До регистрации оставалось всего три дня, а моя двоюродная сестра уже вела себя так, будто свадебный мужчина тоже входит в список вещей, которые можно отнять у родственницы из спортивного интереса. Самое неприятное было даже не это. Андрей пока считал её выходки глупыми шутками и надеялся, что все взрослые люди сами успокоятся.
Алина положила ладонь Андрею на плечо так непринуждённо, словно имела на это какое-то старое семейное право.
– Андрей, не слушай Марину насчёт музыки, – протянула она, наклоняясь к нему через стол. – Если дать ей полную свободу, у вас половина гостей к десяти вечера уже будет сидеть в пальто и благодарить за культурный вечер. Ты ещё слишком молодой мужчина, чтобы добровольно превращаться в участника клуба тихого досуга.
Несколько родственников засмеялись. Лариса, мать Алины и моя тётя, сделала это громче остальных, после чего сразу посмотрела на меня. Не потому, что ей было интересно моё мнение. Она проверяла, достаточно ли достойно я перенесла очередную шутку её дочери.
Я положила вилку рядом с тарелкой.
– Не переживай за Андрея, Алина. Он умеет самостоятельно выбирать музыку, еду и компанию. Представляешь, взрослые мужчины иногда обладают такой удивительной функцией.
Алина приподняла брови и медленно убрала руку с его плеча.
– Марин, ну вот зачем сразу колючки выпускать? Я же просто шучу. Через три дня ты станешь законной женой, можешь уже перестать охранять жениха по периметру.
– Я Андрея не охраняю, – ответила я. – Мне просто забавно наблюдать, как некоторые люди разговаривают с чужим женихом так, будто пришли на распродажу и первым делом проверяют, нет ли скидки.
За столом стало заметно тише.
Андрей отставил бокал и посмотрел сначала на меня, потом на Алину.
– Давайте договоримся хотя бы сегодня никого не продавать, не покупать и не разыгрывать в лотерею, – сказал он с усталой улыбкой. – Я собирался просто поужинать с родственниками своей будущей жены. Пока задача неожиданно усложняется.
Алина рассмеялась.
– Вот видишь, Марина? Человек нормально воспринимает юмор. Может, тебе тоже попробовать? Говорят, перед свадьбой полезно расслабляться.
Я уже открыла рот, но Лариса поспешила вмешаться.
– Девочки, ну действительно, зачем вы цепляетесь друг к другу? – произнесла она тем своим примирительным тоном, которым обычно заранее назначала виноватой меня. – Алина у нас общительная, эмоциональная. Она со всеми разговаривает легко. Мариш, ты же её всю жизнь знаешь.
– Именно поэтому и понимаю, когда она просто разговаривает, а когда специально проверяет, насколько далеко ей позволят зайти.
Улыбка Ларисы стала натянутой.
– Ты сейчас сама себе настроение портишь. Перед свадьбой женщины часто становятся чувствительнее. Там столько забот, столько нервов. Не нужно видеть угрозу в каждой улыбке молодой красивой девушки.
Алина опустила глаза к тарелке, но уголки губ у неё дрогнули.
Я заметила.
– Спасибо за диагноз, тётя Лариса. Только в следующий раз не забудь добавить, что молодой красивой девушке тоже иногда полезно понимать слово «граница». Оно не связано с возрастом.
Андрей кашлянул в кулак, скрывая улыбку.
Алина заметила и тут же повернулась к нему.
– Ну всё, теперь ты понял, во что ввязываешься? Она тебя ещё до загса строит.
– Если после загса меня будут кормить так же, как сегодня, я готов рискнуть, – ответил Андрей. Затем его лицо стало серьёзнее. – А если без шуток, Алина, давай действительно немного спокойнее. Ты последнее время слишком часто подкалываешь Марину.
– Конечно. Уже командная игра началась.
– Нет, – возразил Андрей. – Просто я не люблю, когда человек десять раз повторяет одну шутку, а потом делает вид, что виноват тот, кому она надоела.
Это была первая реплика за вечер, после которой я почувствовала хоть какое-то облегчение.
Но Алина не отступила.
Через десять минут она пересела с другого конца стола и устроилась рядом с Андреем.
– Там от окна тянет, – объяснила она, хотя свободных мест было ещё четыре.
– Здесь официанты ходят, – заметил Андрей. – Ты им проход перекрываешь.
Алина наклонила голову.
– Ты меня выгоняешь?
– Я предлагаю тебе вернуться туда, где ты сидела. Там и места больше, и никто не будет каждый раз обходить твой стул.
– Какой ты стал правильный, – протянула она. – Ещё месяц назад разговаривал со мной нормально, а теперь уже боишься посмотреть не туда. Хорошо Марина провела воспитательную работу.
Я не выдержала.
– Алина, если мужчина просит тебя пересесть, потому что ты мешаешь официанту, а ты слышишь в этом тайную драму между мужчиной и женщиной, возможно, дело всё-таки не в моей воспитательной работе.
Лариса шумно выдохнула.
– Марина, хватит уже. Вот сейчас именно ты делаешь из ерунды скандал.
Я повернулась к ней.
– Интересная система. Пока Алина говорит, трогает, пересаживается и комментирует мой возраст, это юмор. Как только я отвечаю, начинается скандал. Очень удобные семейные правила.
– Умная женщина иногда должна уметь промолчать, – холоднее сказала тётя.
– А воспитанная молодая женщина иногда должна уметь остановиться. Но почему-то этого правила в вашем доме никогда не было.
