Оксана написала, что заглянет ко мне с детьми всего на пару часов. Но уже через двадцать минут она распределяла мои комнаты, а её мать по телефону убеждала меня не позорить семью. Я перестала спорить только тогда, когда поняла: кузина приехала не просить о помощи. Она была уверена, что моего согласия ей вообще не требуется.
– Наши дети будут спать в твоей спальне! Там кровать большая, им вдвоём будет удобно, – радостно объявила Оксана и распахнула дверь моей комнаты. – А ты, Ларис, можешь лечь в гостиной. Два дня потерпишь, ничего с тобой не случится.
Она говорила весело, буднично, почти заботливо. Именно это раздражало сильнее всего.
Я стояла в коридоре и смотрела на двоюродную сестру, которая уже мысленно переселила меня из моей спальни, не удосужившись хотя бы спросить, собираюсь ли я вообще кого-то оставлять на ночь.
Рядом мялась двенадцатилетняя Вика. Девочка держала в руках толстовку и переводила взгляд с матери на меня. Девятилетний Миша сидел на пуфике и возился со шнурками. Пятнадцатилетний Роман прислонился к стене в наушниках, но музыку явно выключил. Лицо у него было такое, будто он заранее подозревал, что вечер закончится неприятно.
А ведь начиналось всё вполне обычно.
Днём Оксана прислала сообщение:
«Мы сегодня в городе. Забежим ненадолго, если ты дома?»
Я ответила:
«Дома. Заезжайте».
Ни слова о ночёвке.
Ни слова о том, что они собираются остаться на два дня.
Ни намёка на то, что моя спальня уже включена в их туристический маршрут.
Когда в половине восьмого я открыла дверь, меня ещё удивило, что семья приехала налегке. У троих детей были только небольшие рюкзаки, а у Оксаны через плечо висела объёмная сумка.
– А вещи ваши где? – спросила я, пропуская их внутрь.
– Чемоданы в камере хранения оставили, – бодро объяснила Оксана, стягивая кроссовки. – Представляешь, ещё таскаться с ними по городу. Мы решили сначала к тебе заехать, а потом уже разберёмся.
Тогда слово «сначала» мне не понравилось.
Но я промолчала.
Дети устали после дороги. Я решила, что люди посидят пару часов, поедят, отдохнут и отправятся дальше.
Закрывая дверь, я привычно перевела систему сигнализации в домашний режим. Панель возле выключателя коротко пискнула.
Оксана мельком посмотрела на неё.
– Ты всё ещё с этой охраной возишься? – усмехнулась она. – Я бы давно отключила. Одни расходы.
– Меня устраивает, – ответила я.
– Тебя вообще многое странное устраивает, – хмыкнула сестра и тут же переключилась на другое. – Ларис, детям что-нибудь найдётся поесть? Они с утра на бутербродах. Я им всю дорогу говорила: потерпите, сейчас к Ларисе приедем, она нормально накормит.
Эта фраза тоже задела.
Она даже не спросила, есть ли у меня еда на пятерых.
Просто заранее распорядилась моим холодильником.
Но дети действительно выглядели голодными, поэтому я не стала выяснять отношения сразу. Разогрела оставшийся обед, достала сыр, хлеб, овощи.
Оксана ела с аппетитом и рассказывала про дорогу. Потом стала жаловаться на цены в кафе, билеты в музеи и гостиницы.
– Ты представляешь, сколько сейчас хотят за приличный номер? – возмущалась она. – Совсем совесть потеряли. За одну ночь почти как раньше за неделю брали.
– Сезон, – ответила я. – Летом всегда дороже.
– Да какой сезон? Просто все обнаглели. Хорошо хоть мы не стали заранее ничего бронировать.
Я подняла глаза.
– А где вы собирались ночевать?
Оксана посмотрела на меня с неподдельным удивлением.
– В смысле где?
– В прямом. Ты только что сказала, что гостиницу не бронировала.
Она прожевала кусок хлеба и пожала плечами.
– У тебя, конечно. Я думала, это очевидно.
Я медленно положила вилку.
– Нет, Оксана. Мне это совершенно не очевидно.
– Ларис, ну перестань, – она снисходительно улыбнулась. – Я с тремя детьми приехала в твой город. Ты правда представляла, что мы вечером уйдём ночевать на вокзал?
– Я представляла, что взрослый человек заранее решает вопрос с ночлегом.
– Так я и решила.
– Со мной ты ничего не решала.
Оксана откинулась на спинку стула и посмотрела на меня уже внимательнее.
– Я написала, что мы приедем.
– Ты написала: «забежим ненадолго».
– И что? Мы же не на месяц поселиться собираемся.
– Ты даже сейчас не ответила на вопрос. Сколько вы собираетесь у меня жить?
