вызвали родителей в школу. Зачем? Вероятно, хотели похвастаться своим айфоном?
— Я не…. извините…. что Вы такое говорите? – смутилась преподаватель живописи.
— Ну, что же, я оценил, – отец Таволгиной кивнул на телефон, который лежал рядом с учительницей, – действительно, крутая вещь. Стоит как самолет. Имея такой гаджет, наверное, Вы и правда можете себе позволить смеяться над другими, но вряд ли этими другими могут быть дети.
Вероника Андреевна поднялась из-за стола, схватила айфон и спрятала его в очень дорогую сумку из натуральной кожи. Учителя покосились на коллегу, а та стояла, словно приговоренная перед палачом.
— Даже не знал, что у преподавателей нашей школы такие высокие зарплаты. Да вы тут все миллиардеры, судя по всему, особенно Вероника Андреевна, – усмехнулся Александр Викторович, — ну, раз не вызывали, тогда я пойду. Да, кстати, госпожа учительница, телефон дочери я вчера забрал из ремонта. Это довольно неплохая модель, думаю теперь Вы не будете смеяться над Мартой. Ну, а такую сумку, как у Вас, я купить не могу, извините уж, Марта будет с рюкзаком ходить, хорошо?
— Хорошо, — совершенно растерявшись и не зная что сказать, ответила Вероника.
Александр Викторович попрощался со всеми учителями и покинул учительскую, а преподаватели школы тем временем продолжали стоять на месте, словно окаменевшие. Все уставились на Веронику, которая готова была провалиться сквозь землю. Первой очнулась учительница географии Тамара Геннадиевна:
— А, действительно, Вероника Андреевна, откуда у тебя такой айфон? Мой муж занимается ремонтом и продажей гаджетов. Такой тысяч двести потянет, я то в курсе, – прищурилась Тамара Геннадиевна.
— Да Вы что? — выпучила глаза учительница литературы, — Господи, это же такие деньжищи. Отдать за телефон? Совсем люди из ума выжили.
Прозвенел звонок и учителя медленно начали расходиться по кабинетам. Мария Аркадьевна, которая убирала чашки со стола, бубнила под нос:
— А сумка брендовая, небось не меньше стоит. Где молодая женщина может взять такие деньги, если она всего лишь учитель в школе?
— Ужас какой-то, позорище, – прошептала еще одна преподавательница, – еще и над девочкой сиротой смеялась. Подлость какая….
Вероника, которая так и стояла, словно статуя, посреди учительской, почувствовала, что на глаза накатывают слезы. Женщина схватила сумку, пальто и выбежала в коридор. Вообще-то, у Вероники не было первых двух уроков и она собиралась посидеть в учительской, но после того, что сейчас случилось, Вероника не могла здесь оставаться.
Женщина выскочила из школы, как пуля. Пока бежала до стоянки, совсем запыхалась, а лишь только села в свою машину, сразу же расплакалась. Учительница живописи плакала громко и долго. Когда она посмотрела в зеркало, обнаружила, что глаза превратились в узкие щели, а нос распух.
— Господи, как же я на третий урок явлюсь? В салон, что ли, заехать? – сказала вслух Ника и задумалась.
Девушка завела машину, которая тут же дернулась и тронула с места. Для начала она заехала в магазин, купила недорогую сумку, а телефон решила дома заменить на старую модель, которая лежала у нее в шкафу.
Почему то она совершенно не подумала про аксессуары и гаджеты, когда устраивалась на работу в школу искусств. Вот одежду сменила на более скромную, машину оставляла далеко от школы, а про остальное не догадалась. Сейчас девушка смотрела на свой очень дорогой кошелек, перчатки и решила срочно их заменить на более скромные.
И как она не смогла сдержаться с этой девочкой — Таволгиной. Вот уж глупость. Действительно, как она могла? Отец Таволгиной прав, – думала учительница, – надо же, какой внимательный. Заметил же. Заметил даже то, чего женщины не замечали в учительской.
Впрочем, учителя просто не смогли определить, что сумка оригинальная, а телефон стоит баснословных денег, как для учителя школы. Но откуда все это знает Александр Викторович Таволгин? Кто он такой? — в голове учителя живописи было множество вопросов, ответы на которые Вероника не знала.
Да еще и Мария Аркадьевна в учительской что-то сказала о том, что Марта — сирота. Что она имела в виду? Возможно, у Марты нет матери. Вероника Андреевна решила все узнать о семье Таволгиных. О семье, которая сейчас поставила ее в такое неудобное положение, что теперь хоть на глаза не показывайся коллегам.