Алина медленно встала.
– Знаешь что, я вернусь на своё место. Не хочется, чтобы невеста окончательно испортила себе вечер.
– Отличная идея, – ответила я. – Особенно первая её часть.
Она посмотрела на меня с улыбкой, которой можно было резать бумагу.
Тогда я ещё надеялась, что на этом всё закончится.
На следующий день был мой девичник.
Я специально отказалась от лимузина, одинаковых халатов, ведущих с конкурсами и прочих вещей, от которых мне хотелось спрятаться раньше, чем выйти замуж. Мы собрались в небольшом ресторане: две мои подруги, несколько родственниц, Лариса и Алина.
Кузина пришла позже всех.
На ней было серебристое платье с открытыми плечами, серьги почти до ключиц и выражение женщины, которая заранее уверена, что войдёт в помещение эффектнее главной героини.
Света оглядела её с головы до ног.
– Алин, ты точно на девичник пришла? А то по платью кажется, что минимум на собственную помолвку.
Алина сняла пальто и улыбнулась.
– Свет, ну не могу же я прийти в мешке только потому, что у Марины сегодня праздник. Красивым женщинам вообще трудно. Нас всегда подозревают в умысле.
Я подвинула свободный стул.
– Садись. Не переживай, я выдержу твою красоту ещё один вечер. Тем более ресторан за неё доплату не берёт.
Света фыркнула в бокал.
Алина посмотрела на меня чуть дольше обычного.
– Какое настроение боевое. Андрей вчера всё-таки получил выговор за то, что со мной разговаривал?
– Нет, – ответила я. – Взрослые люди иногда разговаривают без отчёта перед комиссией. Но я понимаю, что для тебя это неожиданная концепция.
– Ты зря так стараешься показать, что тебя ничего не волнует.
– А ты зря стараешься убедить меня, что должно волновать.
Лариса сразу нахмурилась.
– Я вас очень прошу, сегодня без ваших соревнований. Марине через три дня замуж, зачем портить вечер?
Света посмотрела на неё.
– Вот и я думаю, зачем. Правда, пока соревнования устраивает почему-то только один человек.
– Света, – предупредила я.
– Хорошо, молчу. Но если меня снова попросят считать наглость юмором, я за себя не ручаюсь.
Алина усмехнулась.
Первый час прошёл почти мирно. Мы говорили о работе, вспоминали университет, обсуждали поездки. Потом одна из родственниц рассказала, как её дочь переживает из-за скорого тридцатилетия.
И Алина словно дождалась приглашения.
– Я её понимаю, – сказала она, медленно крутя вилку между пальцами. – После тридцати время действительно летит. Марине вот вообще повезло. В сорок четыре успела буквально вскочить в последний вагон.
Света положила вилку на тарелку.
– Алина, ты серьёзно третий день считаешь возраст невесты? У тебя других тем нет?
– Господи, я комплимент делаю. Найти свободного нормального мужчину в сорок четыре действительно непросто. Марине повезло, и я искренне за неё рада.
Я посмотрела ей прямо в глаза.
– Алина, если это комплимент, боюсь представить, как у тебя звучит оскорбление. Наверное, там сразу нотариус нужен, чтобы зафиксировать ущерб.
Одна из сестёр не удержалась и рассмеялась.
Алина поджала губы.
– Вот поэтому с тобой иногда тяжело. Любую добрую фразу превращаешь в нападение.
– Добрую фразу обычно не приходится потом отдельно объяснять, что она была доброй.
– Ты просто болезненно воспринимаешь тему возраста.
– Нет. Я болезненно воспринимаю только людей, которые не способны придумать ничего интереснее чужой даты рождения.
Лариса поставила бокал.
– Марина, зачем ты специально выводишь её на конфликт?
Я повернулась к тёте.
– Лариса, сейчас твоя дочь в третий раз за два дня комментирует мой возраст и моего жениха. Но конфликт, оказывается, начинаю я. Может, для разнообразия мы сегодня попробуем считать поступки в том порядке, в котором они происходят?
– Ты всё утрируешь.
– Прекрасно. Тогда пусть Алина сейчас скажет прямо, что именно она хочет до меня донести. Без намёков. Без «ой, я пошутила». Мне уже действительно интересно.
За столом стало тихо.
Алина откинулась на спинку стула.
– А что, если скажу, ты не расстроишься?
– Это зависит от качества материала. Пока твои намёки довольно однообразны.
– Марина, – раздражённо одёрнула меня Лариса.
Алина подняла ладонь.
– Мам, всё нормально. Она сама хочет честности. Пусть получит.
Через несколько минут часть девушек ушла в холл фотографироваться. Алина поднялась вслед за ними, но у выхода остановилась.
– Марина, выйди на минуту. Раз уж решила играть в откровенность, поговорим без твоей группы поддержки.
Я встала.
Возле гардероба было почти пусто. Девушка-администратор раскладывала номерки, из зала доносилась приглушённая музыка.
Алина прислонилась плечом к стене.
– Ты ведь замечаешь, как Андрей на меня смотрит?
Я несколько секунд изучала её лицо.
– Да. Примерно так же, как на официанта, таксиста и человека, который спрашивает дорогу. Он вообще смотрит на собеседника. Хорошее воспитание иногда создаёт ложные надежды.
Она усмехнулась.
– Можешь язвить сколько угодно. Рядом со мной он другой.
– Какой именно? Более разговорчивый? Он вчера попросил тебя пересесть, потому что ты мешала официанту. Даже не знаю, как я переживу такую страсть.