– Сегодня переночуем, завтра погуляем по городу, ещё одну ночь поспим, а послезавтра дальше поедем. Всего два дня. Из-за чего тут вообще разговор?
Я невольно рассмеялась.
– Из-за того, что ты сообщаешь мне о двухдневной ночёвке уже после того, как села за мой стол.
Улыбка на её лице стала натянутой.
– Лариса, не начинай. Я тебя знаю. Ты сейчас накрутишь проблему на пустом месте. Мы родные люди. Два дня никого ещё не убили.
– Родные люди обычно предупреждают, если собираются спать у тебя две ночи.
– Ой, пожалуйста. Какая официальность. Мне тебе заявление нужно было прислать?
– Нет. Достаточно было одного вопроса: «Можно мы переночуем?»
– Ну хорошо, – протянула Оксана. – Можно мы переночуем?
Она произнесла это тоном человека, который предлагает прекратить детский каприз.
Я посмотрела ей прямо в лицо.
– Нельзя.
Теперь замолчала она.
Несколько секунд Оксана ждала, что я засмеюсь или добавлю: «Шучу».
Не дождалась.
– Ларис, я сейчас серьёзно спросила.
– Я тоже серьёзно ответила.
– То есть ты действительно хочешь выставить нас вечером?
– Я хочу, чтобы вы ночевали там, где заранее договорились ночевать.
Оксана прищурилась.
– Какая интересная формулировка. А если мы нигде не договаривались?
– Тогда придётся договориться сейчас.
– И куда, по-твоему, я должна идти с тремя детьми?
– В гостиницу. Их здесь много.
Она резко поставила чашку.
– Ты специально издеваешься? Я только что говорила тебе, сколько они стоят.
– Ты приехала на два дня с тремя детьми и решила вообще не закладывать деньги на жильё?
– Потому что у меня есть двоюродная сестра с трёхкомнатной квартирой.
– Квартира есть у меня. У тебя есть двоюродная сестра. Это не одно и то же.
Роман опустил голову, скрывая улыбку.
Оксана заметила.
– Ром, если тебе смешно, выйди и посмейся в коридоре. Взрослые разговаривают.
– Я ничего не сказал, мам, – ответил он с заметным раздражением. – Просто слушаю.
– Тогда слушай молча и не строй лицо.
Я встала из-за стола.
– Оксана, давай сейчас закончим без спектакля. Вы спокойно доедаете. Я найду вам ближайшую гостиницу, при необходимости вызову такси. На этом вопрос закрыт.
– Нет, не закрыт, – отрезала она. – Ты сейчас делаешь вид, будто я какая-то нахлебница, которая пришла к тебе жить навсегда.
– Нет. Ты пришла жить на две ночи, не спросив хозяйку квартиры. Это уже достаточно конкретно.
– Хозяйку квартиры! – передразнила Оксана. – Послушать тебя, так мы не родственники, а квартиранты с улицы.
– Родство не отменяет дверь, ключи и необходимость спрашивать разрешение.
Она оттолкнула стул и поднялась.
– Хорошо. Я поняла. Тебе обязательно надо почувствовать себя хозяйкой положения. Давай тогда решим чисто практически. Рома спит в гостиной. Вика с Мишей у тебя. Мы с тобой можем лечь вместе или я на раскладушке где-нибудь устроюсь.
Я некоторое время просто смотрела на неё.
Она действительно обсуждала план расселения после того, как я прямым текстом отказала.
– Оксана, ты сейчас слышишь только собственный голос?
– Я предлагаю нормальный вариант.
– После моего «нет» нормальный вариант только один: вы ищете другое место.
– Да что ты прицепилась к этому слову? – она раздражённо взмахнула рукой. – Нельзя же быть настолько принципиальной из-за ерунды.
– Для тебя ерунда, потому что квартира не твоя.
– Ну вот, опять началось.
Она вышла из кухни, заглянула в гостиную, потом в спальню. Вика машинально пошла за ней.
– Смотри, какая кровать большая, – сказала Оксана дочери. – Вы с Мишей здесь прекрасно поместитесь.
Я встала в дверях.
– Нет. Здесь никто не разместится.
Оксана даже не повернулась.
– Ларис, мы уже обсудили. Не устраивай детям нервы.
– Мы ничего не обсудили. Ты разговаривала сама с собой.
И тогда она распахнула дверь спальни шире и с показной бодростью сказала:
– Наши дети будут спать в твоей спальне! Там нормальная кровать, а не этот твой диван. Ты же не станешь спорить с детьми из-за места для сна?
Я посмотрела на Вику. Девочка явно чувствовала себя неловко.
– Вика, Миша и Роман здесь вообще ни при чём. Вы не виноваты, что взрослые заранее не договорились.
Оксана резко обернулась.
– Не надо разговаривать с моими детьми так, будто я их непонятно куда приволокла.
