Тяжелый, душный запах растертой томатной ботвы ударил в нос, как только я переступила порог теплицы. Еще в среду здесь висели тяжелые, налитые глянцевым соком кисти «Бычьего сердца», прятались в листве пузатые темно-бордовые «Черные мавры» и золотились нежные перцы. Я планировала посвятить эти выходные масштабной консервации.
Но сейчас передо мной стояли голые, оборванные кусты с обломанными ветками. На земле валялись растоптанные зеленые помидоры, которые кто-то в спешке сорвал и бросил, посчитав некондицией. Земля была истоптана чужими следами.
Я стояла, не в силах сделать вдох, чувствуя, как внутри поднимается холодная, удушливая волна ярости. В этот момент за спиной раздались шаги и бодрый, ничем не смущенный голос.
— О, Ань, вы уже приехали? А мы тут ваш урожай собрали себе. Ну а что, вам двоим столько все равно не съесть, сгниет же! — радостно сообщила моя золовка Рита, вытирая руки о мое любимое кухонное полотенце.
Она стояла у входа в теплицу, румяная, довольная, в соломенной шляпе, которую без спроса взяла с вешалки в прихожей. Чуть поодаль, у открытых ворот нашего участка, стоял запыленный Nissan ее мужа Игоря. Багажник был распахнут, и я отчетливо видела там плотные ряды картонных коробок и пластиковых ящиков, доверху наполненных моими помидорами, огурцами, перцами и даже молодым чесноком.
Чтобы вы понимали всю глубину моего отчаяния, нужно знать предысторию этой дачи. Мы с мужем, Пашей, купили этот участок в старом СНТ под Дмитровом три года назад. Это не было спонтанным решением или прихотью. Мы долго копили, во многом себе отказывали, чтобы наконец-то обзавестись своим клочком земли вдали от московского асфальта и бесконечной суеты.
Участок достался нам запущенным, с покосившимся забором и землей, больше похожей на бетон. Первый год мы просто выкорчевывали старые, больные деревья и тоннами завозили плодородный грунт. У меня до сих пор сводит спину, когда я вспоминаю, как мы с Пашей таскали эти тачки с землей.
Потом появилась теплица — моя гордость. Я подошла к садоводству не как любитель, а как исследователь. Зимними вечерами я изучала сорта, заказывала у коллекционеров редкие семена. В феврале наши подоконники в городской квартире превращались в ясли для рассады. Я досвечивала ее фитолампами, следила за влажностью, пикировала, удобряла. Каждое растение было вынянчено моими руками.
Для нас с Пашей этот огород был не средством выживания, а отдушиной, совместным детищем. А вот родственники мужа смотрели на наши дачные хлопоты иначе.
Рита, младшая сестра Паши, всегда отличалась удивительной незамутненностью. Ей тридцать восемь, у нее двое шумных сыновей-погодков и муж Игорь, чьи главные таланты заключаются в умении мариновать свиную шею в дешевом майонезе и громко комментировать футбольные матчи по телевизору. Свою дачу они заводить категорически не хотели, считая это уделом пенсионеров.
Зато на нашу приезжали с завидной регулярностью. Формат их визитов всегда был одинаковым: они вваливались шумной толпой в пятницу вечером, привозили с собой пакет дешевых сосисок и бутылку пива, а затем все выходные отдыхали. Рита загорала на шезлонге, дети носились по грядкам, сшибая нежные ростки, а Игорь жарил шашлыки, требуя, чтобы я постоянно нарезала свежие салатики из того, что выросло.
На любые мои просьбы помочь прополоть хотя бы одну грядку или полить клубнику Рита делала большие, обиженные глаза. Она заявляла, что они приехали отдыхать от городской суеты, а не горбатиться, и вообще, мы же сами хотели дачу, вот сами пусть и возимся. Паша, мягкий по натуре человек, всегда старался сгладить углы. «Ань, ну это же сестра, ну пусть дети на воздухе побудут», — вздыхал он. И я терпела. Ради мужа, ради мира в семье.