Её улыбка стала холоднее.
– Ты всё прекрасно понимаешь. Просто боишься признаться. Между нами двенадцать лет, Марина. Ты взрослая, правильная, предсказуемая. У тебя меню утверждено за месяц, салфетки подписаны и наверняка мужу тоже уже расписание составлено. А со мной ему легко.
– Алина, ты два дня подряд сама садишься рядом, трогаешь его и начинаешь разговоры. Если человеку постоянно стучать в дверь, это ещё не означает, что он мечтал о гостях.
– Он меня не отталкивает.
– Потому что воспитан. Но если тебе хочется считать отсутствие грубости любовным признанием, я не стану рушить твою внутреннюю вселенную.
Алина оттолкнулась от стены и подошла ближе.
– Ты ещё будешь смеяться, когда он сам поймёт, что поспешил.
– С чем?
– С тобой.
Я перестала улыбаться.
– Вот теперь говори прямо.
Она будто только этого и ждала.
– Хорошо. Он выберет меня, я моложе. И знаешь, что самое неприятное для тебя? Мне даже ничего специально делать не придётся. Мужчина сам видит разницу между женщиной, которая ещё умеет радоваться жизни, и женщиной, которая уже всё контролирует.
Я смотрела на неё, и вдруг весь последний месяц сложился в одну совершенно ясную картину.
– Значит, все эти разговоры, пересаживания и прикосновения были не твоей фирменной дуростью. Ты действительно решила попробовать увести моего жениха за три дня до свадьбы?
– Я никого не «увожу». Мужчина не чемодан. Если он захочет быть со мной, это будет его решение.
– Как удобно. Сначала ты специально лезешь в отношения, а потом объявляешь мужчину свободной экономической зоной.
Алина засмеялась.
– Тебе просто страшно.
– Допустим. Что дальше?
Такого вопроса она явно не ожидала.
– Что значит «что дальше»?
– Ты пришла сказать, что Андрей выберет тебя. Хорошо. Я услышала. У тебя ещё есть содержательная часть или дальше будут только цитаты из календаря про молодость?
Её глаза сузились.
– Зря ты хорохоришься. Мужчины всегда выбирают ту женщину, рядом с которой им интереснее.
Я вспомнила почти такую же фразу из её старого голосового сообщения.
– Да. Кажется, эту теорию я уже слышала.
– Потому что она работает.
– На трёх женатых мужчинах?
У Алины дёрнулось лицо.
– Не понимаю, о чём ты.
– Понимаешь прекрасно. Ты сама присылала мне переписки, помнишь?
– Это вообще не твоё дело.
– Полностью согласна. До вчерашнего вечера именно так и считала.
– Ты мне угрожаешь?
– Нет. Я благодарю тебя.
Она растерялась.
– За что?
– За честность. Теперь я хотя бы точно знаю, что перестать воспринимать как случайность.
Я развернулась к залу.
– Марина, – окликнула она. – Только не вздумай устроить Андрею истерику. Если начнёшь ревновать и требовать, чтобы он со мной не общался, ты сама сделаешь половину работы за меня.
Я остановилась.
– Не переживай. Соревноваться с тобой за собственного жениха я точно не собираюсь. Это слишком унизительный вид спорта.
В зал я вернулась одна.
Света сразу заметила моё лицо.
– Что она сказала?
– Потом расскажу.
– Марин, если она опять позволила себе что-то про Андрея…
– Света, пожалуйста. Сейчас не здесь.
Подруга посмотрела на меня и кивнула.
Дома Андрей уже спал. Я долго стояла в прихожей, глядя на его куртку на крючке.
Можно было разбудить его.
Можно было сразу рассказать про Алину.
Можно было потребовать, чтобы он позвонил ей и навсегда прекратил общение.
Но я слишком хорошо знала, что будет дальше.
Алина скажет: «Я пошутила».
Лариса добавит: «Марина нервничает перед свадьбой».
А Андрей, который терпеть не мог семейные скандалы, начнёт искать компромисс там, где мне компромисс уже не был нужен.
Утром я открыла нашу с Алиной переписку.
На это ушло почти два часа.
Я не вырезала удобные фразы. Наоборот, сохраняла разговоры полностью, с датами и контекстом.
Первый мужчина был её бывшим начальником. Женатым.
Второй оказался мужем знакомой.
Третьего она встретила в спортклубе.
Между скриншотами лежали голосовые сообщения Алины.
«Жена думает, что он на совещании».
«Он сказал, дома ему скучно».
«Я тебе говорю, мужчины всегда идут туда, где им интереснее».
И ещё одно:
«Мне нравится момент, когда женщина уверена, что у неё всё хорошо, а мужчина уже начинает смотреть в другую сторону».
Тогда, несколько месяцев назад, я решила, что это просто мерзкое хвастовство.
После девичника слова зазвучали иначе.
Я скопировала переписки и голосовые на флешку.
Потом набрала ресторан.
– Марина Викторовна, доброе утро, – узнала меня администратор. – Я как раз собиралась звонить по финальному количеству гостей.
– Банкет нужно отменить.
Женщина замолчала.
– Простите, полностью отменить?
– Полностью.
– Но у вас мероприятие через три дня. По договору часть предоплаты уже не возвращается. Возможно, лучше уменьшить количество гостей или перенести дату?
Я посмотрела на лист с рассадкой.
Шестьдесят четыре человека.
– Нет. Переносить ничего не нужно. Пришлите мне заявление на отмену и окончательный расчёт.