– Тогда не используй их как аргумент в споре.
– Какой ещё аргумент?
– Каждый раз, когда я говорю «нет», ты отвечаешь: «Но у меня дети». Я прекрасно вижу, что у тебя дети. Именно поэтому предлагаю не держать их здесь до полуночи и поехать в гостиницу.
Миша тихо спросил:
– Мам, а мы правда пойдём в гостиницу?
Оксана тут же положила руку ему на плечо.
– Нет, солнышко. Никуда мы не пойдём. Тётя Лариса просто немного нервничает и сейчас успокоится.
Я почувствовала, как во мне что-то окончательно перестроилось.
Не злость.
Скорее ясность.
– Оксана, не обещай ребёнку то, чем не распоряжаешься.
Она посмотрела на меня поверх головы сына.
– Ты сейчас серьёзно решила показать характер перед детьми?
– Нет. Я показываю границу взрослому человеку, который решил, что моего согласия не требуется.
– Господи, какая высокопарность. Можно подумать, мы твою квартиру отбираем.
– Ты уже распорядилась моей спальней. Для начала вполне достаточно.
Оксана усмехнулась.
– Знаешь, почему ты живёшь одна? Потому что с тобой невозможно. У тебя для каждого сантиметра территории свои правила. Нормальный человек два дня потерпел бы и забыл.
Роман снял один наушник.
– Мам, зачем ты вообще это говоришь?
– Потому что меня вывели из себя, – резко ответила она. – И ты не вмешивайся, пожалуйста. Когда у тебя будет своя семья, тогда будешь учить меня разговаривать с родственниками.
Я повернулась к сестре.
– Если ты рассчитывала меня задеть тем, что я живу одна, можешь не стараться. Мне в моей квартире хорошо именно потому, что никто без спроса не назначает мне место на диване.
– Какая же ты всё-таки эгоистка.
– Возможно. Но сегодня ты просишь ночлег у этой эгоистки. Выбирай аргументы аккуратнее.
У Оксаны дёрнулась щека.
– Мне надоело разговаривать с тобой в таком тоне. Сейчас позвоню маме. Может, хоть её ты постесняешься выставлять из себя умнее всех.
Она достала телефон.
Я поняла, что семейная артиллерия пошла в ход.
Тётя Галя ответила почти сразу.
Оксана включила громкую связь и заговорила ещё до приветствия:
– Мам, ты представляешь, Лариса нас выгоняет. Мы только приехали, дети еле сидят, а она говорит, чтобы я ночью искала гостиницу.
– Как выгоняет? – возмутилась тётя. – Лариса, ты там рядом?
– Рядом, тёть Галь.
– Я что-то не понимаю. Оксана же предупреждала, что вы договорились. Зачем теперь устраивать скандал?
Я посмотрела на кузину.
Она отвела глаза.
– Подождите. О чём именно мы договорились?
– Лариса, ну не заставляй меня пересказывать ваши разговоры, – раздражённо ответила тётя. – Оксана сказала, что вы остановитесь у тебя на две ночи. Ты знаешь, что у них поезд дальше только послезавтра.
– Я впервые слышу сейчас и про поезд, и про две ночи.
Оксана сразу вмешалась:
– Мам, не слушай. Она просто решила цепляться к словам. Я ей написала, что мы приезжаем.
– Ты написала: «забежим ненадолго», – напомнила я. – Это не то же самое, что «мы поселимся у тебя на два дня».
– Какая разница? – вспылила сестра. – Я тебе что, обязана была посекундно расписать план?
– Между «забежим» и «будем жить двое суток» довольно большой запас секунд.
Тётя Галя заговорила строже:
– Лариса, я понимаю, что Оксана могла неточно выразиться. Она у меня такая, сначала делает, потом объясняет. Но дети-то здесь при чём? Неужели трудно один раз уступить?
– Трудно не уступить, тёть Галь. Трудно потом объяснить, почему следующий приезд тоже должен согласовываться со мной.
– Какой следующий приезд? Вы уже проблему на год вперёд придумали!
– Потому что сейчас я вижу сам принцип. Оксана не попросила. Она приехала, объявила, где кто будет спать, а теперь вы звоните мне и объясняете, почему я обязана согласиться.
Оксана фыркнула.
– Мам, слышишь? Я, оказывается, квартиру захватываю.
– Ты не захватываешь квартиру, – ответила я. – Ты просто ведёшь себя так, будто разрешение уже получено. Это и есть проблема.
– Хорошо, – процедила она. – Давай ещё раз специально для твоего внутреннего нотариуса. Лариса, разреши нам переночевать у тебя две ночи.
– Не разрешаю.
– Вот видишь, мам? – Оксана повысила голос. – Ей дело не в том, спросила я или нет. Ей просто нравится командовать.
Я достала телефон.