Одно Вероника знала точно — этот случай в школе запомнят надолго. Ну, что же, — решила женщина, – если не получится реабилитироваться, придется уволиться и искать другое место работы, несмотря на то, что работает в школе искусств только первый год…
Вероника Андреевна Глинская устроилась работать в школу только с первого сентября и работает здесь третий месяц. Девушке было двадцать пять лет, но до этого она нигде не работала.
За плечами был художественная академия и диплом искусствоведа, а в будущем Вероника видела себя великим художником, но тут вдруг взбрыкнула мать:
— Ты долго будешь у нас с отцом на шее сидеть? – спросила однажды мама — Татьяна Петровна Глинская. Вероника совершенно опешила. Разговаривать с дочерью таким тоном, Татьяна никогда себе не позволяла. Ника оторвалась от мольберта:
— Что ты имеешь в виду, мама? – спросила девушка, чтобы хоть как-то поддержать беседу. Других слов Ника не смогла подобрать.
— Я имею в виду, что тебе двадцать пятый год, а ты все бумагу раскрашиваешь без всякой пользы. Не пора ли вливаться в бизнес? Кирюша когда еще университет окончит? Только на втором курсе парень. А ты — девка здоровая, а все на шее сидишь, – разозлилась мать.
— Что? Как ты можешь? – губы Вероники задрожали.
— Могу, Ника, могу. Я о вашем с Кириллом будущем переживаю. Мы с отцом не вечные. Семейный бизнес –- это основа основ. Это то, что вас с братом обеспечит до конца дней, а твои вот эти вот раскраски –- это увлечение — не более. Это тебя не обеспечит и детей твоих не накормит, поняла? — разозлилась Татьяна Петровна.
— Это не правда. Я в поисках. Ничего не бывает сразу, надо много трудиться, вот увидишь, я встану на ноги и прославлюсь, – заплакала дочь.
— Пока ты будешь славы ждать, бизнес семейный развалится. Вон, магазин в Гудково пришлось закрыть, а ты сидишь мазню рисуешь. У меня у одной должно об этом сердце болеть? – поставила руки в боки мать.
— Ника, ну правда, послушай мать, — в оранжерею, где расположилась Вероника с мольбертом, зашел отец, — возьми на себя управление гудковским магазином. Хотя бы, пока новый цех начнет работать. Вот-вот откроем. Совсем с ног сбились.
— А я при чем, что вы никак не нахапаетесь? — разозлилась дочь, – зачем было открывать бег знает какой по счету магазин, если производство не на полную мощность работает? Вот сами теперь и возитесь. Мне это не интересно, – фыркнула старшая дочь.
— Я знаю, что тебе интересно, – сложила на груди руки мать, — в Милан на шопинг полететь или на выставку в Берлин, в Москву, а ты хоть копейку на это заработала? – закричала Татьяна Петровна.
— Ах, вот как! – вскочила с места Вероника, — думаешь не заработаю? Думаешь, на твоей колбасе только все и держится? Ни секунды здесь больше не останусь. Буду жить самостоятельно и сама на себя зарабатывать своим творчеством. А свои колбасы и балыки ешьте сами, — девушка начала складывать мольберт.
— Давай — давай, – засмеялась мать, – скатертью дорога.
Ника выскочила из оранжереи, а ее отец — Андрей Федорович тут же повернулся к жене:
— Тань, зачем ты так? Как же она одна? – развел руками мужчина.
— Андрюша, пусть идет. Ничего страшного, поживет в городской квартире и поработает заодно. Кому ее “великое творчество нужно”? Помыкается и вернется обратно домой, зато узнает как она — копейка достается. Ведь совсем не знает цену деньгам. С нашей стороны, Андрей, потакать — это дочери медвежья услуга.
— Может ты и права, – вздохнул отец.
— Даже не сомневайся — права я, отец, – жена подошла к супругу, обняла его за шею и крепко поцеловала.
Несмотря на то, что супруги Глинские жили уже в браке двадцать лет, чувства между ними не угасли, они были все так же влюблены, как и в первый день своей встречи. Хотя и считалась любовь из греховной, неправильной, да только ничего они поделать с собой не смогли. До сих пор хранят в сердце тайну, которую детям своим так и не открыли, да и вряд ли откроют.
*****
В деревню Комаринское Татьяна приехала в 2002 году, чтобы жить и работать. Молодой женщине исполнилось двадцать восемь, когда она развелась с мужем из-за его измен. После развода ей досталась некоторая сумма денег, которую она решила использовать с умом.