– Вы уверены?
– Да. Деньги неприятно потерять. Но провести этот вечер так, как планировалось, будет дороже.
Через десять минут на почту пришли документы.
Только после этого я разбудила Андрея.
Он вышел на кухню сонный, остановился возле стола и сразу заметил ноутбук, бумаги и флешку.
– Судя по этой композиции, доброе утро у нас отменяется.
– Боюсь, да. Нам нужно поговорить.
Он сел напротив.
– Говори.
– Я сегодня отменила банкет.
Сон исчез с его лица мгновенно.
– Марина, повтори, пожалуйста, потому что я очень надеюсь, что услышал неправильно.
– Большого банкета не будет. Я уже позвонила в ресторан.
Он несколько секунд смотрел на меня.
– У нас через три дня свадьба. Люди приехали из других городов. Мы внесли деньги, заказали ведущего, фотографа, торт. И ты утром просто решила всё отменить?
– Да.
– Одна?
– Одна.
Андрей отодвинул от себя кружку.
– Тогда, пожалуйста, объясни мне, что должно было произойти, чтобы моя будущая жена приняла такое решение и даже не разбудила меня.
– Сначала ответь на один вопрос.
– Я сейчас готов ответить хоть на десять, если после них начну понимать происходящее.
– Алина тебе нравится как женщина?
Он нахмурился.
– Это откуда сейчас взялось?
– Андрей, не уходи от ответа. Ты с ней флиртовал? Переписывался без меня? Встречался? Давал ей понять, что между вами что-то возможно?
– Нет. Ни разу.
– Она тебе привлекательна?
Он провёл ладонью по лицу.
– Марина, я не слепой. Алина симпатичная женщина. Но между «вижу, что человек симпатичный» и «хочу разрушить собственную свадьбу» есть довольно большое расстояние. Я его не проходил.
– Хорошо.
– А теперь ты объяснишь, почему я прохожу утром допрос?
– Потому что вчера твоя симпатичная Алина сказала мне: «Он выберет меня, я моложе».
Андрей замолчал.
– Именно этими словами?
– Именно.
– Где?
– У гардероба на девичнике. Она специально позвала меня поговорить без свидетелей.
– И ты после этого отменила банкет?
– После этого я поняла, что все последние недели она не просто дурит и неудачно шутит. Она сознательно провоцирует меня и собирается продолжать на свадьбе.
Он покачал головой.
– Марина, её можно было просто не приглашать.
– Можно.
– Тогда почему ты отменила праздник для шестидесяти четырёх человек?
– Потому что проблема уже не только в Алине.
– А в чём?
Я посмотрела на него.
– В том, что она несколько недель ведёт себя со мной унизительно, а все вокруг предлагают мне быть мудрее. Ты тоже видел её поведение и предпочитал не вмешиваться.
Андрей выпрямился.
– Подожди. Я вчера попросил её пересесть. Я прямо сказал, что она перегибает с шутками.
– После того как это продолжалось несколько недель.
– И ты поэтому решила наказать меня отменой нашей свадьбы?
– Я не отменяла свадьбу.
– Ты отменила её половину, не спросив меня.
– И на это ты имеешь полное право злиться.
– Спасибо за разрешение, – резко ответил он. – Я уже начал переживать, имею ли право на собственные эмоции.
– Сарказм заслуженный.
Он посмотрел внимательнее.
– Ты сейчас удивительно спокойна.
– Я не спокойна, Андрей. Я с шести утра читаю переписки своей кузины с женатыми мужчинами и думаю, собиралась ли выходить замуж за человека, который будет до конца жизни призывать меня не раздувать конфликт, пока кто-то удобно топчется по моим границам. Поверь, внутри у меня достаточно шумно.
Он перевёл взгляд на флешку.
– При чём здесь её женатые мужчины?
Я подвинула флешку ближе.
– Это она сама присылала мне последние месяцы.
– Зачем?
– Хвасталась. Ей нравилось рассказывать, как мужчины врут жёнам, как начинают смотреть в её сторону, как женщины ничего не замечают. Я никогда не собиралась показывать это тебе.
– Но теперь собираешься.
– Да. Не потому что хочу доказать, что Алина плохая женщина. Это её жизнь. А потому что вчера она повторила мне почти дословно свою старую любимую теорию: мужчина всегда выбирает ту, с которой ему интереснее. Только теперь она говорила про тебя.
Андрей долго смотрел на флешку.
– Мне всё это очень не нравится.
– Мне тоже.
– И мне по-прежнему не нравится, что ты решила вопрос с банкетом одна.
– Это я признаю.
– Вот так просто?
– А что я должна сделать? Назвать тебя бесчувственным, потому что ты заметил очевидное? Я действительно должна была сначала поговорить с тобой.
Он выдохнул.
– Хорошо. Хотя бы здесь мы друг друга слышим.
– Но если бы мы сначала начали говорить, я почти уверена, ты предложил бы просто не обращать внимания на Алину и не портить отношения с роднёй.
– Возможно.
– Вот поэтому я и сделала то, что сделала. Это объяснение, не оправдание.
Андрей взял флешку.
– Я посмотрю.
– Посмотри до разговора с Алиной.
– Ты думаешь, она мне позвонит?
Я посмотрела на часы.
– Я думаю, она сейчас узнает об отмене банкета и через полчаса ты услышишь, что я психически нестабильная ревнивая женщина, которая всю жизнь мечтала уничтожить молодую красивую кузину.
Он усмехнулся.
– Очень конкретный прогноз.