– Тёть Галь, я сейчас отправлю вам нашу сегодняшнюю переписку. Просто посмотрите.
Сделала снимок экрана и переслала.
В трубке несколько секунд было слышно только шуршание.
Оксана стояла напротив меня, скрестив руки.
– Ну и что это доказывает?
– Что ты мне написала одно, а маме рассказала другое.
– Я ничего не рассказывала другого.
Тётя Галя наконец заговорила:
– Оксан, ты мне прямо сказала: «Лариса знает, мы у неё остановимся». Я ещё спросила, не стесните ли вы её.
– Мам, ну я была уверена, что она понимает!
– Из чего я должна была понять? – спросила я. – Из слова «забежим»?
– Лариса, прекрати строить из себя следователя.
– Мне не нужно ничего расследовать. Переписка занимает четыре строки.
Тётя Галя устало вздохнула.
– Оксана, ты действительно должна была спросить нормально.
– Отлично, – вспыхнула сестра. – Теперь и ты туда же. Я с тремя детьми приехала, а все обсуждают, насколько правильно я сформулировала сообщение.
– Мы обсуждаем не формулировку, – сказала я. – Мы обсуждаем твою уверенность, что после приезда я уже не смогу отказать.
Она усмехнулась.
– А ты можешь?
– Могу. Я как раз это делаю.
Оксана резко повернулась к окну, потом обратно.
– И куда мне сейчас идти, Лариса? Давай, расскажи. На улицу?
– Нет. Я уже нашла гостиницу в семи минутах отсюда. Семейный номер свободен.
– Я не поеду в гостиницу.
– Тогда найди другую.
– Я сказала, что не собираюсь тратить деньги, когда у тебя три комнаты!
– Значит, вопрос не в детях и не в позднем времени. Ты просто не хочешь платить.
– Я хочу разумно распоряжаться деньгами!
– Моей квартирой заодно тоже решила распорядиться разумно?
Оксана повысила голос:
– Не передёргивай! Любой нормальный родственник пустил бы семью на две ночи, а не торговался за каждый метр.
– Любой нормальный гость сначала спросил бы.
– Я спросила!
– После того как приехала.
– И что теперь? Мне назад время отмотать?
– Не нужно. Достаточно принять ответ.
Тётя Галя вмешалась:
– Девочки, прекратите. Уже вечер. Дети устали, вы обе заведены. Пусть они сегодня останутся, а завтра спокойно разберётесь.
– Нет, – ответила я. – Если они останутся сегодня после моего прямого отказа, завтра разбираться будет уже не с чем.
– Лариса, иногда надо быть мудрее.
– Тёть Галь, между мной и Оксаной пять лет разницы. Если за эти пять лет мне полагается обязанность отдавать спальню, я о таком возрастном льготном тарифе не знала.
Тётя недовольно произнесла:
– Не надо сарказма.
– А мне не надо объяснять, что старшая должна уступить младшей только потому, что младшая приехала без договорённости.
Оксана выхватила телефон.
– Мам, ты видишь? С ней невозможно разговаривать. Она наслаждается тем, что может нас выставить.
Я посмотрела на неё.
– Если бы я наслаждалась, я бы не искала тебе гостиницу.
– Не нужна мне твоя гостиница.
– Тогда найдём другую.
– Я сказала, что не поеду!
– Почему?
Она замолчала на секунду, а потом раздражённо ответила:
– Потому что это принципиально. У меня сестра живёт одна в трёхкомнатной квартире, а я должна выбрасывать деньги на гостиницу. Это абсурд.
Тётя Галя тихо сказала:
– Оксан, если вопрос только в деньгах, я переведу. Не устраивай цирк перед детьми.
Кузина резко посмотрела на телефон.
– Мам, мне не нужны твои деньги! Я прекрасно могу оплатить гостиницу. Я просто не собираюсь этого делать из принципа.
Я кивнула.
– Вот теперь всё окончательно понятно.
– Что тебе понятно?
– Что безвыходной ситуации нет. Есть только твоё желание получить именно мой вариант, потому что он бесплатный и удобный.
– Ты всё сводишь к деньгам.
– Нет. Ты сама только что сказала, что заплатить можешь, но не хочешь.
– Потому что я не обязана платить, когда есть семья!
– Оксана, семья не выдаёт тебе бесплатную бронь на мою квартиру.
Роман поднялся из-за стола.
– Мам, давай правда поедем в гостиницу. Уже надоело.
Она повернулась к сыну.
– Рома, пожалуйста, не вмешивайся. Я сейчас решаю, где будет ночевать моя семья.
– Так ты уже решила, – устало сказал он. – Только Лариса с решением не согласилась.
Оксана сжала губы.
– Ещё один адвокат нашёлся.
– Я не адвокат. Я просто не хочу ещё три часа сидеть здесь и слушать одно и то же.