Замужем Татьяна была за городским жителем, а вот сама родилась и выросла в деревне, куда ее и потянуло после развода. В Комаринском женщина купила дом с большими крепкими сараями и завела хозяйство. Она планировала заняться переработкой мяса, изготавливать фермерскую домашнюю колбасу и продавать на рынке.
Но дальше случилось то, чего молодая разведенная женщина не планировала. Она влюбилась. Да не в кого-нибудь, а в женатого соседа — Андрея Глинского. С соседями — Андреем, Анной и их маленькой дочкой — Вероникой, Таня познакомилась сразу после своего приезда.
Глинские были очень доброжелательными, хорошими людьми, часто помогали новой соседке. Анна часто просила мужа то соседке гардины повесить, то крыльцо поправить да и вообще, помогать с мужской работой. Татьяна отказывалась, но Анна настаивала.
Отказывалась Таня не просто так. Она понимала, что ее тянет к женатому мужчине, тянет со страшной силой. А ведь женатые мужчины всегда были для нее табу. Она и с мужем то разошлась из-за его измен. Женщин, которые спят с женатыми, Татьяна презирала, но разве она могла знать, что сама полюбит женатого.
Все чаще женщина задумывалась о том, чтобы продать этот дом и купить другой — подальше отсюда. Но вскоре случилось то, что заставило ее отменить свои планы.
На деревенскую свадьбу к дочери агронова и сыну фермера, были приглашены половина села. Среди приглашенных оказались и Татьяна, и ее соседи — Глинские. Гуляли до глубокой ночи. Только Анна Глинская ушла часов в девять вечера, чтобы укладывать дочку спать, а вот Андрей остался.
В самый разгар веселья, Татьяна спустилась к речке, чтобы умыться да немного остыть. Женщина совсем не заметила, что за ней следом пошел Андрей. Только наклонилась к воде да умыла лицо, вдруг услышала голос позади себя:
— Таня, – это был голос Андрея, который тут же обнял ее сзади.
Сама не понимая что делает, Татьяна повернулась к возлюбленному, обняла его и поцеловала. Очнулась только через час, когда все уже произошло.
— Господи, что же мы наделали, Андрей? Это все спиртное с нами злую шутку сыграло, — женщина закрыла лицо ладонями и заплакала.
— При чем здесь спиртное? – возмутился молодой человек, — люблю я тебя. Давно люблю. Сил больше нет.
— И я тебя люблю, – вздохнула Татьяна и заплакала еще сильнее, — что же нам теперь делать?
— Не знаю. Не знаю, милая, – покачал головой мужчина.
Татьяна быстро поднялась с земли, отряхнула платье и пошла в сторону двора, где шло безудержное веселье. Она то думала, что Андрей скажет о разводе с женой, а он — ишь, ты, говорит: не знаю. А если он не знает, то она с этой бедой справится –- продаст дом и уедет. Татьяна решила, что любовницей не будет никогда.
Да только не зря в народе говорят: “никогда не говори никогда”, вот так и с Татьяной получилось. Не смогла она уехать, да и дом продать рука не поднялась. Начала встречаться с Андреем тайно. А по ночам плакала в подушку, представляя, что он сейчас в постели с женой.
Измучилась Таня совсем, даже приболела. Побледнела, осунулась, ходит белая, как стена, даже бабы деревенские заметили. А однажды, собирая яйца в курятнике, и вовсе, упала без чувств. “Нет”, – решила женщина, — “ надо все-таки, продавать дом и бежать от Андрея за тридевять земель, иначе погубит он меня со своей любовью”.
Так и решила сделать, а пока, поехала в райцентр к доктору, где и узнала о своей беременности, чему очень удивилась, ведь до двадцати девяти лет ни разу не беременела, думала уже, что бесплодна.
Ну, а раз так, то рожать Татьяна решила непременно. Может быть это единственная возможность стать матерью, не отказываться же от нее. В этот же день она рассказала все любовнику и он поддержал любимую в желании стать мамой:
— Танюшка, помогать поддерживать вас с малышом буду всю жизнь. Все, что от меня будет зависеть сделаю, – клялся мужчина.
— И от Анны уйдешь? – поджав губы спросила любовница.
— Нет, от Анны не уйду. Я бы и рад, но как я ей об этом скажу? Не могу я, милая, не могу, – покачал головой Андрей.
— А тебе и не нужно, — прищурив глаза, сказала Татьяна, – я сам ей все скажу.
Так и договорились. Андрей ушел на работу утром, а Татьяна пошла к его жене и все рассказала. Анна до того разозлилась, что собрала все вещи мужа в сумки и выкинула на улицу — через забор к соседке, да еще на словах передала: чтобы духу его здесь не было.