Но в этот раз обстоятельства сложились иначе. Лето выдалось невероятно жарким и солнечным. Урожай зрел на глазах. Мои коллекционные томаты висели огромными, сахарными гроздьями. Я специально взяла отгулы на пятницу и понедельник, чтобы провести на даче четыре дня и закрыть на зиму лечо, замариновать огурчики, сделать домашнюю пасту.
В среду вечером нам позвонила соседка по городской квартире. Сказала, что по стояку хлещет вода, нас заливают сверху, и нужно срочно быть дома. Мы сорвались, бросив все дачные дела. Убедившись, что проблема в квартире серьезная и требует вызова сантехников и ремонта, мы застряли в городе на два дня.
Я очень переживала за урожай. Огурцы могли перерасти в желтые бочонки, а тяжелые помидоры — оборвать ветки. В пятницу после обеда, уладив дела с коммунальщиками, мы помчались обратно. И вот, открыв калитку, мы застали эту картину.
— В смысле — собрали себе? — мой голос дрогнул, и я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Рита ничуть не смутилась. Она подошла ближе, поправляя шляпу, и доверительно, словно объясняя прописные истины неразумному ребенку, начала вещать.
— Ань, ну ты посмотри на это объективно. У вас детей нет, куда вам столько? Вы же это физически не съедите. А у меня мальчишки растут, им витамины нужны. Домашнее, без химии! Игорь вон как раз багажник упаковал. Вы же не жадные, правда? Мы вам там на салат оставили немного, в маленьком ящике у крыльца.
Я перевела взгляд на Пашу. Он стоял у машины, растерянно моргая. Видно было, что он в шоке от такой наглости, но привычка уступать сестре боролась в нем с возмущением. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила.
В этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Ярость, которая секунду назад готова была вырваться наружу криками и скандалом, вдруг кристаллизовалась в абсолютно холодный, расчетливый план. Скандалить бесполезно. Рита выставит меня истеричкой, Паша будет чувствовать себя виноватым, а мои помидоры уедут в их прожорливое гнездо. Ну уж нет.
Я медленно выдохнула. На моем лице отразился неподдельный ужас. Я схватилась за щеки и расширенными глазами посмотрела на золовку.
— Рита… — прошептала я, делая шаг назад и глядя на нее так, будто увидела привидение. — Рита, скажи мне, что дети ничего не ели прямо с куста. Пожалуйста, скажи, что вы их не пробовали!
Улыбка на лице золовки начала медленно сползать. Она неуверенно переступила с ноги на ногу.
— Нет, мы сразу в коробки складывали… А что случилось? Ань, ты чего такая бледная?
Я картинно схватилась за сердце и прислонилась к дверному косяку теплицы.
— Паша! — крикнула я мужу, стараясь, чтобы в голосе звучали слезы. — Они собрали урожай! Тот самый!
Муж, ничего не понимая, подошел ближе, но, поймав мой отчаянно-выразительный взгляд, благоразумно решил промолчать.
— Какой тот самый? — в голосе Риты появились первые нотки тревоги. Из-за машины вынырнул Игорь с недоеденным яблоком в руке и подошел к нам.
— Рита, вы что наделали? — я перешла на трагический полушепот. — Вы почему без спроса на участок полезли? Я же в среду вечером, перед самым отъездом в город, провела тотальную химическую обработку!
— Какую обработку? Ты же всегда говорила, что у тебя все экологически чистое! — возмутился Игорь, перестав жевать.
— Было чистое! — в отчаянии воскликнула я. — Пока на прошлой неделе я не заметила паутинного клеща и начальную стадию фитофторы. Если бы я ничего не сделала, мы бы вообще без урожая остались. Мне на форуме агрономов посоветовали убойный коктейль. Я смешала «Би-58» двойной концентрации с системным фунгицидом. Это тяжелейшая фосфорорганика!