– Если тебе так плохо рядом с собственной матерью, можешь отдельно номер себе снять.
– Мам, перестань.
Я вмешалась прежде, чем они окончательно переключились друг на друга.
– Роман прав хотя бы в одном: разговор идёт по кругу. Оксана, я сказала, что ночёвки не будет. Гостиница есть. Тётя Галя готова помочь деньгами. Я могу вызвать такси.
– Никакого такси не нужно, – отрезала Оксана. – Мы останемся здесь.
Я посмотрела на неё.
– Нет.
– Ты ещё передумаешь.
– Не рассчитывай.
– Лариса, я тебя двадцать лет знаю. Ты сначала упираешься, потом мучаешься чувством вины и делаешь как нормальный человек.
Она произнесла это почти ласково.
И именно тогда я поняла её расчёт окончательно.
Она не верила в моё согласие.
Ей оно было не нужно.
Ей было достаточно уверенности, что мой отказ можно переждать.
Я посмотрела на часы.
– Хорошо. Я тебя поняла.
Оксана сразу расслабилась.
– Ну наконец-то. Вот зачем было устраивать драму на целый час?
Тётя Галя облегчённо выдохнула:
– Всё, девочки. Договорились. Оксан, не провоцируй больше. Лариса, спасибо, что вошла в положение.
– Тёть Галь, доброй ночи, – сказала я. – Отдыхайте.
Оксана улыбнулась и убрала телефон.
– Вот видишь? Можно было сразу нормально поговорить. Вика, забирай рюкзак. Сейчас решим с постелью.
Я ничего не ответила.
Прошла в спальню и достала дорожную сумку.
Мне на одну ночь много не требовалось.
Зубная щётка. Зарядка. Бельё. Домашняя футболка. Небольшая косметичка.
Потом я открыла сайт загородного спа-отеля, куда несколько раз собиралась съездить и постоянно откладывала.
Свободный номер был.
Я забронировала его и добавила купальник.
Пока складывала вещи, из гостиной доносился голос Оксаны.
– Ром, диван твой. Только не разваливай его, он какой-то хлипкий. Вика, вы с Мишей у Ларисы. Там кровать большая. Я, наверное, тоже туда потом приду, если места хватит.
Я застегнула сумку.
Через минуту вышла в прихожую.
Оксана посмотрела на меня и довольно улыбнулась.
– Ларис, ну вот зачем было столько нервов? Я же знала, что ты нормальный человек. Два дня быстро пролетят.
– Уверена.
Она указала на сумку.
– А ты куда собралась? К подруге?
– В отель.
Оксана удивилась, но почти сразу рассмеялась.
– Ты серьёзно? Ну хочешь отдохнуть, отдохни. Даже лучше. Мы никому мешать не будем, ты расслабишься. Я вообще не вижу проблемы.
– Я тоже больше не вижу.
Я поставила сумку возле двери и открыла приложение охраны.
– Ребята, начинайте обуваться.
В комнате стало заметно тише.
Оксана нахмурилась.
– Зачем им обуваться?
– Потому что все выходят.
Она несколько секунд смотрела на меня.
– Куда выходят?
– Из квартиры.
– Лариса, я сейчас не поняла шутку.
– Никакой шутки нет. Я уезжаю. Квартира закрывается и ставится на охрану.
Оксана перевела взгляд на панель у двери.
Потом снова посмотрела на меня.
– Ты хочешь сказать, что сама уедешь в гостиницу, но нас здесь не оставишь?
– Именно это я и хочу сказать.
– Ты вообще себя слышишь? – голос у неё стал выше. – Ты платишь за гостиницу, чтобы твоя собственная квартира стояла пустая, лишь бы родственники в ней не переночевали?
– Да.
– Это уже не принцип. Это ненормальность.
– Возможно. Но очень удобная. Мне не приходится уговаривать взрослого человека услышать слово «нет».
– Ты делаешь это мне назло.
– Если бы мне хотелось сделать тебе назло, я бы вообще не искала гостиницу для детей и не предлагала такси. Я просто не оставляю квартиру человеку, который уже доказал, что не считает нужным со мной договариваться.
– Я твоя сестра!
– Двоюродная.
– Какая разница?
– Для доступа к квартире никакой. Даже родная сестра не получила бы ключи после такого разговора.
Оксана усмехнулась, но в улыбке уже не осталось прежней уверенности.
– Хорошо. Ты поиграла в хозяйку. А теперь хватит. Дети устали, я тоже. Оставь ключи и езжай в свой отель.
– Нет.
– Что значит «нет»?
– Ключи остаются у меня. Квартира остаётся пустой.
– Ты издеваешься?
– Нет. Я наконец объясняю максимально наглядно.
– Лариса, это же абсурд! – Оксана шагнула ближе. – Ты предпочитаешь заплатить за отель только ради того, чтобы мы не получили бесплатную комнату?