Анна свое слово сдержала и Андрея больше в дом не пускала, даже с дочкой запретила видеться. Женщина подала на развод и на раздел имущества, но Андрей не захотел делить нажитое с бывшей женой и все оставил Анне и дочери.
Так и жили — несмотря на то, что бывших супругов разделял только забор, они не виделись вовсе. Анна, прежде чем выйти во двор, выглядывала в окно, чтобы ни Андрея, ни Татьяна на улице не было. Женщина мелькала по двору, словно тень и если бы не забота о дочери, то она давно бы опустила руки.
Поскольку с Анной не виделись, то о болезни ее узнали самые последние, да и то от чужих людей. Возвращаясь с работы, Андрей однажды увидел, что Веронику из детского сада ведет подруга Анны — Ольга. Андрей притормозил машину:
— Оля, а где Аня? Почему ты с Никусей? – удивился мужчина.
— Анна в больнице вторую неделю, а Ника пока у меня, — вздохнула женщина.
— А что случилось? – растерянно спросил мужчина. Вот так и узнал он о тяжелой болезни бывшей жены, которая вскоре забрала ее жизнь. Четырехлетняя Вероника оказалась в новой семье отца. Татьяна приняла девочку с дорогой душой, удочерила и никогда различий не делала между родным сыном — Кириллом и его старшей сестрой Вероникой.
Только от вины своей женщина никак не могла избавиться. Она уверена, что если бы не увела Андрея из семью, то Анна не заболела бы. Именно поэтому, Татьяна Веронику всегда баловала, потакала ей и очень жалела.
Пока дети росли, вырастало и благосостояние семьи. На сегодняшний день супруги Глинские владеют огромной семью магазинов “Колбасный мир” и имеют собственное производство. Глинские стали очень богаты. Но если их младший сын — Кирилл, студент экономического факультета МГУ стремится продолжить дело родителей, то Вероника, вообще, ни к чему не стремится.
Девушка мнит себя модной художницей, посещает выставки, тусовки, ночные клубы и самые модные вечеринки. Она много путешествует, тусуется с какими-то непонятными молодыми людьми, больше похожими на бомжей, в представлении матери. Все это начало беспокоить Татьяну. Женщина поняла, что слишком разбаловала дочь и решила поставить ее на место.
Когда Вероника взбрыкнула и ушла из дома, Татьяна не стала препятствовать и уговорила мужа не мешать ей. Пусть, мол, “понюхает жизнь”. Разозлившаяся на родителей Вероника, целую неделю тусовалась развлекалась и веселилась. Жить девица переехала в городскую квартиру родителей, которую они купили давным — давно, сразу после переезда из деревни. Еще когда дети были совсем маленькие, но уже появились первые хорошие заработки.
Квартира выглядела вполне прилично, поэтому жить здесь Веронику вполне устраивало, да и деньги на золотой карте не заканчивались никогда. Спесь поубавилась, когда однажды утром Ника обнаружила, что карта заблокирована.
— Ну, мамуля, – прошептала вслух девушка, — ну ладно. Ника тут же набрала номер отца, – папуль, ты можешь скинуть мне немного денег? Сущие копейки, тысяч сто.
— Нет милая, извини. Сейчас совсем с деньгами туго. Ай, нет постой, вот есть две тысячи на карте, возьмешь?
— Пап, ты издеваешься? – закричала девушка и тут же бросила трубку.
Нужно было срочно что-то решать. Одалживать денег у своих многочисленных знакомых, Ника не хотела, потому что пришлось бы объяснять что ушла из дома. Пришлось искать работу. Устроиться в лицей искусств ей помог хороший друг, который и сам был художником. Вот так Ника и оказалась в лицее.
Опыта работы подобного у Вероники Андреевны не было. Да и, вообще, никакого опыта работы не было, а вот художником Вероника, была, действительно, неплохим, да и учебное заведение окончила не так давно, поэтому ознакомившись с программой обучения, смогла составить планы занятий и подготовиться к урокам.
Единственное, что ей не удавалось — найти общий язык с некоторыми из учеников. Например, с этой самой — Мартой Таволгиной. Девочка, как-будто, внутренне сопротивлялась, она была дерзкой, на все имела свое мнение, в общем, такой же была, как и сама Вероника, вот и трудно им было общий язык найти.
Сейчас, когда Вероника подъезжала к лицею, она думала, что надо как-то наладить отношения с девочкой. Ведь без работы, Глинской будет совсем туго, а то, что произошло сегодня в учительской никак не способствует сближению Вероники Андреевны с коллективом.