Я сыпала страшными терминами, которые помнила из инструкций к препаратам, которые когда-то видела в садовом центре.
— И что? Ну помоем хорошенько с мылом, — попыталась хоророхориться Рита, но румянец с ее щек уже сошел.
— Помоете?! — я истерично рассмеялась. — Рита, это системный препарат! Он не на листьях лежит, он впитывается в ткани растения на клеточном уровне. Период ожидания до сбора урожая — минимум двадцать один день! Эти овощи сейчас токсичны, как крысиный яд. Если их съесть, печень откажет за несколько часов, начинается тяжелейшая интоксикация и отек Квинке! Я поэтому и бросила их на кустах, чтобы они яд вывели, а сама уехала!
Повисла звенящая тишина. Было слышно, как вдалеке лает соседская собака. Игорь побледнел, медленно опустил руку с надкусанным яблоком (хотя яблони я вообще не упоминала) и сглотнул.
— Ты… ты серьезно сейчас? — пробормотала Рита, с ужасом глядя на свои руки, которыми она только что собирала томаты.
— Боже мой, вы же в машину все это сложили! — продолжала нагнетать я. — Там же испарения в закрытом багажнике! Игорь, вам теперь салон придется в химчистку сдавать, вы же с детьми в этой машине поедете, надышитесь! Срочно вытаскивайте все из машины, несите сюда, я буду утилизировать это в специальную яму за участком, подальше от грунтовых вод.
То, что происходило дальше, напоминало комедийный фильм на ускоренной перемотке. Игорь, бормоча под нос нецензурные слова, бросился к багажнику. Он хватал коробки с моими драгоценными помидорами и, стараясь держать их на вытянутых руках, бегом тащил их обратно на участок.
Рита, повизгивая, побежала мыть руки под уличным умывальником. Она терла их хозяйственным мылом так яростно, будто пыталась стереть отпечатки пальцев. Дети, сидевшие в машине с планшетами, были немедленно эвакуированы на улицу.
Через пятнадцать минут все наши овощи были аккуратно составлены на крыльце дома. Багажник Nissan был пуст.
— Ань, ты это… ты извини, мы же не знали, — бормотал Игорь, вытирая пот со лба. — Мы думали, пропадает добро. Мы поедем, пожалуй. Детям еще уроки делать.
Они даже не стали заходить в дом. Спешно погрузились в машину и рванули с места так, что из-под колес брызнула щебенка.
Мы с Пашей остались одни во дворе. Я смотрела на гору собранного урожая. Овощи были рассортированы просто идеально: крупные к крупным, мелочь к мелочи. Рита, надо отдать ей должное, поработала на совесть.
Паша медленно подошел ко мне. На его лице блуждала странная улыбка.
— Ань… а у нас ведь нет ямы для утилизации, — тихо сказал он.
— Конечно нет, — спокойно ответила я, беря самый крупный, идеальный розовый томат из верхнего ящика. Я потерла его о рукав футболки и с удовольствием откусила половину. Сладкий, насыщенный сок брызнул на подбородок. — И фитофторы у нас нет. Зато есть отлично собранный урожай и решенная проблема с наглыми родственниками. Бери ящики, Паш. Пошли мыть банки, нас ждут великие дела.
Муж смотрел на меня несколько секунд с нескрываемым восхищением, а потом расхохотался в голос, подхватывая тяжелые коробки.
С тех пор прошло уже два года. Рита и Игорь на нашей даче больше не появляются. Они купили себе турбазу на выходные и предпочитают отдыхать там, подальше от моих «токсичных» грядок. А мы с Пашей наконец-то наслаждаемся тишиной, пением птиц и плодами своего труда в абсолютном спокойствии. Семейные отношения на расстоянии оказались куда более теплыми, чем вблизи.