– Нет. Я плачу за собственный отдых. А бесплатную комнату я тебе просто не обещала.
– Не придирайся к словам!
– Сегодня весь вечер держится именно на словах, которые ты решила не говорить заранее.
Оксана резко повернулась к детям.
– Никто никуда не собирается. Раздевайтесь обратно.
Я нажала кнопку подготовки объекта к постановке на сигнализацию. Панель у двери издала короткий сигнал, и на экране появился обратный отсчёт.
– Одевайтесь, пожалуйста. У нас две минуты.
Вика первой натянула толстовку.
Миша начал обуваться.
Оксана уставилась на меня.
– Выключи это.
– Не выключу.
– Я сказала, выключи эту дурацкую систему!
– А я сказала, что квартира закрывается.
– Ты сейчас охрану на меня вызовешь?
– Я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Поэтому предлагаю всем спокойно выйти.
– На сестру вызовешь охрану? Ты понимаешь, насколько это мерзко звучит?
– На гостя, который отказывается выйти после просьбы хозяйки. Родство охранная компания в договоре не учитывает.
Роман вдруг усмехнулся.
Оксана резко посмотрела на него.
– Тебе опять смешно?
– Немного, – ответил он. – Потому что ты весь вечер говоришь, будто Лариса не может тебя выставить. А она, похоже, может.
– Ты сейчас на чьей стороне вообще?
– Я хочу спать, мам. Мне всё равно, кто победит. Давай возьмём гостиницу и закончим этот цирк.
– Я не собираюсь платить за гостиницу из-за её капризов!
– Бабушка предложила заплатить.
– Я не беру деньги у матери на такие вещи!
– Тогда заплати сама.
Оксана замолчала.
Роман пожал плечами.
– Ты сама сказала, что деньги есть.
– Прекрати разговаривать со мной этим тоном.
– Каким? Я просто повторяю то, что ты сказала десять минут назад.
Я невольно улыбнулась.
Оксана заметила и зло прищурилась.
– Очень весело?
– Честно? Немного. Потому что пятнадцатилетний подросток сейчас рассуждает логичнее двух взрослых женщин, которые час пытались объяснить мне, почему я обязана открыть спальню.
– Не втягивай моего сына против меня!
– Я никого не втягиваю. Я вообще хочу, чтобы ваши дети как можно скорее легли спать.
– Тогда оставь нас здесь!
– Нет. Я хочу, чтобы они легли спать там, где их мать имеет право распоряжаться жильём.
Оксана схватила сумку.
– Отлично. Дети, выходим. Пусть любуется своей драгоценной квартирой. Ей стены важнее людей.
Роман надел куртку.
– Мам, она сама тоже уезжает. Любоваться стенами сегодня никто не будет.
– Роман, я сейчас действительно не в настроении для твоих комментариев.
– А я действительно не в настроении ночевать в коридоре из-за твоего принципа.
Оксана посмотрела на него так, будто получила удар.
– Кто сказал, что мы будем ночевать в коридоре?
– Ты. Потому что гостиницу ты отвергла.
Я открыла дверь.
– Давайте выходить. Время заканчивается.
Вика вышла первой. За ней Миша. Роман задержался у порога и тихо сказал мне:
– Извините, пожалуйста. Мама сказала, что вы сами предложили остановиться здесь.
– Тебе не за что извиняться, – ответила я. – Это разговор взрослых.
Оксана услышала.
– Роман, прекрати унижаться! Никто здесь не сделал ничего преступного.
– Я и не сказал, что сделал.
– Тогда молчи.
Мы вышли на лестничную площадку.
Я быстро проверила квартиру, выключила свет и закрыла дверь. Сначала один замок, потом второй.
На телефоне появилось уведомление:
«Объект поставлен на охрану».
Оксана стояла напротив и смотрела на закрытую дверь.
– Открывай.
– Не открою.
– Лариса, ты уже показала характер. Мы поняли. Хватит унижать людей.
– Если бы ты поняла, сейчас спрашивала бы адрес гостиницы.
– Я никуда не поеду.
– Это твой выбор.
– И что, по-твоему, мы должны делать?
– Я могу ещё раз вызвать вам такси.
– Мне не нужно твоё такси.
– Могу оплатить одну ночь, если внезапно выяснилось, что дело всё-таки в деньгах.
Она вспыхнула.
– Мне не нужны твои подачки!
– Тётя Галя тоже предлагала оплатить.
– И её деньги мне не нужны.
– Тогда у тебя остаётся удивительно широкий выбор для человека, который пять минут назад изображал безвыходное положение.
– Ты специально меня провоцируешь.
– Нет. Я перечисляю варианты.
– Вариант один: ты открываешь дверь, дети ложатся спать, а утром мы все забываем этот кошмар.