Легче всего, конечно же, контактировать сейчас с мужчинами в школе, – подумала Вероника. Женщины не простят ни дорогую сумочку, ни айфон последней модели, а вот мужчинам все равно, — подумала Вероника Андреевна и решила сегодня после уроков поговорить с классным руководителем 9-Б — Василием Генриховичем.
После занятий Глинская притаилась недалеко от школы и приготовилась ждать Василия. Ждать пришлось долго. Учитель физики — Василий Генрихович Криворукин жил с мамой, поэтому спешить ему было некуда. Вероника знала, что Криворукин подолгу оставался в своей подсобке после уроков и что-то мастерил или проводил опыты. Наконец-то, Криворучкин вышел из школы и быстро пошел в сторону остановки. Вероника поехала за ним, чтобы никто возле школы не увидел ее еще и на дорогой машине.
Через три остановки Василий Генрихович вышел из маршрутки, вот тут то Ника и окликнула его:
— Василий Генрихович, добрый вечер.
— Вероника Андреевна? – удивился мужчина и поправил очки, – а что это Вы здесь делаете?
— Да, вот, следила за Вами, – засмеялась девушка, – очень нужно с Вами поговорить.
— Ну, идемте ко мне домой, выпьем чаю, поговорим, – растерялся классный руководитель, – я вот в этом доме живу. Не стоять же нам на улице, неудобно.
— Пойдемте, – кивнула Вероники. Девушка даже обрадовалась, что не придется засветить свою машину.
Дома у Василия Генриховича гостью встретила бойкая старушка — мама классного руководителя 9-Б и очень красивая молодая женщина на инвалидной коляске. Это была жена учителя — Нина. Женщина была инвалидом уже много лет, но инвалидное кресло не стало препятствием для влюбленных.
— Мы поженились два года назад. Моя Ниночка — компьютерный гений, — с гордостью сказал Василий Генрихович.
— Вася, ну что ты опять хвастаешься женой? – весело и звонко засмеялась Нина.
— Я правду говорю, – надул губы мужчина.
В маленькой квартире, где жили эти трое, было достаточно тесно. На кухню и вовсе не протолкнуться, поэтому накрыли стол в гостиной. Было понятно, что семья Василия Генриховича очень рада гостье. Вечер провели замечательно. Было много смеха, веселья, Вероника совсем забыла зачем пришла, а когда уже собралась уходить и Василий вышел проводить гостью, спросил:
— Вероника Андреевна, Вы же хотели поговорить о чем-то?
— Я совсем забыла. У Вас дома так хорошо, уютно, спасибо Вам, — дрогнувшим голосом сказала Вероника.
— За что? За вареники? – улыбнулся мужчина.
— Нет, за ощущение счастья. В Вашем доме его очень много, – улыбнулась Глинская.
— Просто я очень люблю. И меня любят, – ответил классный руководитель.
— Да, да, Вы правы, — Вероника чувствовала, что сейчас расплачется, – просто Вы задерживаетесь в школе после уроков, думала, что Вы не женат.
— Я просто не хочу мешать жене, пока она работает, — улыбнулся Василий, — я ведь после уроков репетиторствую, вот и задерживаюсь с ноутбуком в подсобке. А Ниночка работает до шести в интернете.Так зачем Вы пришли, Вероника Андреевна? – так и не понял учитель.
— Я хотела узнать про Марту Таволгину. Мария Аркадьевна сказала, что девочка сирота, но сегодня ее отец был.
— Да, я Вас понял. Понимаете, там такая история….Папа девочке не родной. Вернее, родной, конечно, но не биологический, — ответил Василий Генрихович.
— Что-то я не совсем Вас понимаю, – прищурилась Вероника.
— Александр Викторович был женат на матери Марты. В браке родился еще один ребенок — младший брат девочки. Мама детей умерла, а Александр Викторович теперь воспитывает не только родного сына, но и дочь своей покойной жены от первого брака. Таволгин удочерил девочку. А зачем Вам вообще все это нужно?
—- Понимаете, у нас было недоразумение на уроке и, подумав позже над ситуацией, я поняла, что была неправа. Хочу извиниться перед Мартой, ее отцом, но не знаю как, – тихо сказала Марта.
— Чего не знаете — как извиняться перед людьми не знаете? – засмеялся Василий Генрихович, — просто скажите: извините меня, я была не права.
— И все? – растерялась Вероника.
— Да, все. Что же еще? – пожал плечами учитель.
— А если меня не простят, если пошлют куда подальше? – взволнованно спросила Глинская.
— Значит, развернетесь и уйдете. Послушайте, Вероника Андреевна, делайте то, что должны и будь что будет. Вы знаете, что совершили ошибку, значит нужно принести извинения, а дальше видно будет.