– Я знаю Алину дольше тебя.
Телефон Андрея зазвонил через двадцать минут.
Он посмотрел на экран.
– Потрясающе. Алина.
– Возьми.
– Ты хочешь, чтобы я включил громкую связь?
– Нет. Я не хочу подслушивать. Я хочу услышать потом твою версию разговора, а не её.
Он ушёл в спальню, но дверь оставил приоткрытой. Я всё равно слышала отдельные фразы.
– Да, я знаю, что банкет отменён… Нет, я не говорил, что Марина сошла с ума… Алина, перестань вкладывать мне в рот слова… Откуда ты знаешь, о чём мы разговаривали утром?.. Нет, я никогда не обещал тебе никаких встреч после свадьбы… И нет, мне не нужно «подумать, пока не поздно»…
Последнюю фразу он произнёс уже совсем другим голосом.
Через несколько минут Андрей вернулся.
– Поздравляю, – сказал он. – Ты почти дословно угадала.
– Что именно?
– Что ты давно ревнуешь её без причины. Что собираешь на неё грязь. Что вчера специально вывела её на разговор, потому что не можешь спокойно смотреть, как молодая женщина общается со мной.
– Ещё что-нибудь?
– Что после свадьбы я всё равно пойму, что мне с тобой скучно.
Я медленно кивнула.
– Вот теперь посмотри флешку.
Телефон зазвонил снова.
На экране высветилось имя Ларисы.
Андрей показал мне.
– Семейный штаб подключился.
– Возьми на громкой.
Он ответил.
– Андрей, я надеюсь, ты сейчас остановишь Марину, – без приветствия начала Лариса. – Я всё понимаю, у девочки предсвадебный стресс, но отменять банкет из-за собственной ревности уже совершенно неприлично.
Я наклонилась к телефону.
– Лариса, «девочка» сидит рядом и прекрасно тебя слышит.
Тётя на секунду замолчала.
– Тем лучше, Марина. Может, ты наконец услышишь себя со стороны. У вас через три дня свадьба, люди приехали, а ты устраиваешь показательное наказание всей семье.
– Всей семье? Интересно. А я думала, всего лишь отменила ресторан.
– Не надо умничать. Алина плачет.
– Почему? Её лишили возможности сидеть рядом с женихом на банкете?
– Вот! Ты сама слышишь, что говоришь? – повысила голос Лариса. – Ты одержима этой темой. Алина молодая, красивая, общительная. Она пошутила с Андреем несколько раз, а ты уже видишь заговор.
Я усмехнулась.
– Я всегда восхищалась вашей способностью превращать наглость Алины в мои психологические проблемы.
– Марина, я разговариваю с тобой как старшая родственница.
– А я отвечаю как взрослая женщина. Возраст даёт право на уважение, Лариса. Но не монополию на истину.
Андрей поднял ладонь, предлагая не перебивать.
– Лариса, – сказал он. – Вы знаете, что вчера Алина сказала Марине у гардероба?
– Господи, Андрей, я не собираюсь разбирать каждую девичью фразу. Наверняка они обе друг друга задели.
– Она сказала: «Он выберет меня, я моложе».
На линии возникла пауза.
– Даже если что-то подобное прозвучало, – наконец произнесла Лариса, – это могла быть шутка. Алина иногда говорит лишнее. Но разрушать свадьбу из-за фразы?
Я вмешалась:
– Очень интересно. Пять минут назад этой фразы будто не существовало. Теперь она уже существует, но считается шуткой. Ещё через десять минут выяснится, что я сама должна была поблагодарить Алину за юмор?
– Марина, прекрати издеваться.
– Тогда прекратите объяснять мне, что именно я должна терпеть ради вашего комфорта.
Андрей взял телефон ближе.
– Лариса, я сейчас посмотрю материалы, которые Алина сама присылала Марине. После этого поговорим. Пока прошу никому не звонить и не собирать родственников.
– Какие ещё материалы?
– Те самые переписки, которые, по словам Алины, Марина якобы тайно на неё собирала.
Лариса замолчала.
– Она вам сказала, что отправляла их Марине сама? – спросил Андрей.
– Я не обязана знать все переписки взрослой дочери.
– Тогда и обвинять Марину в нездоровой ревности вы тоже пока не обязаны.
Он завершил звонок.
Я посмотрела на него.
– Спасибо.
– Пока не за что. Мне действительно нужно всё прочитать.
Он ушёл в кабинет.
Через час вышел другим.
Не злым. Скорее тяжёлым.
– Я посмотрел всё.
– Даже голосовые?
– Особенно голосовые.
Он сел напротив меня.
– Теперь я понимаю, почему вчерашняя фраза прозвучала для тебя не как случайная глупость.
– И?
– И мне стыдно за то, что я несколько недель видел её поведение и выбирал самый удобный вариант: считать, что проблема исчезнет сама, если я не буду реагировать.
Я ничего не ответила.
Телефон завибрировал.
Потом снова.
И снова.
Я открыла семейный чат.
Алина уже написала огромный текст.
«Мне очень неприятно говорить о семейном конфликте публично, но Марина из-за необоснованной ревности отменила свадебный банкет и пытается настроить Андрея против меня. Я никогда не собиралась никого уводить. Видимо, моя единственная вина в том, что я всегда общалась с Андреем легко и по-дружески. Очень жаль, что перед свадьбой вместо радости семье приходится участвовать в борьбе с чужими комплексами».