– Это твой любимый вариант. Но не единственный.
Она посмотрела на меня почти с жалостью.
– Ты всё равно вернёшься.
– Не рассчитывай.
– Лариса, я тебя знаю. Ты сейчас доедешь до своей гостиницы, начнёшь думать, что дети здесь из-за тебя, и через час примчишься обратно. Ты всегда сначала изображаешь принципиальную, потом мучаешься.
– Значит, сегодня у тебя будет возможность узнать обо мне что-то новое.
Лифт приехал.
Я взяла сумку.
– Доброй ночи, ребята. Если мама согласится на гостиницу, там действительно есть свободный семейный номер.
Роман кивнул.
– Спасибо. Доброй ночи.
Оксана презрительно усмехнулась.
– Через час сама позвонишь и будешь просить вернуться.
Я вошла в лифт.
– Оксана, я весь вечер только и делала, что просила вас уйти. Второй просьбы о возвращении точно не будет.
Двери закрылись.
Номер в спа-отеле оказался просторнее, чем на фотографиях.
Я приняла душ, переоделась, убрала сумку в шкаф. Только потом достала телефон.
Двенадцать пропущенных вызовов.
Девять от Оксаны.
Три от тёти Гали.
Я позвонила тёте первой.
Она ответила мгновенно.
– Лариса, слава богу. Ты где сейчас?
– В гостинице.
– А Оксана с детьми сидит у тебя на лестнице!
– Она мне уже написала.
– Тогда вернись, пожалуйста. Я не говорю, что она права. Она поступила глупо, я ей это уже сказала. Но дети-то зачем должны сидеть там?
– Они не должны там сидеть.
– Тогда открой квартиру.
– Нет. Пусть Оксана поедет в гостиницу.
Тётя Галя тяжело вздохнула.
– Я ей уже вызвала такси.
– Отлично.
– Она отменила машину.
Я села на край кровати.
– Почему?
– Говорит, что незачем таскать детей, потому что ты всё равно остынешь и вернёшься.
Несколько секунд я молчала.
Не от растерянности.
Просто осмысливала масштаб её уверенности.
– Тёть Галь, вы сами слышите, что сейчас сказали?
– Слышу. Я уже на неё накричала.
– Тогда зачем звоните мне?
– Потому что я между вами двумя! Она упёрлась, ты упёрлась, а дети сидят в подъезде.
– Нет. Мы упёрлись в разные вещи. Оксана упёрлась в право жить в чужой квартире без согласия хозяйки. Я упёрлась в право решать, кто живёт в моей.
– Лариса, формально ты права.
– Здесь не формальность. Здесь ключ от моей двери.
– Но можно ведь один раз уступить.
– Тёть Галь, именно этого Оксана и ждёт. Она уже сказала мне в лицо, что я через час почувствую вину и вернусь. Если я сейчас открою дверь, она запомнит не то, что была неправа. Она запомнит другое: надо просто давить дольше.
Тётя замолчала.
Потом произнесла тише:
– Она всегда такая была. С детства. Если ей очень хотелось, она могла часами просить, пока человек не сдавался.
– Теперь ей сорок пять.
– Знаю.
– Тогда пора узнать, что некоторые двери от долгих просьб не открываются.
– А дети?
– Вы предложили оплатить гостиницу. Я предложила оплатить гостиницу. Я предложила вызвать такси. Вы вызвали такси сами. Оксана его отменила. Что ещё мы должны сделать, чтобы её дети легли спать?
Тётя Галя выдохнула.
– Пожалуй, ничего.
– Вот и я так думаю.
– Хорошо. Я ещё раз ей позвоню. Но если она начнёт орать, я отключусь.
– Это уже между вами.
– Лариса?
– Да.
– Ты всё-таки сильно на неё не сердись.
Я усмехнулась.
– Сейчас я меньше всего сержусь. Я просто больше не собираюсь участвовать в её плане.
Мы попрощались.
Через десять минут пришло сообщение от Оксаны:
«Миша уже засыпает на ступеньках. Ты довольна?»
Я перечитала его дважды.
Ответила:
«Нет. Именно поэтому я снова предлагаю тебе отвезти детей в гостиницу. Ты отказалась от моего такси, от денег мамы, от моего предложения оплатить номер и от машины, которую мама вызвала сама. Дверь я не открою».
Телефон зазвонил почти сразу.
– Ты вообще понимаешь, что делаешь? – начала Оксана без приветствия. Голос у неё был тихий, злой. – Мой девятилетний ребёнок сидит на лестнице и засыпает.
– Понимаю. Поэтому предлагаю отвезти его в кровать.
– В какую кровать? Ты закрыла перед нами квартиру!
– В гостинице есть кровати.
– Прекрати повторять про гостиницу!
– Я перестану, как только ты перестанешь делать вид, что её не существует.