— Да, Вы правы. Можете мне дать адрес Таволгиных? – спросила девушка.
— Сейчас, посмотрю в телефоне в своей записной книжке. А Вы что же, прямо сейчас хотите поехать? Поздно ведь уже. Может быть проводить Вас? – поинтересовался учитель.
— Спасибо, я на машине, — сказала Ника и вдруг схватила классного руководителя за руку, — Василий Генрихович, спасибо Вам, Вы такой…. такой…. Вы настоящий учитель. Наставник, преподаватель, вот как говорится, от Бога. Ваше место в школе.
— Я там и работаю, – засмеялся учитель.
— Вот за это Вам и спасибо, — подала руку, ничего не понимающему Василию, девушка, развернулась и быстро пошла в сторону машины.
******
Едва Вероника позвонила в дверь, как она тут же открылась. На пороге стоял пятилетний малыш в длинном женском халате. Мало того, что Нику очень удивило, что Таволгины живут вовсе не в хрущевке, так еще и это чудо в халате.
— Добрый вечер, малыш, а взрослые есть дома? – спросила растерянная Вероника.
— Я не малыш, я Арсений, – сказал мальчик и махнул рукой, — заходите. В эту же секунду ребенок побежал куда-то вглубь огромной, двухуровневой квартиры. Ника совсем растерялась, но вдруг из-за угла вышел Александр и крикнул:
— Ну, кто там такой культурный топчется на пороге, заходи, – подойдя ближе мужчина увидел учительницу Марты с тортом и сладостями в руках и засмущался, – ой, это Вы? Я думал сосед — Юрка. Проходите, Вероника Андреевна.
Вероника зашла в коридор, а затем в гостинную в готическом стиле. Девушка снова смутилась и не знала что делать. Дело в том, что когда она ехала к Таволгиным, заехала в кондитерский магазин. Чтобы Александр снова не обвинил ее, как сегодня утром, решила купить самый обыкновенный торт “Свежесть”, недорогие конфеты и снова попала впросак.
— Матра, твоя учительница пришла, — крикнул Александр куда то наверх. В этот же момент сверху послышались шаги и по лестнице спустилась Марта:
— Ничего себе, Вас что, от школы прислали? – удивилась девочка.
— Нет, меня никто не прислал, я сама. Марта, Александр Андреевич, я пришла извиниться за свое поведение в школе во время урока. Я была не права. Марта, прости меня пожалуйста.
Марта и ее отец переглянулись. Вероника заметила это и добавила:
— Нет, если вы не сможете простить, то я просто уйду, а если сможете, то….
— Вероника Андреевна, а Вы ведь художественную академию окончили? — вдруг спросил Александр.
— Да, а что? Понимаете, у меня нет педагогического образования. Я думала, что работать учителем — это совсем просто, а оказалось, что это не так. Я зря пришла в школу. Особенно хорошо, я это поняла сегодня, после беседы с Василием Генриховичем.
— Да, Василий Генрихович классный, – кивнула Марта, но и Вы не отчаивайтесь, поработаете и научитесь всему.
— Ты думаешь? А я хотела уволиться, – пожала плечами Вероника.
— Так, Марта, накрывай на стол, а я заберу Веронику Андреевну на пару минут в мастерскую. Отдайте Марте торт и пойдемте со мной, — скомандовал Александр и тут же повернулся к сыну, — Арсений, сними халат Марты, пока ты не наступил на него и не расшиб себе нос.
—- Папа, я привидение, — мальчик скорчил гримасу, поднял руки и побежал по комнатам.
— А, ну тогда, ладно, – пожал плечами отец и пошел в кабинет. Вероника поспешила за отцом своей ученицы.
Большое пространство было занято элементами мебели, инструментами и какими-то приспособлениями, назначения которых Ника не знала:
— Что это? – спросила растерянная женщина.
— Это? Мебель. Посмотрите сюда. Это софа конца 18 века, представляете? – с восхищением произнес мужчина, – заказчик хочет вернуть ей первозданный вид, но обивку сделать совершенно другую. Посмотрите сюда, – мужчина развернул к Веронике экран ноутбука —- это интерьер их загородного дома. Расцветка должна соответствовать. Можете предложить рисунок для нанесения на ткань?
— Вы реставратор? – догадалась женщина.
— Да. А как Вы догадались? – засмеялся мужчина и в этот момент в кабинет заглянула Марта:
— Папа, все готово, пойдемте к столу.
Выходя из кабинета, Вероника прошептала, что завтра в школе передаст несколько из своих задумок. Ей вдруг стало очень интересно поучаствовать в реставрации, хотя бы в ее малой части.