Следом появилась Лариса:
«Я тоже считаю, что взрослым людям не стоит публично унижать друг друга из-за личных страхов».
Андрей прочитал через моё плечо.
– Я просил её ничего не писать.
– Алина услышала не просьбу. Она услышала паузу, в которую успевает первой назначить виноватого.
– Я ей сейчас позвоню.
– Нет.
Он посмотрел на меня.
– Почему?
– Потому что по телефону она снова будет рассказывать каждому свою версию. Давай закончим этот разговор один раз.
Через час они обе были у нас.
Лариса вошла первой, сжала губы и поставила сумку возле кресла.
Алина даже не стала раздеваться.
– Ну что, Марина? – начала она с порога. – Довольна? Люди уже звонят друг другу и спрашивают, почему банкет отменён. Именно этого ты хотела?
Я закрыла дверь.
– Я хотела провести свадьбу без женщины, которая обещает увести жениха. Но ты решила сделать семейный сериал доступным всем подписчикам.
– Не передёргивай. Я написала правду.
– Тогда сегодняшний вечер будет для тебя особенно приятным. Правда вообще очень удобная вещь, когда её не приходится менять каждые двадцать минут.
Лариса раздражённо сняла пальто.
– Марина, можно хотя бы сейчас без этого тона? Мы пришли поговорить по-человечески.
– А я последние два дня каким способом разговариваю?
– Ты язвишь, обвиняешь, унижаешь Алину.
Я кивнула на диван.
– Хорошо. Садитесь. Давайте без язвительности. Только факты.
Алина осталась стоять.
– Я не сяду на скамью подсудимых.
Андрей закрыл ноутбук.
– Никто тебя не судит. Но если ты публично обвинила Марину во лжи и болезненной ревности, будь готова объяснить собственные слова.
Она повернулась к нему.
– Андрей, ты серьёзно принимаешь её сторону после того, как она тайно собирала на меня компромат?
– Ты сама отправляла ей эти сообщения.
– Я делилась с сестрой личным.
– Тогда зачем сегодня написала семье, что она их «собирала»?
Алина на секунду сбилась.
– Потому что нормальный человек не хранит чужие переписки месяцами специально для мести.
Я ответила:
– Нормальный человек обычно и не присылает родственнице отчёты о том, как успешно обманывает чужих жён. Но у каждой семьи свои традиции.
– Вот! – Алина резко повернулась к Андрею. – Слышишь? Она всегда меня ненавидела. Ей только повод был нужен.
– Если бы я тебя ненавидела, – сказала я, – твоя переписка давно гуляла бы по всей семье. До сегодняшнего дня её не видел никто, кроме Андрея.
– Ты всё равно показала ему.
– После того как ты сказала, что собираешься вмешаться в наши отношения, а потом назвала меня лгуньей.
Лариса подняла руку.
– Давайте остановимся. Даже если Алина сказала какую-то глупость, это не даёт тебе права вытаскивать её прошлое.
Андрей повернул к Алине ноутбук.
– Я тоже сначала так подумал. Потом прочитал.
На экране была открыта переписка с датой и именем отправителя.
Алина мельком посмотрела.
– И что?
– Вот твоя фраза, – продолжил Андрей. – «Его жена думает, что всё контролирует, а он всё равно будет делать то, что хочет». Дальше ты пишешь Марине: «Мужчины всегда выбирают ту, с которой им интереснее».
Алина пожала плечами.
– Я могла сказать что угодно. Это было давно.
– А вот голосовое, – сказал Андрей. – «Мне нравится момент, когда женщина уверена, что у неё всё хорошо, а мужчина уже смотрит в мою сторону». Ты тоже забыла, что говорила?
Лариса повернулась к дочери.
– Алина, это правда твой голос?
– Мам, ну что ты начинаешь? Да, мой. Я тогда была в другой ситуации. При чём тут Андрей?
– Именно это я спросил Марине утром, – ответил он. – Потом услышал, что вчера ты сказала ей почти то же самое уже про меня.
Алина усмехнулась.
– Вы сейчас серьёзно строите дело на фразе с девичника? Она меня провоцировала.
Я наклонилась вперёд.
– Хорошо. Давай восстановим разговор. Ты сказала: «Он выберет меня, я моложе». Было?
– Я могла пошутить.
– Полчаса назад ты написала всей семье, что вообще никогда не собиралась никого уводить.
– Потому что и не собиралась.
– Тогда объясни, в чём шутка. Мне действительно интересно. Ты обещаешь, что мой жених выберет тебя, потому что ты моложе, но при этом не предполагаешь никакого выбора между нами. Что именно должно было рассмешить?
Алина повысила голос:
– Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду! Ты сама начала спрашивать, чего я добиваюсь.
– И получила ответ.
– Потому что ты меня довела.
– Удивительная вещь получается. Когда ты говоришь неприятности, тебя довели. Когда я отвечаю, я ревнивая. Когда Андрей просит тебя пересесть, он под каблуком. Очень экономичная система ответственности.
Лариса вскочила.
– Марина, хватит издеваться над ней!
– Я задаю вопросы.
– Ты наслаждаешься этим.
– Нет, Лариса. Если бы я наслаждалась, здесь сейчас сидели бы все шестьдесят четыре гостя с распечатками. А я два дня пытаюсь закончить историю, которую ваша дочь решила начать перед моей свадьбой.
Алина резко повернулась к Андрею.
– Ты правда не видишь, что она делает? Ей сорок четыре года, Андрей. Она боится, что рядом появилась женщина моложе, и теперь превращает меня в чудовище, чтобы удержать тебя.