Оксана тяжело дышала в трубку.
– Ты хочешь меня унизить. Вот чего ты добиваешься. Чтобы я при детях признала, что ты меня выгнала, взяла вещи и поплелась в гостиницу.
– Оксана, я вообще не собираюсь обсуждать с кем-либо, где ты сегодня спала.
– Конечно. Ты у нас благородная.
– Нет. Мне просто неинтересно устраивать семейную пресс-конференцию.
– Зато выставить нас интересно!
– Давай восстановим события, раз ты снова решила назначить меня виноватой. Ты приехала без договорённости о ночёвке. Я отказала. Предложила гостиницу. Ты сказала, что можешь заплатить, но не хочешь из принципа. Твоя мама предложила деньги. Ты отказалась. Я предложила такси. Ты отказалась. Потом твоя мама вызвала такси сама, и ты отменила машину. Где здесь мой выбор посадить Мишу на ступеньки?
Она на несколько секунд замолчала.
– Ты специально всё выворачиваешь так, чтобы выглядеть правой.
– Я перечисляю события по порядку.
– Нормальный человек всё равно вернулся бы.
– Тогда объясни мне, зачем ты сидишь возле двери.
– Потому что ты должна понять, насколько далеко зашла!
– Нет, Оксана. Ты сидишь там, потому что уверена: если сделать детям достаточно неудобно, я почувствую себя виноватой и открою.
Она резко ответила:
– Не смей говорить, будто я специально мучаю детей.
– Тогда отвези их в гостиницу.
– Я не позволю тебе командовать мной!
– Вот в этом и вся проблема. Для тебя даже решение отвезти собственных детей спать превращается в борьбу со мной.
Оксана почти прошипела:
– Ты получаешь удовольствие от этого разговора.
– Нет. Мне надоело его вести.
– А мне надоело сидеть под твоей дверью.
– Значит, у нас впервые за вечер совпали желания.
Она замолчала.
Я продолжила:
– Оксана, послушай внимательно. Я больше не буду уговаривать тебя ехать в гостиницу. Ты взрослый человек, у тебя есть деньги, телефон, такси и трое детей, за которых отвечаешь ты. Моя дверь сегодня не откроется. Дальше принимай решение сама.
– Запомни этот вечер.
– Обязательно.
– После такого мы больше никогда к тебе не приедем.
– Это ты уже говорила. И это единственная твоя угроза за весь вечер, которая звучит для меня вполне успокаивающе.
Она отключилась.
Телефон замолчал.
Я легла, но сон не приходил.
Да, я думала о детях.
Представляла Мишу на лестничной площадке. Вику, которой давно пора было спать. Романа, которому весь вечер было стыдно за мать.
Несколько раз рука сама тянулась к телефону.
Можно было вызвать машину ещё раз.
Можно было позвонить Оксане.
Можно было вернуться.
Но всякий раз я упиралась в один и тот же факт.
Гостиница есть.
Такси есть.
Деньги есть.
Единственное, чего у Оксаны нет, это моего согласия.
И именно согласие она пыталась заменить неудобством детей.
В половине второго пришло сообщение от тёти Гали:
«Опять разговаривала. Она не едет. Говорит, к утру ты сдашься. Я больше вмешиваться не буду».
Я ответила:
«И правильно. Я тоже больше никого уговаривать не буду».
Положила телефон экраном вниз.
Утром проснулась после семи.
Первым делом открыла приложение охраны.
Квартира всё ещё стояла на сигнализации.
Никаких тревог.
Никаких попыток открыть дверь.
Потом увидела сообщение Оксаны, отправленное двадцать минут назад:
«Мы уехали на вокзал. Забираем чемоданы. Дальше сами разберёмся, где жить. Можешь не переживать, больше к тебе проситься не будем».
Я остановилась на последнем слове.
Проситься.
Ещё вчера Оксана доказывала мне, что родным людям вообще не нужно спрашивать разрешения.
Я не стала писать длинный ответ.
Отправила:
«Хорошо. Детям нормальной дороги. И в следующий раз сначала договаривайся, а потом приезжай».
Она прочитала.
Ничего не ответила.
И мне этого было достаточно.
За ночь Оксана так и не получила мою спальню. Не получила гостиную. Не получила ключи. Не добилась того, чтобы я открыла дверь из чувства вины.
Но самым важным было даже не это.
Не сработала схема, на которую она рассчитывала с самого начала: поставить родственника перед фактом, прикрыться детьми, подключить старших и терпеливо ждать, когда чужое «нет» превратится в удобное ей «ладно».
Я ещё раз посмотрела на экран приложения.
Рядом с квартирой горел маленький значок охраны.
Обычная иконка.
Но после этой ночи она означала для меня предельно простую вещь.
Мой дом открывается только тогда, когда я сама решила открыть дверь.