— Да я Вам сейчас свой номер телефона оставлю, а Вы скиньте мне образцы, – сказал отец Марты и Глинская тут же согласилась.
Во время беседы за столом, выяснилось, что мама Марты и Арсения умерла два года назад. Болезнь развивалась быстро, стремительно, родные и сами не успели опомниться, как женщины не стало.
— Сначала моя мама, теща приезжали помогать с детьми, а потом мы с Мартой решили, что помощь больше не нужна. Обойдемся сами. Бабушки наши работают, у них своя жизнь и они не должны отдать ее нам. Нет, мама и теща приезжают в гости, помогают, но делают это только по собственному желанию.
— Как же Вы справляетесь? – удивилась Вероника, — это же совсем не просто — двое детей, тем более Арсений совсем маленький.
— Я большой, – сказал мальчик и потянулся за тортом.
— Конечно, большой, – улыбнулась Ника, – мальчик нравился ей все больше.
Расстались на очень хорошей ноте. Марта больше не злилась на учительницу и пообещала, что с классом конфликтов больше не будет. Вероника поверила девочке. Таволгина пользовалась в классе авторитетом и ребята прислушивались к ней.
Александр пошел проводить гостью и на площадке возле лифта Вероника вдруг сказала:
— А Вы знаете, моя мама, тоже, умерла, когда я была маленькой. Совсем маленькой. Четыре года мне было. Меня воспитал отец и его вторая жена, – с грустью в голосе сказала Глинская.
— Ну, могу сказать, что у нее все получилось. Получилось воспитать нормального, достойного человека, – с улыбкой сказал Александр, — надеюсь, у Вас с родителями хорошие отношения?
— Да, все хорошо, — опустила глаза Ника.
— А вот мне кажется, что не все хорошо, правда? – отец Марты попытался заглянуть в глаза учительнице, но она закрыла лицо ладонями, – ну, как хотите.
— Я нагрубила родителям, ушла из дома, а ведь они были правы, – вдруг сказала женщина, – мне 25 лет, а я бесполезное, ни на что не способное существо. Ни денег заработать не умею, ни с детьми контакт наладить, – девушка заплакала.
— Ну, Ника, не надо, терпеть не могу слез, — вздохнул мужчина, – чем слезы лить, лучше бы исправили все. Вы же на верном пути. На работу вот устроились.
— Да устроилась, но мне нет места в школе. Ну, что из меня за учитель, если я не чувствую, не понимаю детей, – всхлипывала девушка, — если я сама не уйду, меня выкинул из школы за шкирку рано или поздно. Вот позор будет, – вздохнула Глинская.
— Не останавливайтесь, попробуйте себя в чем-то другом. Вы же художник, для вас множество дверей может открыться, важно найти свою дверь. Хотите, поработаем вместе. Приезжайте в мастерскую мою на Пушкинской. Попробуете, может быть Вам станет интересно. Мне как раз нужен хороший специалист по ручной росписи тканей.
— Вы серьезно? – широко раскрыв глаза, спросила Вероника.
— А я похож на шутника?
В это время подъехал лифт, а Вероника тут же вцепилась в куртку Александра:
— Вы не передумаете? Вы точно позволите мне попробовать поработать у Вас в мастерской? — девушка заглянула прямо в глаза Таволгина.
— Я Вам завтра утром позвоню, – кивнул мужчина. Лифт закрылся и их глаза потеряли друг друга. Глаза, но не мысли. Почему — то стало трудно не думать друг о друге. Александр даже разозлился на себя:
— Этого еще не хватало — влюбиться в молоденькую учительницу, – произнес вслух мужчина и тяжело вздохнул.
А вот Вероника думала о нем с улыбкой на лице. Пока ехала домой, хотелось петь и даже кричать о счастье. Как только приехала домой, сразу же позвонила матери:
— Мама, привет. Как вы? – радостно спросила Ника.
— Доченька? Здравствуй, – растерялась Татьяна, — что-то случилось?
— Нет, ничего, я просто звоню узнать как вы? У папы все хорошо? А у Кирилла? – все так же с улыбкой спрашивала дочь.
— Все хорошо, правда. Ты то как, солнышко? Я сейчас же разблокирую твою карту, — Татьяна Петровна заплакала, — приезжай домой. Мы все очень соскучились. Прости меня, родная, я была не права.
— Ты что, мама, это я не права. Это ты меня прости. Ты все говорила правильно: я — никто. Но теперь все изменится, уже изменилось. Я работаю учителем в лицее искусств и завтра буду практиковаться еще в одном месте.