Я сняла кольцо.
Медленно.
И положила на стол.
Андрей посмотрел на него.
Алина тоже.
На этот раз она первой отвела глаза.
– Вот именно поэтому банкет отменён, – сказала я. – Я не собираюсь выходить замуж в роли женщины, которая должна доказать, что она лучше, моложе, красивее или удобнее собственной кузины. Если Андрей хочет быть с тобой, он сейчас встанет, возьмёт своё кольцо и уйдёт. Я его не удержу.
– Марина… – начал Андрей.
– Подожди. Я закончу.
Я посмотрела на Алину.
– Вчера ты сказала, что он выберет тебя. Прекрасно. Вот мужчина. Вот кольцо. Я вышла из твоего соревнования. Теперь показывай, что именно ты выиграла.
Алина открыла рот, но ответила не сразу.
– Красиво подготовилась.
– Алина, если бы я это готовила, реплика была бы лучше. Я просто устала разговаривать с человеком, который считает чужие отношения конкурсом красоты.
– Ты думаешь, если устроила спектакль с кольцом, Андрей сразу станет идеальным мужем?
– Нет. Я вообще не знаю, станем ли мы после сегодняшнего мужем и женой.
Андрей резко посмотрел на меня.
– Это ты сейчас серьёзно?
Я повернулась к нему.
– Абсолютно. Потому что проблема не только в Алине. Мне важно понять, что ты будешь делать, когда кто-то из твоего окружения снова решит, что мои границы можно не уважать ради спокойствия за столом.
Несколько секунд Андрей молчал.
Затем посмотрел на Алину.
– Тогда я отвечу сейчас.
Она почти незаметно расправила плечи.
– Никакого выбора между тобой и Мариной у меня никогда не было, – продолжил он. – Потому что я тебя никогда не рассматривал как женщину, с которой хочу отношений. Вообще.
Алина дёрнулась.
– Андрей, тебе сейчас удобно так говорить.
– Нет. Мне сейчас очень неудобно говорить. Потому что вместе с этим приходится признать другое: я видел, как ты ведёшь себя последние недели, и ничего нормально не сделал. Я думал, если не отвечаю на твой флирт, этого достаточно.
– Какой ещё флирт? – вспыхнула она. – Я со всеми так общаюсь!
– Тогда тебе полезно знать, что не всем это нравится. Я несколько раз отстранялся, просил тебя пересесть, прекращал разговор. Ты всё равно продолжала.
– Потому что рядом с Мариной ты боишься лишний раз улыбнуться женщине.
– Нет. Потому что женщина рядом со мной не слышала слово «нет», если оно произносилось вежливо.
Лариса возмущённо вскинула голову.
– Андрей, не преувеличивай. Ты никогда не говорил Алине никакого «нет».
– Вот в этом моя ошибка, Лариса. Я считал, что взрослому человеку достаточно очевидного отсутствия взаимности. Оказалось, надо было сказать прямо.
Он повернулся к Алине.
– Поэтому сейчас говорю прямо. Мне не нужны твои намёки, прикосновения, разговоры о возрасте Марины и попытки объяснить мне, что я якобы ошибся женщиной. На регистрации тебя не будет.
Алина уставилась на него.
– Ты меня не приглашаешь на свадьбу собственной кузины?
– Да.
– Из-за неё?
– Из-за твоего поведения.
– Она заставила тебя!
– Марина сегодня утром вообще была готова отказаться от свадьбы. Так что теория о том, что она силой удерживает меня возле себя, выглядит довольно слабо.
Лариса встала.
– Если моя дочь не идёт, я тоже не пойду.
Я кивнула.
– Это ваше решение.
Тётя посмотрела на меня с возмущением.
– И тебе даже нечего сказать? Я твоя родная тётя.
– Мне есть что сказать. Мне очень неприятно, что вместо того, чтобы один раз сказать дочери «остановись», ты каждый раз объясняла мне, почему я должна терпеть. Но уговаривать тебя приходить на мою свадьбу после этого я не буду.
– Ты разрушаешь семью.
– Нет, Лариса. Я перестаю поддерживать видимость, что в семье всё прекрасно, пока один человек хамит, а остальные назначают виноватым того, кто ответил.
Алина схватила сумку.
– Ты добилась своего. Хотела выставить меня перед всеми грязной женщиной.
Я подняла телефон.
– Пока семья видела только твой рассказ о моей ревности.
Алина напряглась.
– И что ты собираешься делать?
– Ответить.
– Не смей отправлять мои переписки.
– Я не собираюсь отправлять всё.
– Ты вообще не имеешь права ничего рассылать!
– Тогда не нужно было первой писать всей семье, что я тайно собираю на тебя компромат и рушу свадьбу из-за комплексов.
– Ты просто мстишь.
– Нет. Я исправляю ложь, которую ты уже разослала.
Я выбрала четыре фрагмента. Без имён мужчин, без интимных подробностей, без лишних историй. Только то, что показывало: материалы Алина присылала мне сама, а отношения других людей действительно называла соревнованием.
Я написала:
«Поскольку сегодня в семейном чате публично заявлено, что я якобы тайно собирала компромат на Алину из ревности, уточняю: приложенные сообщения она присылала мне сама. До вчерашнего разговора я не использовала их и не собиралась обсуждать её личную жизнь. Банкет отменён мной. Регистрация состоится в узком кругу. Обсуждать дальнейшие подробности в общем чате я не буду».
Я протянула телефон Андрею.