— Чтоо? Ника, ты серьезно? – растерялась мать.
— Да, серьезно, – перестала смеяться дочь, – и карта мне не нужна, я зарабатываю. Мне хватает денег, – уже спокойно и довольно серьезно ответила дочь.
— Я думала ты звонишь, потому что все осознала и вернешься домой, – возмутилась мать.
— Нет, мама, я буду жить отдельно — в квартире. Со временем я куплю собственное жилье, но пока, если позволите, поживу здесь, – растерянно ответила Ника.
Татьяна Петровна выдержала паузу и довольно холодно сказала:
— Мне нужно поговорить с отцом, – женщина отключила телефон.
Вероника долго смотрела на экран телефона, в котором отражалось время последнего разговора — три минуты. Она не общалась со своей матерью два месяца и все, что они могли сказать друг другу, вместилось в три минуты.
В этот момент Вероника вспомнила счастливую семью Василия Генриховича и то, как бесконечно долго, она могла разговаривать сегодня с Александром и его детьми. А с мамой и поговорить не о чем, если это не те разговоры, которые мать от Вероники ждет.
Девушке стало очень обидно. Она упала на диван и горько заплакала. Спустя некоторое время, Ника резко поднялась с дивана и включила настольную лампу. Она занялась тем, что обещала сделать по просьбе Александра — рисовала эскизы да так увлеклась, что утром еле глаза открыла. Да и то, только потому, что услышала звонок. Это звонил отец:
— Алло, Ника, солнышко, как ты? – начал издалека Андрей Федорович.
— Привет, папа, все хорошо. Это мама просила, чтобы ты позвонил мне? — догадалась Ника.
— Нет, я сам, Впрочем, с мамой мы, конечно, поговорили и вот что решили: или ты возвращаешься домой и начинаешь работать в семейном бизнесе, либо освободи квартиру. Если ты такая самостоятельная, то решай все сама, – строго сказал отец.
— Решать все самой? – ухмыльнулась Вероника, — решать самой, как ты когда то решил, бросив мать? — рассердилась дочь.
— Что? Что ты несешь? Это было наше обоюдное согласие. Я имею в виду развод, – начал нервничать отец.
— Папа, я освобожу квартиру сегодня же, – спокойно ответила Ника и положила трубку.
Сказать оказалось проще, чем сделать Куда она пойдет? Девушка решила до зарплаты пожить в машине, а потом арендовать комнату. На квартиру все равно не хватит. Вероника очень надеялась, что ее эскизы понравятся Александру и если они начнут работать вместе, то, возможно, ее заработки повысятся.
Вероятно, все ее мысли отражались на лице, потому что на большой перемене к Веронике подошла Марта, а Ника взяла и все рассказала девочке:
— Не нужно ночевать в машине. Приходите к нам, поживете в гостевой комнате, – пожала плечами Марта.
— Как это? – растерялась женщина, – вот так просто?
— А что же здесь сложного, если Вам негде жить, а у нас комната пустует? Вы — взрослые, привыкли все усложнять, а на самом деле все очень просто, — спокойно сказала школьница.
— А если в школе узнают? А если папа твой будет против? – взволнованно спросила Вероника и в этот момент раздался звонок. На экране отобразился номер Александра и Марта это заметила:
— Вот, он как раз звонит, спросите у него сами, – подмигнула учительнице девочка и пошла по коридору в сторону кабинета.
Пока Ника разговаривала с Александром, в голове все время крутились слова Марты о том, что люди обычно все усложняют, хотя не стоит этого делать. Когда разговор подошел к концу, девушка набрала побольше воздуха в легкие и выпалила:
— Саша, я разговаривала с родителями. Наш разговор закончился тем, что они попросили меня освободить квартиру. Мне теперь негде жить. Можно я у вас поживу.
Повисла пауза. Вероника чувствовала как сильно бьется ее сердце, а Александр тем временем совершенно растерялся. Наконец-то мужчина сказал:
— Ну, можно, конечно. Гостевая комната на первом этаже возле кухни Вас устроит?
— Конечно, устроит, – чуть не закричала Вероника.
— Ну, тогда запомните: ванну утром больше, чем на 30 минут не занимать, а вечером — безлимит.
Эта удивительная история закончилась свадьбой. Александр и Вероника поженились. Дети Таволгина были только рады, тем более, что вскоре у них должна будет родиться сестра. О том как ей поступить и стоит ли выходить замуж за вдовца с двумя детьми, Вероника снова ни у кого не спрашивала. Теперь все в своей жизни она решает сама, а вернее — с мужем и с детьми.