– Прочитай.
Он внимательно просмотрел текст.
– Здесь достаточно.
– Я тоже так думаю.
Алина шагнула ко мне.
– Марина, если ты сейчас это отправишь, назад уже ничего не вернёшь.
Я посмотрела на неё.
– Алина, вчера ты сказала то же самое про Андрея. Что мне потом будет больнее. Очень странно, что необратимость начала беспокоить тебя только сейчас.
Я нажала «отправить».
Телефон почти сразу завибрировал.
Я выключила звук.
Алина смотрела на меня с такой злостью, что на секунду мне даже стало её жаль.
Почти.
– Ты ещё пожалеешь, – сказала она.
– Возможно. Но точно не о том, что перестала тебя прикрывать.
Лариса открыла дверь.
– Пойдём, Алина. Разговаривать здесь больше не с кем.
Уже в коридоре она обернулась к Андрею.
– Надеюсь, через несколько дней ты поймёшь, во что ввязался. Родственников не вычёркивают из жизни из-за пары неудачных шуток.
Андрей посмотрел на неё устало.
– А я сегодня понял другую вещь. Если человек десять раз нарушает границу, а все вокруг называют это шуткой, виноват не только тот, кто нарушает. Виноваты ещё и те, кому удобнее ничего не замечать.
Дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
Кольцо всё ещё лежало на столе.
Андрей посмотрел на него, но не тронул.
– Ты действительно была готова не идти со мной в загс?
– Да.
– Из-за Алины?
– Андрей, перестань спрашивать про Алину. Не из-за неё. Из-за нас.
Он сел напротив.
– Объясни.
– Если бы после всего услышанного ты сказал мне: «Марин, потерпи ради семьи, она же просто такая», я бы поняла, что это будет повторяться всю жизнь. Сегодня Алина, завтра кто-то другой. А я каждый раз должна буду улыбаться, чтобы никому не испортить вечер.
Он опустил взгляд.
– Утром я почти так и думал.
– Я знаю.
– И ты тоже утром поступила неправильно.
– Знаю.
Он поднял голову.
– Ты отменила наш банкет, не поговорив со мной.
– Да. И если ты хочешь услышать, что я была полностью права, не услышишь. Я должна была сначала сказать тебе. Я боялась, что мы застрянем в долгом разговоре о том, как всем сохранить лицо, пока Алина готовит следующий спектакль. Но это не даёт мне права решать за двоих.
Андрей несколько секунд смотрел на меня.
– Вот за это я на тебя и женюсь.
Я усмехнулась.
– За признание собственных ошибок?
– За то, что с тобой можно спорить и не чувствовать, будто после признания ошибки тебя автоматически объявили проигравшей.
– Не романтично.
– Мне сорок восемь. Мои лучшие романтические формулировки закончились примерно на слове «ипотека».
Я рассмеялась.
Он подвинул кольцо ко мне.
– Я не буду сам надевать. Решение твоё.
– А твоё?
– Моё не изменилось. Я хочу жениться на тебе. Но теперь понимаю, что недостаточно один раз сделать выбор в загсе. Иногда его приходится подтверждать перед очень настойчивыми родственниками.
– И иногда говорить «нет» чуть громче.
– Это я тоже усвоил.
Я взяла кольцо.
– Большой банкет уже не вернуть без серьёзных потерь.
– Не хочу возвращать.
– Уверен?
– Абсолютно. После сегодняшнего я не представляю, как ведущий предлагает тост за крепкую дружную семью, а половина гостей в этот момент читает семейный чат под столом.
– Ведущий ещё хотел конкурс с подвязкой.
Андрей поморщился.
– Тогда банкет официально принёс себя в жертву ради нашего достоинства.
– Часть предоплаты он прихватил с собой.
– Значит, ушёл не один.
Я надела кольцо.
Через три дня мы расписались.
Без Алины.
Без Ларисы.
Без шестидесяти четырёх гостей, половину из которых мы приглашали только потому, что «так принято».
Пришли Света, ещё одна моя подруга, брат Андрея с женой и несколько действительно близких людей.
После регистрации мы поехали в небольшой ресторан.
За столом было восемь мест.
Никто не считал мой возраст.
Никто не объяснял мне, что я обязана быть мудрее.
Никто не пытался занять место рядом с женихом, который уже стал мужем.
Перед тем как убрать телефон в сумку, я увидела сообщение от двоюродной сестры.
«Теперь все поняли, почему ты отменила банкет. Алина вышла из семейного чата. Тётя Лариса тоже. Никто их оттуда не выгонял».
Я не ответила.
Андрей уже стоял у двери ресторана.
– Марина, ты долго ещё будешь читать семейные сводки? У тебя вообще-то свадьба.
Я убрала телефон.
– Во-первых, уже не свадьба, а ужин. Ты сам отказался от масштабов.
– Согласен. А во-вторых?
– Во-вторых, я теперь твоя жена. Следи за терминологией.
Он придержал дверь.
– Прошу прощения. Жена, вы собираетесь сегодня войти в ресторан или хотите сначала ещё раз проверить, не написала ли ваша кузина заявление о пересмотре результатов голосования?
Я прошла мимо него.
– Если она решит оспаривать результаты, напомни ей, что конкурса не было.
Андрей улыбнулся.
– Кажется, это она поняла последней.
Большой банкет мы потеряли.
Но свадьбу сохранили.
И, что оказалось куда важнее, наконец перестали путать семейный мир с обязанностью терпеть всё, лишь бы за столом никто не повысил голос
